Глава 37. Звезда

— Гроза, тебе говорили, что ты упертый осел?

— Упс, — он встает за спиной, сжимает сильными руками мою талию, тянет на себя, вжимая в свой живот и напряженный пах. — Уже не волк? Уже осел?

— Да, Иа, иди за стол и не распускай руки, — хочу снять его пальцы, но больше для вида — мне нравится, когда он касается, когда ведет себя чуть настойчивей, чем нужно. Я чувствую в его ладонях защиту. Они будто стирают прошлое, то, что оставило на моей душе глубокие рубцы. Это еще хорошо, что я выжила, другие девочки…

От воспоминаний бросает в жар, прикрываю глаза и падаю на плечо Игоря затылком.

Горячие губы скользят по коже, язык ласково лижет шею, и зубы прикусывают кончики коротких волос.

— Я говорил, что ты охрененная? — шепчет Вульф, шумно потянув носом воздух, а мне хочется запрокинуть голову и поддаться ласке, почувствовать его язык, его власть. Его целиком.

Но я отстраняюсь. Он ранен, и нельзя перегибать палку, все это неизвестно, чем закончится.

— Давай без лишней ванили? — капитулирую, а сама подрагиваю от тягуче-обжигающих поцелуев за ухом. — Она сейчас не к месту.

— Эй, — дуется он наигранно, — она всегда к месту, если класть ее в десерт, а не мясо, — Игорь запускает пальцы в мои непривычно-короткие волосы, а вторую руку, что лежала на животе, заводит под футболку и по-хозяйски сминает грудь, выдавливая из меня стон. Крутит сжавшийся сосок и трет его между пальцами, заставляя скрипеть зубами от наслаждения и легкой колючей боли внизу живота и жара между ног.

— Тебе нужно отдохнуть, перестань, — почти рычу, сдерживая откровенные порывы налететь на него со всей мощью своей нерастраченной страсти.

— Боишься, что не выдержишь и нападешь?

— Самоуверенный баран! — поворачиваюсь к нему лицом, чтобы в шутку стукнуть, и замечаю, что в пальцах все еще зажат нож.

— Решила меня на шяшьликь пустить? — кривляясь, говорит Вульф и мягко касается губ. Совсем не боится меня, даже после того, как я грохнула одной пулей громилу. Игорь на несколько сантиметров отстраняется, изучает мое лицо пальцами, очерчивает скулы, гладит подушечками по щекам. Под его руками искрится ток, а я замораживаюсь и не могу противостоять. Вот бы зациклить этот час в бесконечность и никогда не бояться, что счастье закончится, потому что — вот оно — есть, и я могу его пощупать.

Игорь целует места, что изучал до этого пальцами, горячим дыханием опаляет кожу, заставляя меня трепетать и жаться к нему. Моя свободная и непослушная рука заползает по сильной шее на затылок, вплетаясь в темно-грифельные волосы, другая все еще крепко держит нож.

Так тяжело говорить, когда Игорь близко, губы с трудом размыкаются:

— Не приставай, а то увидишь меня в гневе, — шепчу и принимаю его невесомые поцелуи. Поглаживания по спине бросают меня в сильную дрожь и помогают забыть о том, что сегодня с нами произошло. Обо всем, что произошло со мной в жизни. Будто не было ничего плохого, только он и я.

— У меня яйца дня три звенели после твоего гнева, так что, я в курсе, — Игорь до острой, но приятной боли прикусывает нижнюю губу и скользит языком по деснам, дразня, распаляя. Слова, будто сладкие карамельки со стреляющим сахаром, влетают в рот: — Когда ты стояла в буфете и отрешенно смотрела на студента с четвертого курса, я выгнул вилку, разлил на себя горячий чай и чуть не сломал край стола от желания проредить ему зубастую улыбку.

— Ревновал? — возвращаю в его рот горячий воздух.

— Не-вы-но-си-мо, — снова кусает, на этот раз верхнюю губу и заползает языком глубже, раскрывая зубы. — Невыносимая булавка, — гудят во мне его слова, а тело протряхивает от желания вжаться, обнять, закинуть на сильные бедра ноги.

Когда он яростно захватывает мой язык, я роняю из ослабевших пальцев нож.

Нам хватает секунды, чтобы обернуться и убедиться, что позади все в порядке, и никто не пострадал. Благо Лисса давно утащила малыша от нас подальше.

— Ты ранен, Игорь, — скрещиваюсь с теплым взглядом моего невозмутимого защитника.

— Да плевать, — отвечает он сипло и на сигнал духовки реагирует быстрым отточенным движением руки.

Зато я замечаю, как Игорь кривится от боли в боку.

— Мне не плевать, — под ладонью его шершавая щека кажется теплее одеяла. — Давай, просто перекусим и ляжем отдыхать? Это нужно нам обоим.

— Думаешь, я так усну? — он немного отстраняется и показывает взглядом на свою натянутую ширинку.

Я неосознанно облизываюсь, а потом смущенно прячу лицо в ладонях и мотаю головой.

— Ты пока не готова, знаю, маленькая, не смущайся, — Вульф смеется. — Накорми мужика, а то я скоро тебя слопаю, как Красную Шапочку.

— Накормлю, если отпустишь меня.