Глава 16

СЕМЬ ЛЕТ СПУСТЯ. Серафим Опять этот сон. Я проснулся в холодном поту, вспоминая до деталей, как на моих глазах сгорает Арина. Огонь, почти синий от магии, поглотил ее слишком быстро, чтобы я успел хотя бы выхватить ее из центра пентаграммы. И как бы я ни старался кинуться к ней, я не мог. Просто стоял и смотрел, как она исчезает в дыму. И не было на ней моего оберега. – Блядский сон, – выдохнул я зло и встал с кровати. За окном еще не до конца рассвело, но я все равно вышел на улицу и пошел вдоль лесной кромки. Поселок у Ральфа находился в шикарном месте, и выкупить у ребят участок было одним из моих правильных решений. Про неправильные я и так не забывал. Завтра мы выезжали в Тверь на Совет. Завтра Арина наденет на меня ошейник Послушания. «Как на псину!» – орал на меня Ониксим. «Как на псину», – спокойно повторял я. И не объяснить ему ничего. Антиповское заклятие хорошо держит. Но уже недолго осталось. Главное, попасть в окружение Арины, а там и до моего плана недалеко. Неужели я ее наконец-то увижу вживую? Я не мог в это поверить, постоянно скрываясь, прячась, не привлекая к себе внимания. И после каторги это было почти невыносимо, особенно, когда два твоих друга готовы идти убивать. Никогда я не видел Черного таким озверевшим, как в то лето, когда я приехал к ним исхудавший и седой. Ральф же просто дар речи потерял. А уж, когда всплыла правда об отработке, так и вообще пришлось силу альфы применять. Я хоть и был потрепанный, но все равно оставался самым сильным из них. Правда потом отлеживался неделю – сильный-то сильный, но резерва почти не осталось. Со временем друзья приняли мое молчаливое отрешение и оставили в покое, а я готовился. Методично, планомерно, с утроенной злостью просчитывал свой план. И ждал. Ждал момента, когда смогу позвонить ей и сказать: – Арина, я прошу помощи, а взамен стану твоим ручным псом. И сколько раз я представлял ее голос, ее ответ, но все равно, когда настал этот момент не мог угомонить колотящееся сердце. Оно било в виски, стучало в грудной клетке как сумасшедшее, не давало нормально соображать, а ведь мне как воздух нужно было услышать каждый оттенок ее голоса, каждый вздох. Но Арина тогда просто молчала, а спустя несколько минут повесила трубку. Я думал это полный провал. Испугался, что не рассчитал степень ее ненависти ко мне, но через полчаса мой телефон зазвонил, я снял трубку и услышал ее четкие требования. Она просила не так и много. По моим меркам совсем ерунду и я, усмехнувшись такой легкой просьбе, согласился абсолютно на все условия. *** На Совете я не сводил глаз с Арины, спрятавшись в тени. Следил за каждым ее движением, поворотом головы. Она так изменилась. Так повзрослела. И так расцвела. В памяти сразу всплыли все сплетни про ее любовников, и челюсть моя сжалась так, что затрещали клыки. Я знал, что не имел права на ревность, не мог требовать от нее верности, но как же было погано на душе только от этих мыслей. Реального ухажера я бы, наверное, придушил. Тихо и аккуратно свернул бы ему шею. Хорошо, что я достоверно знал, что партнера у нее нет. Какой-то мелкий урод по имени Вель тявкнул в ее сторону, и я пометил себе преподать щенку урок манер. Но это все потом после того, как завершится Совет. *** – Я дам вам время попрощаться, но через час я вернусь забрать вас. Всем все понятно? – слегка повысила голос Арина и быстро взглянула на меня: – Иди за мной, волк. Я кивнул Ральфу, потом Ониксиму, и последовал за ней. Я шел позади и медленно втягивал воздух. Ее истинный запах не могли скрыть никакие отдушки: я чувствовал его, и ноздри мои трепетали от наслаждения. Она пахла нагретой бочкой-фуро и чаем с чабрецом, пахла прохладой первых дней осени и звездным небом. Она до сих пор пахла мной и это сводило с ума! Мы поднялись в комнату, где для нее был организован кабинет. Я видел, как дрожат ее пальцы, когда она застегивала на моей шее ошейник-артефакт, стараясь показать, насколько это будничная и рутинная задача. Она не смотрела в мои глаза и сжимала губы в тонкую линию. Она безумно злилась на меня – я чувствовал вспышки ее магии, – но еще я ощущал облегчение, будто огромный камень свалился с ее плеч. Я столько всего впитал, за стольким наблюдал, что меня разрывало изнутри от желания подойти и обнять. Прижать к себе и больше никогда не отпускать. – Год, – голос ее слегка охрип от волнения, – Этот ошейник я надеваю на год. Твоя главная обязанность – моя защита. Любой ценой. – Твоя защита всегда не имела для меня цены. Если понадобится – я умру, – глухо отвечаю я, но Арина моментально вспыхивает и делает пасс рукой, затягивая ошейник туже силой своей магии. Я терплю, хотя мне сложно дышать, но от такого я не умру. Она это тоже знает, просто хочет сделать больно. Ох, мореглазка, я жил семь лет в аду без тебя! Даже если ты решишь покалечить меня собственными руками – это будет лишь наслаждение. Я слишком сильно соскучился по тебе! – За вранье я буду назначать наказание, – говоришь холодно, но в голос так и прорывается обида. Не доверяешь мне. Ненавидишь. Хочешь отомстить. Но все равно не причиняешь вреда, помогаешь моим друзьям, а в твоих глазах я вижу тоску. Арина, кого ты обманываешь?! Между нами еще ничего не закончено. И никогда не будет – в этот раз я буду бороться за нас до самого конца. – Слушаюсь, госпожа. Ты наконец-то смотришь на меня своими невероятными глазами и пытаешься отыскать подвох в моих словах, в моем прямом взгляде, но я говорю искренне. Ты моя госпожа и я буду служить тебе. Но все-таки не могу сдержать еле заметной улыбки – ты хотела потоптаться на моей гордости, надев позорный артефакт, но я уже совершенно не тот волк, которого ты знала. Я тоже вырос, Ариша, и поумнел. – Можно обойтись без этих обращений, – кидаешь ты, но я вижу, что моя покорность тебя смутила. – Хорошо, – спокойно отвечаю я. – Достаточно просто по имени, – договариваешь ты и отворачиваешься. – Хорошо, Арина, – более низко повторяю я и вижу, как краснеют кончики твоих ушек. Слегка, почти незаметно, но я же слежу за каждым твоим вздохом, запоминаю все, чтобы ночью закрыть глаза и насладиться этой памятью. Потому что никто не должен заподозрить мою тягу к тебе. Нельзя, чтобы кто-то узнал о моих чувствах. Это мое личное и самое сокровенное. Когда придет время я расскажу тебе все, о чем ты спросишь. А пока… – Нам пора забирать девочек, – не поворачиваясь ко мне, ты перебираешь документы на своем столе. – Возвращаемся в Круглый зал. Ты выходишь из кабинета, а я иду следом, ровно на шаг позади. Теперь я твоя тень. Арина Я смотрела на входящий номер и боялась ответить. Услышать его голос, который не слышала столько лет. Он такой же низкий, с хрипотцой и насмешкой? Или стал другим? – Конечно, другим! – разозлилась я на свою трусость и нажала на зеленый кружочек. – Арина, – позвал меня Серафим, а у меня перед глазами потемнело. Откинуло туда, назад, на чертовы семь лет, в его хижину под звездами. Его голос стал ниже, грубее, но интонация… Та самая. – Слушаю тебя, Серафим, – попыталась я собраться. В конце концов, я сильнейшая магесса, а не та девчонка с наивными глазами. Теперь я выше его по статусу. – Мне нужна помощь. Взамен – любой твой приказ. – Серафим лишних слов никогда не говорил. Вот и сейчас перешел прямо к делу. Мне хотелось ответить язвительно, что мне в свое время тоже была нужна помощь, но я сжала руку в кулак и повесила трубку. Не смогла. Его низкий голос словно ударил в самое сердце. Будто его Зверь навел на меня пистолет и метко выстрелил. Мне стало так больно. Так ужасно холодно. И я не хотела, чтобы он слышал, как дрожит мой голос. И лишь через полчаса, когда смогла собраться, успокоиться и глубоко вздохнуть, набрала его номер сама: – Хорошо. Мое условие простое – ошейник Послушания. Скоро будет происходить переход власти от Архимага ко мне, поэтому активизируются разного рода группы. Телохранитель мне пригодится. Серафим замолчал, явно переваривая услышанное. Я ждала, что он скажет что-нибудь язвительное. Или напомнит, как ненавидит магов, но он спокойно ответил: – Я согласен, Арина. И снова эта предательская ненужная дрожь в моих пальцах. Какая же я слабачка! Даже с эмоциями совладать не могу. – Тогда договорились. Слушаю тебя внимательно. Какая помощь тебе нужна? *** Я ехала в машине с Вороном, уставившись на меняющийся пейзаж за стеклом автомобиля. Мы не разговаривали. Я – потому что провела все дни в подготовке к Совету, собирая дополнительную информацию для глав. Ворон – потому что по жизни был крайне неразговорчив. На него иногда накатывала меланхолия, но очень короткая и не сильная. Поэтому я до сих пор знала слишком мало об альфе стаи, к которой была закреплена. Дядя несколько раз пытался меня перевести, но Ворон не давал. Даже, когда появился высокомерный Вель. «Почему до сих пор держишь?» – спросила я месяц назад. «Потому что обещал», – лаконично ответил Ворон. И больше на мои вопросы не отвечал. Я так и не знала, кому он дал такое обещание. Но кто бы это ни был, я была ему безмерно благодарна – под дядюшкино крыло я возвращаться не собиралась. На подъезде к дворцу Ворон попросил Алексея сделать объезд по нижней дороге. – В такое утро ты вряд ли что разглядишь. Советую прогуляться днем после Совета, – усмехнулась я, наблюдая темный безлюдный пейзаж. – Я хотел тебе кое-что сказать, Арина, – начал Ворон, и я сразу же повернулась к нему. – Не ломай Серафима. Не надевай на него ошейник Послушания. Это наивысшее унижение для оборотня. Я скрипнула зубами от злости и отвернулась. Прознал, значит, про то, какой артефакт я заказала из хранилища и сложил два плюс два. – Это наше с ним дело. Не надо в него влезать, – я старалась говорить спокойно, но мне хотелось добавить пару точечных слов, чтобы уж наверняка донести свою мысль. – Никто насильно его не наденет. Таков наш уговор. Ворон громко вздохнул: – Он тебе этого не простит. «А мне и не нужно его прощение!» – хотелось прорычать в ответ. Я наказать его хочу! Отомстить, в конце концов! А не думать о том, какой урон его гордости нанесу. – Это наше с ним дело, – повторила я ледяным тоном. Ворон ничего не ответил, отвернулся и уставился на туман, пытаясь разглядеть что-то в дымке. А я вот, наоборот, очень хорошо сейчас видела картину своей жизни, и для идеального баланса не хватало только коленопреклоненного Серафима. *** Я увидела его в дальнем углу зала. Он стоял около стены, сложив руки на груди и прятался в тени. Черный джемпер, черные джинсы, высокие сапоги и совершенно седые волосы. Вживую увидеть его таким изменившимся оказалось тяжелее, чем я предполагала. На фотографиях он всегда выходил смазано, нечетко, а тут сплошная концентрация силы Зверя. Мне показалось, что Серафим стал еще сильнее, чем был раньше. И еще притягательней. «Второй раз на этот волчий магнетизм я не попадусь», – обрубила я ненужные мысли и желания. Ко мне подбежал Василий и шепнул, что ошейник уже доставили и он ждет меня в кабинете. Я поблагодарила своего помощника и сосредоточилась на работе. *** – Я дам вам время попрощаться, но через час я вернусь забрать вас. Всем все понятно? – я слегка повысила голос и быстро взглянула на Серафима: – Иди за мной, волк. Он молча последовал за мной из небольшой гостиной, где я оставила девочек со своими Парами. Меня трясло от обиды и злости. Это я, значит, плохая. Это я тут, видите ли, обижаю маленького волчонка. А то, что этот волк вырвал мое сердце голыми руками никому неизвестно. И задумываться о моих мотивах тоже не хотят. Постельная грелка, как же! Да я больше никогда не лягу с ним в постель! Во временном кабинете был порядок – Василий всегда мне помогал с документооборотом. Вот лучше его, а не Веля назначили к Ворону. Но в глубине души я радовалась, что он останется со мной еще на год. Друзей у меня не было, а доверенных лиц по пальцам пересчитать, и Вася был одним из них. Ошейник лежал по центру стола. Черный, из мягкой кожи, с небольшими заклепками. Он был сделан так, чтобы не доставлять никакого неудобства носителю. Я подняла его, ощутив на кончиках пальцев магическую сетку запретов. Здесь было столько рун приказов, сколько я за всю жизнь в одном ряду заклинаний не видела. На секунду я замешкалась, сопротивляясь такому ограничению свободы, но быстро взяла себя в руки: Серафим выполнит свою задачу, а я буду спокойна, что его Зверь больше не причинить мне вреда. Мои пальцы дрожали, когда я застегивала артефакт на его сильной шее. Он словно не дышал, замер истуканом, и не излучал никакого недовольства. Будто так и надо. Будто он эту действительно унизительную процедуру проходит каждый день. Но я старалась концентрироваться только на себе. На своих желаниях. И самым главным из них было подчинить Серафима себе. Сделать его послушнее комнатной собачки. – Год, – голос мой слегка охрип от скрытых эмоций. – Этот ошейник я надеваю на год. Твоя главная обязанность – моя защита. Любой ценой. – Твоя защита всегда не имела для меня цены, – глухо отвечает он, а меня будто обдает ледяной волной. Я сразу вспоминаю ту ужасающую боль, те хрипы на полу в кабинете у Ворона и кровь. Много крови. Меня словно сотнями кинжалов проткнули в тот день. Убили все живое во мне: и душу, и ребенка. Я не сдерживаю злости и делаю пасс рукой, затягивая ошейник как удавку на его шее. Жилка, где бьется пульс, выступает сильнее, челюсть у него скрипит от той силы, с какой он ее сомкнул, вены на руках вздулись, но он молчит. Не просит прекратить пытку. И меня снова окатывает холодом – я резко прекращаю. Сжимаю пальцы в кулак и тихо отчетливо говорю: – За вранье я буду назначать наказание – Слушаюсь, госпожа, – отвечает Серафим. Покорно. Без злобы и ненависти в голосе. Искренне. Я считываю эти порывы и смотрю на него удивленно. Он же помнит, что я могу «чувствовать» всех, и он легко демонстрирует мне свои эмоции. Тогда на кого он злился в зале? – Просто Арина, – поправляю я его и отвожу взгляд. Я не могу больше смотреть в его почти прозрачные серые глаза. Я не хочу искать в них ответы его поступку. Я больше не хочу быть обманутой. И своей эмпатии за столько лет я научилась не доверять. Не спорю, она часто мне помогала заглянуть собеседнику в душу, пройтись по краю его эмоций, но что маг, что волк – создания были сложные и могли умело маскировать истинные намерения. Например, как мой дядя, который стал подозрительно часто «болеть». Я сохраняла с ним видимость хороших отношений, старалась не подавать вида, что я опасаюсь его в первую очередь, и он вряд ли бы дал добро на мое решение сделать Серого своим послушным псом. «Как хорошо, что ты уже несколько лет отвечаешь сама за себя. И никто тебе не указ», – напомнила я себе о своих результатах в карьере. Да, магию я рассматривала как работу, а не как дар. Наверное, потому, какими муками во мне открылся дар, и как мне было тяжело потом вливаться в этот новый мир. Особенно разбираться со всеми этими пентаграммами и отчетами. Кстати, об отчетах. Мне нужно было еще немного поработать. Я указала Серафиму на кресло около окна, а сама села за рабочий стол и погрузилась в документы. Через час на моей руке сработала вибрация браслета, и я подняла глаза на Серафима. Он сидел все это время в одной позе и смотрел на меня, хотя я даже не почувствовала его взгляда – так ушла в работу с головой. Я встала, поправила обережные нити с камнями на запястьях и сказала: – Нам пора забирать девочек. Возвращаемся в Круглый зал. *** Я впервые так близко видела, что такое истинность в Парах. И как Зверю сложно отпускать свою избранницу от себя. Серафим силой оттаскивал Черного и Быстрого от девочек, а те старались не плакать, но меня накрывало этим ураганом эмоций. Этой безумной тягой друг к другу. И по-женски мне становилось даже завидно, что такая сильная любовь не доступна мне. Впереди у меня только работа и высший титул мага. Семь лет назад я думала, что мы с Серафимом истинные, несмотря на все запреты и ограничения. Но мы таковыми не были. И уже не будем ни с кем – нити связей во мне были настолько изуродованы и выжжены звериной силой, что осталось лишь мертвое поле. Я не смогла исправить эти последствия даже древними артефактами, которые теперь собирала в тайне от дяди. Когда все-таки удалось развести их по разные стороны комнат, я пояснила, что связь с девочками никто не обрубит, но им сейчас важнее будет сконцентрироваться на учебе. «И мне на их обучении», – добавила я мысленно, словив желтый блеск глаз Серафима. Он следил за мной как хищник. И наличие ошейника Послушания на его шее почему-то перестало меня успокаивать. В Москву мы возвращались на его машине.