Глава 25. Вульф

— Я тебе чистую футболку принес, — кладу ее на стиралку и стараюсь не смотреть на Веру, чтобы не смущать еще больше. — Пойду, не буду мешать.

— Ты не мешаешь, — она вытягивает из воды худенькую руку и манит к себе. — Поможешь встать?

— Конечно, — когда Вера приподнимается, а капли серебрят бледную кожу, я уплываю в отчаянное желание снова на нее напасть, но знаю, что пока достаточно ласки — она будет считать, что я использую ее, потому плодить страшных тараканов в чудной головке не буду. Подхватываю девушку за талию и переношу на коврик, ей приходится упереться в мои плечи, а затем чиркнуть мокрыми пальцами по шее. Ищу в льдистых глазах искорки доверия, но булавка поджимает губы, разрывает взгляд и смотрит под ноги. Оборачиваю маленькие плечи полотенцем и целую Веру в висок, для этого мне приходится прилично согнуться. Волосы от воды потемнели, сделали лицо девушки еще трогательней, чем было. Передо мной сейчас стоит невинный подросток, а не сильная и независимая женщина.

— Одевайся, я жду тебя… в кухне.

Мне приходится с усилием воли отойти в сторону и вытолкать свою тушу в коридор. В голове глубоко засела игла о насилии. Я раньше не замечал этого, а сейчас вижу по серым глазам и все понимаю. Веру кто-то сломал. Сломал так, что никому не пожелаешь. А еще я со своими приставаниями в академии, придурок!

С остервенением замешиваю тесто. Мука летит во все стороны, щедро покрывая меня белой пылью, а гибкая смесь разве что не верещит под пальцами. Хочется курить, а сигареты купить забыл. Хочется орать, но не хочу и не могу пугать гостью. Мечусь по кухне, как голодный волк, режу, давлю, затем снова режу, раскатываю. Вымещаю ярость на готовке, хотя это почти не помогает, я только сильнее расхожусь. Вот в такие моменты и правда хочется стопку коньяка бахнуть и забыться. Сашку, когда башню от Насти сносило, — это спасало, а я не врубаюсь в такие лекарства.

— Что ты делаешь? — Вера замирает в дверях. Никаких тебе руки в узел на груди, никаких вздернутых подбородков или гордого взгляда. Испуганный маленький человечек. Стоит, руки по швам, спину ссутулила, взгляд исподлобья.

— Пытаюсь согнать злость.

— На кого? — спрашивает, а сама глаза опускает. Вот! Опять. Она тупо меня боится, как кроль, который попал в клетку.

— На того, кто тебя обидел в прошлом, — отворачиваюсь к другому столу, перемешиваю фарш с луком и зеленью. Жму мясо и представляю, что это под руками морда той твари, невидимой суки, что стоит между нами.

— Игорь, не нужно, — она не двигается. Говорит холодно, но я чувствую, кожей чувствую, как она вся колотится. Разве что волны не идут от ее дрожи.

Из коридора слышится возня и грохот. Вера отскакивает ко мне и прячется под боком. От неожиданности поднимаю руки, стараясь не испачкать чистые волосы в фарш.

— Не бойся, — целую малышку в щеку, а она завороженно смотрит в проход и лепечет:

— Т-т-там кто-то есть.

— Есть, — спокойно мою руки, а Вера так и не отцепляется. Влажными ладошками сминает футболку и вжимается в меня всем телом. Я ласково провожу пальцами по ее дрожащему плечу и тепло смеюсь: — Идем, покажу.

Веду ее в холл, из холла в небольшую веранду с обилием цветов. — Ну, иди сюда, негодница, — зову, а сам прижимаю Веру к своему плечу. — Лисса, кис-кис-кис…

Сначала в углу тихо шелестит, потом снова стучит, а через несколько секунд из-под листьев гибискуса показывается черный нос и кончики светлых услов. А затем и рыжуха во всей красе в зубах с мохнатым комком.

— Опять спрятать хотела? Дай, — приседаю и тяну руку. Кошка тащит свою драгоценность ко мне и кладет на пол, падает на бочок, оборачивает малыша пушистой шубой и начинает яро вылизывать котенка. Провинилась, она знает, смотрит на меня и мяукает коротко. Вечно запрячет среди цветов, а я потом отмываю меньшего рыжика.

Вера молча тянется, но Лисса настораживается, даже шипит и прижимает большие уши к голове. Ррр… еще одна.

— Эй, никто тебя не обидит, — щелкаю кошку по носу, а она подается к моей ладони и облизывает пальцы. — Совсем как ты, Вера, тоже всех боится, — потрепав любимицу под шеей, отодвигаюсь и, ласково обнимая Веру со спины, и перекладываю на ее ладони маленького котенка, что едва открыл глазки. Лисса вскакивает на ноги и обматывает наши ноги шерстяными кругами. Туда-сюда, туда-сюда и бесконечно мурлычет-мяукает. — Да, я люблю котов и надеюсь, что у тебя нет аллергии.

— Я… н-не знаю, — говорит Вера и приваливается с облегченным вздохом к моему животу. Гладит пушистика, у которого пока нет имени, а я ловлю ее легкую улыбку, радость в глазах и детский нескрываемый восторг. Впервые за столько дней получилось вытащить ее на светлые эмоции, и это кажется мне невероятным. Не удержавшись, обнимаю ее и утыкаюсь носом в шею.

— Лисса — девочка у меня с характером, но она только с виду злюка, так она очень чуткая. Точно как ты, булавка.