Глава 2

Мои дни до инициации были спокойными. После моего бегства с Земли я еще несколько дней жила в страхе, что ОН найдет меня. Но дни идут, а я все так же живу в роскошном дворце и радуюсь жизни, пока радуюсь жизни.

Дворец был сказочным местом, с видом на бескрайние пески пустыни Алиби, если проще их еще называли Пустынные земли. Странно осознавать, что весь мир — это пустыня и тут все живут в оазисах. Существовали небольшие островки зелени с водяными ключами, это деревушки, там ютились люди и другие расы, о которых я еще мало знаю.

И существовали такие оазисы, как наш город дворец. Огромный кусок плодородных земель с небольшим озером и речкой. Такими оазисами, владели чароги и драконы.

Раса чарогов, вернее, теперь уже моя раса, чем–то похожа на демонов. У них строгая иерархия по силе, переход на боевую форму и безумие. Последним страдал Инерт, такие чароги не могут собирать энергию из пространства, лишь забирать её у живых созданий. Это не запрещено в Ашароссе, землях чароги, но убийство себе подобных, карается высылкой. Можно сколько хочешь иссушать другие расы, но ни в коем случае нельзя трогать своих.

Я выжила благодаря тому, что была потомком более древнего рода, чем тот, в который входил Инетр. Поэтому он не смог до конца убить меня. Немисилы были из новых родов, которым не более пару тысяч лет. Кто же был моим предком и как он очутился на Земле, я, естественно, не знала.

– Госпожа, пора пить зелье, – Нинья поднесла мне поднос с фужером. Зелье та еще гадость, но нельзя пропускать время, иначе боль в ране введет в беспамятство.

Я всегда считала себя терпеливой и сильной, но выдержать то, что твоя кожа горит, невозможно. Рана была глубокой, с черными обугленными краями, и бурлящей лавой сердцевиной, словно живой огонь заключили в ловушку моего тела, которому не дают вырваться.

Боль всегда была на задворках памяти, чуть слышная, затаившаяся, но стоило пропустить время пить зелье, и она набирала силу, иссушая мой небольшой источник и требуя от меня стойкости. Хотелось кричать и выцарапывать из себя этот живой огонь драконов, но трогать руками рану было нельзя, все живое органическое загоралось, стоило ее коснуться.

Обычно после огня драконов не выживают, но Илиана выжила и даже успешно справлялась с болью все это время, пока решение отца отдать ее драконам не сломало что–то внутри нее. Она ушла на перерождение уверено и ни капли не сомневаясь.

Да, постепенно ко мне приходила ее память, неуловимо, как понимание того, что я могу чувствовать свой комочек силы внутри, как вкус любимого сока или спрятанный под досками пола дневник предшественницы. Я еще плохо разбираю буквы, но память Илианы помогает мне в успешном овладевании грамоты и истории этого мира.

Я одним залпом выпила зелье и тут же стала заедать мерзкий вкус фруктами, которые лежали на небольшом столике рядом. Нинья предусмотрительно налила мне в сверкающий гранями бокал красного морса.

Зелья Ниньи, помогают мне жить нормальной жизнью, в отличие от Илианы я не считаю слабостью их пить, поэтому она поедет со мной к будущему мужу. Лайза переходит к другой госпоже. По меркам Ашаросса она еще не старая, но не имеет магии, поэтому в помощь мне отдают только Нинью. Лайза рыдала дни напролёт и этим меня нервировала. Я не привязана к этой женщине, но глубоко внутри мне ее жаль.

– Что ты тут делаешь? Как ты смеешь топтать мой сад? – голос паренька дал петуха, так он старался походить на взрослых и говорить низким рычащим голосом. У всех чарогов бархатные голоса, они рождаются в глубине тела и исторгаются изо рта настоящей музыкой. А вот подросткам навезёт, так же как на Земле, голос то рычит, то пищит.

Пирт Немисил стоял в окружении телохранителей и парочки друзей, которым разрешено играть с наследником, чтобы ему не было скучно. Сводный брат любил выгонять меня отовсюду, словно боялся, что пробудь я чуть дольше в комнате, зале в библиотеке, столовой, то проращу там корни и никогда не уйду. И если его мамаша, моя мачеха, делала вид, что меня не замечает, Пирт пройти мимо меня не мог.

Я была в саду, дышала терпкими от ароматов цветов запахами и наслаждалась прохладой. Я не отвечала Пирту, чем доводила его еще больше. Копия папочки, впрочем, как и я, с той лишь разницей, что у меня глаза карие, а у него синие.

Нинья склонилась пониже, чтобы на нее не обратили внимание, а я потянулась за стаканом сока и пригубила, сделав небольшой глоток.

– Как ты смеешь игнорировать меня, – голос брата походил на шипение змеи, – Я будущий аронт, приказываю тебе, уходи отсюда.

Я вздохнула и поставила стакан на столик. Ругаться с мелким считала ниже своего достоинства, но и уступать этому засранцу я не собиралась. Потянулась к своему источнику и укрепила ментальную защиту, без такой во дворце полным магов делать нечего. Сначала я делала это рефлекторно, потом научилась, осознано. Мозг нужно защищать, тем более от наследника, который черпает силу напрямую от оазиса.

За этот месяц я стала хорошо чувствовать свою магию и тело, теперь уже свое. На Земле одно время я ходила на йогу, погналась за модой и сначала мне даже нравилось. Но потом как–то все на бегу и не было времени ходить регулярно.

Тут же времени у меня предостаточно, а утренние разминки помогали отрешиться от вечной боли. Также они помогали мне видеть свою силу. Приятный бонус попаданке серебристый комочек в солнечном сплетении, он делился магией, когда мне было совсем плохо.

– Ты уродина и позоришь наш род, – Пирт понял, что магией меня не пробить и не стеснялся обзывать. Насколько я знаю, Илиану он раньше не замечал, но я вызывала у него необъяснимую злость, словно он чувствовал во мне самозванку.

– Тогда можешь радоваться, – я все же удосужилась ему ответить и расслабленно оперлась на спинку кресла. Нинья тут же подложила мне подушечку под спину. Иногда она поражала меня тем, как вовремя могла угадать мои желания. – Скоро я покину род Немисилов и не буду его позорить.

– Даже драконы не захотят такую, как ты, – выплюнул братец. – Прибьют по дороге или съедят. Ты слышала, что они едят не понравившихся жен?

– Слышала, – я зевнула, после зелья я всегда хочу спать, боль затихает и напряжение, проходит. – А не все ли тебе равно, съедят меня или нет, в любом случае я перестану мозолить тебе глаза.

– Мне все равно, – тут же сверкнул взглядом Пирт и сделал грудь колесом, – Мне не нравится, что отец хочет инициировать тебя, сила рода моя и сила оазиса тоже моя, – сказал он, – нечего всяким уродинам её раздавать.

Я чуть не рассмеялась. В его словах была правда, слабых в роду не инициировали силой. Они могли пользоваться только тем, что есть в их источнике, но эта такая малость, что не поможет даже костер разжечь.

По меркам этого мира, отец проявил неслыханную щедрость, желая инициировать меня силой, что производит оазис. А Пирт боится, что я окажусь сильнее его и оазис примет меня в качестве правителя, аронта. Интересно, что заставило его так думать, ведь все знают, что Илиана слаба. Ее источник не может пропускать много энергии и управлять оазисом она не сможет.

Для меня оазисы мира Мирсуса это чудо. Они появляются по воле магии и стать владельцем может лишь тот, кто силен, тот кто сможет держать в узде эту силу.

Говорят, раньше оазисы летали, но потом была катастрофа, куда уж без нее и все оазисы остались лишь на земле. И появляются они сами по себе в разных местах и владельцем и основателям рода станет тот, кто первый на него взойдет. Так повезло предкам Немисилов несколько тысяч лет назад.

– Не беспокойся братец, мне не нужен твой оазис, у меня будет свой.

Я, конечно, преувеличивала, и даже не надеялась на свой оазис, хотя, если в мужья мне достанется богатый дракон не исключено, что оазис у него будет. Правда, драконы зовут их долинами. Как–то спокойно я воспринимаю, что у меня будет муж, да еще дракон. При этом слове внутри все замирает от неприязни, но это остаточные вибрации души Илианы. Мне же драконы ничего плохого не сделали, по крайней мере, пока.

– Ты будешь нищенкой, – Пирт не знал, как уколоть меня побольнее, еще не научился быть безжалостным и все на что его хватало, это пройтись по моей внешности, – Тебя отдадут в самый занюханный клан и будешь всю жизнь стирать шкуры убитых животных, там ведь даже постели нормальной нет.

– О, тогда, тебе точно не нужно беспокоиться братец, – зубы подростка скрипнули от злости, – Я сгину в далёком краю никому не известной крестьянкой. Пусть так. А теперь не хотел бы ты уйти в свои покои и там предаться злорадному хохоту, я, знаешь ли, еще слаба, а нужно набраться сил перед грядущими невзгодами.

Я нагло прикрыла глаза и даже немного всхрапнула. Никто из провожатых Пирта и рта не открыл. Когда говорят высшие, низшие молчат, пока их не спросят, так тут заведено. Братец шумно выдохнул и резко развернувшись, пошел прочь. Я довольно улыбнулась, тогда я еще не знала, что мои слова пророческие.

Отступление

Жизнь Арона Смаргла, давно потеряла смысл. Он прожигал её, гуляя по низкосортным долинам, где процветало беззаконие, предаваясь пьянству и разврату. Иногда он брался за сомнительные контракты, где не нужно было много знать, а лишь выполнять работу. На жизнь ему хватало. Хотя какая это жизнь, бесконечные запои, дальние полеты, стычки с другими наемниками, не о такой жизни, когда–то мечтал Арон Смаргл, наследник семьи и надежда клана.

Арон обвел взглядом забегаловку, в которой он сидел уже пару часов и вернулся к початой бутылке. Зверь внутри ревел и требовал полета, но Арон отключил регенерацию в своем теле, драконы так могут и методично напивался.

– Арон Смаргл? – К его столику подошел хорошо одетый дракон. Арон взглянул на него мутными глазами и икнул:

– А кто его спрашивает?

Франт поморщился от запахов немытых тел и ядреной сивухи, что в достатке витали в воздухе и прикрыл нос надушенным платком. Выпивохи радостно кивали на него и смеялись.

– Я по поручению Пирина Смаргла его брата, мне велено передать письмо.

– Ну давай, я Арон, – мужчина кое-как, налил себе выпивку, вытер руку о штаны и протянул ее к курьеру, при этом, он повернулся так, чтобы курьер увидел на его виске перечёркнутый знак рода. Такие знаки получали только те, кто рожден в семье и подделать такую татуировку невозможно.

Франт без слов отдал светлый конверт с черной сургучной печатью и остался ждать ответа.

Арон без слов сломал печать и развернул небольшой листок.

«Брат мой, я давно не писал тебе, виноват, но теперь только ты можешь мне помочь. После того как получишь это послание приходи в «Дом Весенних цветов», я буду ждать тебя там. Твой брат Пирин.»

Арон Смрагл давно не получал вестей из дома, и сейчас письмо от брата разбередила старую незаживающую рану. «Что ему понадобилось», думал он про себя, но разум его просыпался от запоя, а включённая регенерация быстро выводила из организма токсины алкоголя.

– Передай ему, что я буду, – коротко и уже совсем другим голосом сказал Арон курьеру. Потом он проследил, чтобы франт ушел и тяжело вздохнул.

Арон уже стал забывать, что родился во влиятельной семье сильного клана. Стал забывать, что когда–то горел идеями и имел много планов. Это было давно и виделось ему дымкой, миражом… Он манит его забытыми ощущениями, ласковыми руками мамы, похвалой отца, пикировками с братом, красивым домом, приятными женщинами, все это когда–то у него было. Арон встряхнулся как пес, выкидывая из головы ненужные мысли. Он все это оставил и не жалеет, что, было бы сейчас с ним, останься он там, где все напоминало о ней, о них...

Дракон встал, кинул на стол пару серебряков и пошел на встречу с братом. По идее нужно было хотя бы помыться переодеться, но Арону было лень. А вот желание увидеть брата появилось. Что он забыл в этой долине, неужели прилетел, только чтобы встретиться с ним. Значит, случилось что–то серьезное.

Таверна, которую указывал Пирин, была единственной нормальной таверной в этой долине. Арон глубоко вздохнул и отбросив все сомнения, вошел внутрь. Здесь, конечно, было намного лучше того притона, в котором Арон напивался, но до роскошных гостиных комплексов долины клана, явно недотягивает.

– Арон Смаргл, – сказал он мрачному трактирщику за стойкой, – меня ждут.

– Двадцать пятая комната, – сказал трактирщик недовольно, – и не драться мне там, – предупредил он дракона.

Арон хмыкнул, совсем распоясались люди. Даже самый захудалый маг строит из себя повелителя долины. После того как драконы потеряли свою столичную долину, а вместе с ней и императора, силы их заметно пошатнулись.

Бездновы чароги с их магией, уничтожили самых сильных драконов, и ждали, когда остальные перегрызут друг другу глотки. Пока очнулись, успокоились, от драконьего племени остались лишь жалкие остатки. А чароги захватывают все больше оазисов, процветая, как никогда.

Главная боль драконов, привязка долины к роду, человеческие тела не имеют магии, а драконьи ипостаси не так сильны, как у древних предков. Привязать к себе цветущий рай в пустыне удается не всем, поэтому и берут в кровники людских магов, чтобы те помогали магией. Поэтому и к людям в землях драконов лучшее отношение чем у чарогов где те обычные слуги.

Арон замер перед дверью, потом откинул сомнения и открыл ее.

Пирин не сильно изменился, стал массивней, а глаза потеряли юношеский блеск и азарт. Нос с горбинкой, поджатые губы, нахмуренные густые брови, Арон словно смотрел на самого себя, братья были похожи.

– Ну здравствуй, – Пирин раскрыл объятия и крепко сжал плечи Арона, тот сипло рассмеялся:

– Тихо ты задушишь.

Пирин отпустил брата и осмотрел его с ног до головы. Впервые Арону стало стыдно за свой вид. Но он не показал этого брату, уселся в кресло, которое жалобно скрипнуло и спросил:

– И что вынудило наследника Смарглов покинуть цветущую долину?

– Не ерничай, – Пирин, тяжело сел напротив брата, – если тебе интересно у родителей все хорошо.

– Я рад, – Арон всегда был скупым на слова и эмоции, предпочитая переживать все в себе. Может, это и было его проблемой. Пятнадцать лет он переживал смерть жены и ребенка, и не находил в себе сил отпустить их, чтобы жить дальше. – Так что тебе нужно?

Пирин словно перед прыжком в бездну глубоко вздохнул и вцепился пальцами в подлокотники кресла.

– Ты знаешь, что драконы и чароги заключили мир, – и увидев, как Арон кивнул, продолжил, – Совет обязал наш род взять к себе женой чарогу.

Арон иронично приподнял одну бровь:

– И что некому подсунуть ее, и вы решили, что выгнанный из семьи сгодится.

Пирин нахмурился, Арон всегда был проницательным

– Не совсем так, – дракон сглотнул, – А–а–а в бездну, жениться должен я. Девица не простая, из сильного рода, инициированная магичка.

– Это же хорошо, – с сомнением сказал Арон, – маг, тем более чарог, это усилит семью, чем она тебе не угодила.

– Мне плевать на нее я женюсь на своей любимой, – взорвался Пирин. – Только ты меня поймешь Арон, ты, который тоже любил. Я собираюсь жениться на Олсеге нашей соседке, все давно сговорено, а тут это перемирие. Совету плевать на мои чувства, а у отца всегда важнее семья и клан чем его дети.

Арон поморщился от громкого крика брата и спросил:

– Ты хочешь, чтобы на ней женился я?

– Арон, прошу, тебе все равно, а моя жизнь, мое счастье это Олсега.

– Не забыл, что я изгнан?

– Отец сказал, что на время он примет тебя в род, ты станешь наследником.

– А потом?

– А потом делай с девочкой все что пожелаешь, можешь сослать ее в старую долину, там все еще есть вода и даже кое–что растет, ей одной много не надо.

– Бедная чарога, – Арон усмехнулся, – ее будет ждать сюрприз, когда она поймет, что вышла замуж не за наследника.

– Ты согласен, – Пирин радостно вскочил с кресла и замер рядом с братом.

– Скажем так, – Арон хмыкнул, – я согласен, но жить с ней не собираюсь, уеду сразу после всего этого фарса.

Изгнанник встал, потянулся:

– За это надо выпить, как соберёшься домой, скажешь, полечу следом.

Арон уже вышел за дверь и Пирин его проводил, но, прежде чем закрыть после брата дверь, чуть замялся, потом сказал:

– Арон, уехать у тебя после свадьбы сразу не получится.

Дракон замер и развернулся, недовольно посмотрел на брата.

– Совет пришлёт своих смотрителей, чтобы брак был законным и правила соблюдены, и главное он должен быть консумирован, ну ты… понимаешь.

– Что?!

Пирин тут же закрыл дверь еще и щеколду задвинул:

– Брат, ты уже пообещал.

Пирин оперся спиной о дверь и с улыбкой слушал, как за дверью матерится брат. Арон никогда не нарушал своих обещаний, и сейчас он злился, что Пирин поймал его в ловушку.

Илиана

Инициация казалась очень простой.

Небольшая пещера, к которой мы долго шли, длинными коридорами, спускались по узким лестницам. В ее своде растет огромный кристалл в несколько человеческих ростов, он гудит, он сверкает острыми краями и вибрирует от избытка магии.

Капля моей крови падает на средоточие оазиса, и тонкая нить тянется от меня к кристаллу, говоря, что оазис будет делиться со мной силой…

Но потом все пошло не совсем так, как положено. Кристалл принял мою кровь, и ниточка стала утолщаться и расти. В святая святых, алтарной пещере, мы с отцом были одни. Я стою на специальном ритуальном кругу, в белой длинной рубахе, а отец рядом, наблюдает за правильным течением ритуала.

– Бездновы твари, что происходит?!– отец был не на шутку испуган. И я его понимала прямо сейчас, кристалл оазиса пытался передать мне правление. Мне этого было не нужно. Отец попытался вытянуть меня из круга, но белёсая пленка, которая взяла меня в кокон, его не пускала.

– Выйди немедленно Илиана, быстро!

Он мне приказывал, но я этого сделать не могла. Кристалл держал меня. Нужно было что-то делать. Аронтом я не проживу и минуты, думаю, отец плюнет на то, что я его дочь и просто прикончит меня. Защитить себя я пока не могу, а управлять кристаллом оазиса непросто.

Я прикрыла глаза и попыталась взглянуть на магию внутренним взором. Вспоминала, как учили этому Илиану. Да тонкая серебристая нить утолщалась и росла. Я пыталась протестовать, пыталась не пускать серебряную дымку наращивать связь, но все было без толку. Но потом я заметила еще одну тонкую ниточку, почти волосок, она уходила куда–то в сторону. Я не знала, что это значит, и действовала на инстинктах. Просто направила всю дымку, что плавала рядом со мной на эту нить, не давая утолщаться нити оазиса Немисилов.

Почти прозрачная ниточка, которой по идее у меня не должно быть, встрепенулась, натянулась как струна, а через секунду вся дымка, что была, вокруг меня в этой пещере, устремилась к ней, быстро формируя не просто нить, а какой–то переплетённый переливающийся серебряной магией канат.

Это было ошеломительно! И это было больно, я кричала. Из меня словно тянули душу, которая цеплялась за новое еще не приращенное тело. По сравнению с тем, как меня сюда переправила сестра Инетра это было адски больно, и я всеми силами цеплялась за тело, не желая его покидать.

В какой–то миг все резко прекратилось. Звенящая тишина в пещере, толстый канат непонятной связи и прозрачная нить, которая, еле светясь цепляется за кристалл Немисилов. Привязки поменялись местами, интересно, чем мне это грозит.

– Илиана, – отец стоял рядом и прерывисто дышал, – Что в бездну тебя это значит?!

Аронт Немисил был бледен, зол и испуган все одновременно.

– Я не дала кристаллу привязаться к себе отец, – успокоила я аронта, мало ли, вдруг ему легче меня убить, чем потерять свою власть.

– Если бы это не происходило на моих глазах, я бы не поверил, – сглотнул ком в горле Немисил, – Ты не можешь быть так сильна… Теперь ты точно уедешь отсюда Илиана, Пирту не нужны соперники, – отец внимательно посмотрел на меня.

– Я не собираюсь оставаться отец, – согласилась с ним и вышла из ритуального круга. Сейчас у него есть возможность меня убить и сказать, что я не выжила, это проверка его отцовских чувств. И отец в нем слава всему сущему победил.

– Никто не должен об этом узнать Илиана. Твоя нить привязалась и все остальное просто сбой в работе оазиса и знать об это никому не нужно.

– Никто не узнает, – в который раз согласно склонилась, радуясь, что отец, судя по всему, не видит мою вторую привязку.

Я украдкой поглядывала на переливающуюся уходящую в никуда связь и думала к кому я там привязалась, и не придут ли по мою душу возмущённые владельцы оазиса. Вот и накаркала сам себе оазис, чуть не усмехнулась, вовремя взяв себя в руки. Отец следил за мной как коршун и вел под руку. Если честно его помощь была как нельзя кстати, ноги тряслись, внутри все сворачивалось от голода, а в моем жутком шраме чудилось странное шевеление.

Как только, я попала в свою комнату, отец ушел:

– Я зайду к тебе вечером, – сухо сказал он мне, – принесу портрет твоего будущего мужа и платье, в котором тебе предстоит выйти замуж.

– Вчера пришел караван из главного оазиса, – стала рассказывать последние сплетни Лайза, пока они в четыре руки меня споро раздели и обмывали в ванне с высокими бортиками. – С ними ваше платье и приехало.

– Лайза принеси еду госпоже, – скомандовала Нинья и Лайза недовольно поморщившись, подчинилась. Маги всегда выше простых людей, среди слуг тоже.

– Мне нужно будет в этом платье ехать к своему будущему мужу? – спросила я.

– Нет, вы его оденете, когда приедем, встреча и сразу ритуал женитьбы, потом вы уедете к своему мужу.

– Мы уедем, – сказала я Нинье, – или ты передумала ехать со мной?

– Госпожа я вас не покину, – Нинья перестала поливать мне на плечи теплую воду.

– Все хотела спросить тебя Нинья почему ты решила прислуживать именно мне. У тебя есть выбор ты маг, а мне предстоит далекий путь и полная неизвестность.

– Госпожа вам положены два прислужника крови, я согласна стать им если вторым вы возьмете моего брата, он тоже маг. Стражник.

– Ты не рассказывала о прислужниках крови, – я нахмурилась.

– Все имеют таких слуг, они не просто слуги, но телохранители.

– Ты не откровенна со мной Нинья, не забывай, я чувствую тебя.

Девушка упала на колени и склонила голову.

– Мой брат… его хочет взять в прислужники один из ваших кузенов, но…

– Ну, говори яснее, – я провела рукой по воде, создавая мелкие воронки, магия легко повиновалась мне, что была приятно.

– У этого кузена телохранители долго не задерживаются, – он их иссушает.

– Безумие? – удивилась я, – Почему никто его не останавливает, мало им Инетра.

– Это он и есть, – Нинья замерла, а меня пробил мороз, даже вода стала ледяной в ванне. Я быстро вылезла из воды, а Нинья принялась меня вытирать. – Вернулся пару дней назад, говорят ваш отец его помиловал, по прошению своего брата.

– Только вернули, а он уже пьет людей? – у меня зуб на зуб не попадал, и я понимала, что это не от холода. Мне стало страшно, даже сейчас в другом теле, я боялась его. И из-за этого разозлилась на себя. – Нинья я согласна взять вас кровными слугами, но подумай сама, надо ли тебе это. Вечно жить рядом со мной не иметь своей жизни не иметь свободы… Я правильно понимаю кровную привязанность?

– Да, кровные прислужники — это как тень своего господина, такое соединение первыми, придумали драконы, им тяжело управлять своими долинами без магии в человеческом теле. Они придумала, брать в услужение человеческих магов, а чтобы те не могли предать, создавали кровную связь. А свобода… где она эта свобода, – Нинья споро одевала меня, но носом шмыгала, – Я не сразу решилась. Вы не злая, здравомыслящая, то, что вы уезжаете к драконам лучше, чем остаться здесь, без вашего заступничества.

Да, я знаю, что моих служанок не трогают другие, потому что я дочь аронта, но не знала, что все так плохо. Погрузившись в свои проблемы, я не замечаю того, что твориться вокруг.

– Ваше зелье сможет готовить любой маг, так что вы можете выбрать любого, – все же сказала Нинья, – но знайте, преданней меня у вас никого не будет.

Я выдохнула и взяла себя в руки. Страшно, да, мне страшно сталкиваться с Инетром, но я буду сильной.

– Нинья я уже сказала, что согласна взять вас в кровные слуги, если нужна срочность, то сделаем это завтра.

– А я? – раздался от дверей голос Лайзы, – Госпожа, как же я без вас?

– Ты же знаешь, что кровниками могут быть только маги, мы с братом маги, тем более стражник будет нелишним в защите госпожи. – Строго сказала Лайзе Нинья.

Лайза молча поставила поднос на столик, который стоял возле открытого окна, и замерла на своей скамье. Мне было ее жаль, но я не могла взять ее с собой. Маги в пустынных землях еще могут выжить, а вот простые люди всегда под угрозой. Ей будет лучше остаться здесь. Девушка на удивление больше не просила, но я ловила на себе ее взгляд полный мольбы. В голову закрадывались мысли, а так ли опасна пустыня, если здесь есть еще такие, как Инетр.

----------------------------- Дорогие читатели, если вам нравиться история, ставьте сердечки и подписывайтесь на автора)