Глава 26. Звезда

И он сам, что так загадочно улыбается и поглядывает на мою грудь, что непроизвольно выделяется под тонкой тканью футболки; и кошка, что трется о мои ноги, стоит мне протянуть ей звездочку корма на ладони; и вообще дом, что так не похож на конуру яростного и дерзкого Вульфа в кожанке, с серьгами в ушах и стриженой бородой — все это меняет мое отношение к мужчине и необратимо закрепляет симпатию.

Я понимаю, что где-то здесь наступает пик, после которого я должна решить: с Игорем или без него.

Душа склоняется к первому, а здравый смысл кричит бежать. Взять шмотки прямо сейчас, хлопнуть дверью и скрыться в лабиринтах города. А потом чемодан, билет и пустота.

— Поможешь мне? — хитро улыбается Игорь, раскатывая тесто по столу.

Я ежусь от холода, обнимаю себя руками и потираю плечи.

— Разочарую тебя: я не умею готовить. Вообще.

— О, Настя тоже так брату говорила, а сейчас такие кексы печет, там можно вкусовой оргазм получить от одного запаха и вида.

— Ну, это же Настя, — я поджимаю губы, подхожу к столу с другой стороны, хочу посыпать руки мукой, но Игорь меня останавливает.

— Сначала возьми в ванной халат, а то я скоро слюной истеку, как пес бродячий, глядя на твои торчащие сосочки. Пожалей бородатого старичка, — и так задорно растягивает улыбку, показывая белые зубы, что мне невольно хочется подойти к нему ближе, обнять и уткнуться губами в его мягкий подбородок, но я отступаю и отворачиваюсь.

— Да, конечно, — иду в коридор и слышу, как Игорь гнет себе под нос маты.

Грозы все такие? Что отец, что Саша… И вот теперь я вижу, что Игорь, несмотря на его яркое отличие, тоже настоящий Гроза: внимательный и ласковый, хотя и немного импульсивный. Вру, он настолько импульсивный, что я немного его боюсь, хотя знаю, что он не обидит. Начинаю ему верить? Или верила сразу?

Верила…

Не хотела с ним связываться только ради его же безопасности.

Натянув халат, иду назад и замечаю широкую лестницу на второй этаж. Так хочется посмотреть, изучить. Детская тяга к приключениям толкает меня на ступеньки.

— А что у тебя наверху? — спрашиваю громко, и Игорь откликается:

— Сходи посмотри. Тебе понравится.

Разрешение дали, почему бы и нет?

Слева от входа деревянные таблички-указатели с надписями: «Океан надежды», «Ветер свободы», «Сила любви», «Берег справедливости». Выбирай на свой вкус. Я даже не знаю, что бы выбрала… Наверное последнее. Так хочется, чтобы каждый отвечал по заслугам.

Я усмехаюсь, когда вижу круглое деревянное кресло с книгой, но больше всего мое внимание привлекает огромная кровать со спинкой из деревянных вертикальных досок и скошенный с двух сторон потолок. Справа со скоса прямо на кровать смотрит круглое окно и почти высыпает на темно-синее покрывало мелкие звонкие звёзды.

Вижу в глубине комнаты широкий балкон, но решаю вернуться назад, к Игорю, потому что рядом с ним спокойней.

Мы лепим пельмени. У Вульфа они ровные с изысканными завитушками, ни единой дырочки не найдешь, а мои… м… мои больше напоминают лепешки.

— Гроза, не смей, — говорю шутливо, когда замечаю, как Игорь едва сдерживает улыбку. — Я стараюсь.

— Это просто, — он встает позади и накрывает мои руки своими. Защипывает круг с начинкой сначала по центру. — Здесь не дави, вылезет начинка, нежнее… Еще.

А меня накрывает волной жара от его голоса и легких прикосновений.

— Идешь подряд, — показывает, руководя моими пальцами. — Видишь? Все получается. А теперь секрет, — загибает один уголок по ребру пельменя. — Сдвигаешься на сантиметр, не больше, и каждый раз защипываешь. Получается вот так, — показывает мне пельмень с идущим по ребру крученым перевитием. — И начинка никогда не останется в воде.

Вульф отходит, оставляя меня с ощущением покалывания в спине, собирает слепленные «головешки» и, пока бросает их в кипящую воду, рассказывает:

— Это меня сестра научила — Лена, да и мне нравится готовить. Наверное, мог бы и поваром стать, если бы не играл.

— А давно играешь? — присаживаюсь в уголок кухни на небольшой табурет и рассматриваю плющ в горшке, что оплел пластиковую лестницу и добрался до карниза.

— Папа же музыкантом был, я не помню, когда гитару в руки взял, будто родился с ней. А ты? — Игорь ловко помешивает пельмени, а сам на меня смотрит. И в его теплом взгляде столько доброты и искренности, что я на секунду забываю, кто я на самом деле. — Давно поешь? — переспрашивает Гроза.

— Моя жизнь скучна, не стоит копаться в примитиве.

— Ты расскажи, а я уж решу для себя, что примитивно, а что — нет.

— Игорь… пельмени не переварятся?

— Переводишь стрелки? Ладно, — он надолго замолкает и прячет взгляд. Наверное, я его уже довела до белого каления своей таинственностью.

— Вульф, или так, или никак. Я не стану о себе распинаться. Могу сказать тебе тоже, что и ты мне: прогони меня, и я встану и уйду, если тебя что-то не устраивает.

— Все в порядке, — Игорь слабо улыбается и накладывает горячие пельмени. — Только бы тебе было комфортно, — ставит первую тарелку мне.

— А почему «Вульф»? Ты так и не сказал. Сейчас признаешься?