Глава 48. Звезда

Игоря долго нет. Моего Игоря долго нет! Слишком. Невыносимо.

Я так разволновалась, что снова до крови разгрызла ладонь. У меня там и так старые шрамы, теперь будут новые.

Набираю Давида, он в вызовах второй. Его знаю, хотя не скажу, что доверяю без сомнений, но больше просить о помощи некого. Кто такой Генри, кому звонил Вульф последнему, мне пока неинтересно, хотя имя отпечатывается в памяти.

— Гроза, только не говори, что от секса у тебя швы разошлись, — не здороваясь, смеется в трубку врач.

— Помоги нам, — шепчу. — Дом, — задыхаюсь от эмоций, не могу говорить, не свожу взгляда от горящего столба и замечаю, как Игорь лезет по стене к балкону. Сумасшедший! — О, Боже, нет… Дом горит… Помоги, пожалуйста!

— Минут через семь буду, — коротко отвечает Давид и отключается.

И следующие секунды тянутся невыносимо долго.

Я слышу какие-то голоса со стороны поселка и других домов, вой сирен издалека. Считаю стук сердца. Один-два-три. Пропуск. Оно запинается, а потом снова бьет в грудь, словно хочет проломить ребра. Меня оглушает вой ветра в проводах, и рев огненной пасти в той части дома, где была кухня. Где мы с Игорем пили чай с гренками.

Зачем он полез внутрь?

Ноги спешат вперед, выталкивая меня из укрытия. Пока кто-то придет на помощь, Игорь там сгорит. Мой Вульф. Не допущу. Из-за меня это случилось, я должна помочь.

В темноте пламя ослепляет, оттого, когда я бегу к дому, и кто-то хватает меня за руку, я неосознанно отмахиваюсь и попадаю по колючему лицу тыльной стороной ладони.

— Вера?! — кричит Старший Гроза, не обратив внимания на пощечину. — Что произошло?! — трясет меня, как куклу, за плечи. — Отвечай!

— Саша, — выдыхаю и падаю в его руки, не удержав равновесие. Я уже успела и дыма наглотаться, и слез, а еще пульс сошел с ума, от адреналина темнеет в глазах. — Игорь в доме… — еле говорю. — Спаси его.

— Не сходи с этого места! Поняла?! — злится Саша и оставляет меня.

Я сажусь прямо на холодную землю и давлюсь жуткой тошнотой. Давно меня так не накрывало. Я просто боюсь, что уже поздно, не могу даже представить, что Игорь из-за кошки рисковал жизнью и…

Нет. Нет…

И черный дым, как тогда из квартиры, где мы жили с родителями, вьется вокруг меня, хлещет по щекам, вбивается в грудь и травит легкие.

В доме что-то трещит, падает, ломается. Огонь не просто ревет, он ужасающе стонет. И кроме этого я больше ничего не слышу.

И время мчится. Невыносимо мчится куда-то, не оставляя мне надежды на спасение. Ведь я умру без Игоря, не выживу. Какой смысл?

Накрываюсь руками и проваливаюсь в прошлое, где пять лет назад меня вытащили из уютного дома и заставили смотреть, как погибают мои родители. За то, что сбежала. За то, что ослушалась.

Я не кричала. Знала, что бесполезно. Меня уже сломали тогда, вырвали чистоту, заставили себя ненавидеть. Одно останавливало: беременность. Даже зная, что ребенок от изверга, я все равно хотела, чтобы он жил. Не могла поднять руку на беззащитное маленькое существо, не могла пойти на аборт.

Когда я вернулась, родители думали, что мне надоело жить с дедом в деревне, а о своем интересном положении я не успела сказать, да и не призналась, что четыре месяца была в плену. Я бо-я-лась.

И тогда наивно думала, что спряталась, что меня не найдут, ведь никто не знал моего настоящего имени. Дурочка. Они все знали, даже когда мне первый зуб вырывали в поликлинике. Все обернулось еще хуже, чем можно было представить.

У Егорова очень длинные лапы. Он не просто меня нашел… И нашел не один раз… потому что я не оставляла надежд вырваться из клетки.

— Вера… — Игорь опускается рядом. — Я тут, — хрипит и тянет за руку, открывая мое лицо. — Булавка, со мной все хорошо, не плач, — шепчет и откашливается.

Я смотрю сквозь слезы и мотаю головой.

— Ты не должен был со мной связываться, — обнимаю ладонями его лицо. Борода с одной стороны обгорела, но кожу пламя не задело. — Он же убьет тебя, — поглаживаю раскрасневшиеся щеки, считаю подплавленные ресницы, изучаю любимые губы, будто впервые смотрю на мужчину. — Марьян найдет всех, кто мне дорог. Я должна уйти. Отпусти меня.

— Я тебе уйду, — шепчет Игорь и касается губ легким поцелуем, пропахшим гарью и копотью. — Мы выберемся, даже если придется пойти на самые радикальные меры.

По улице ко двору приближается автомобиль Давида. Он со свистом тормозов вспенивает пыль и, врач выскакивая наружу, спешит к нам.

— Да! — вскрикивает Старший Гроза, привлекая наше внимание. Игорь неосознанно прижимает меня к плечу, накрывая и защищая собой. — Егор, найди своего босса! Сейчас же! Вовремя же Генри решил телефон выключить! — Саша смотрит на пляшущий огонь, который пытаются залить пожарные, а затем быстро направляется к нам. По его тяжелой походке ясно, что он зол и свиреп. — И когда ты собирался сказать, Малый?! Когда я твои обуглившиеся кости в гроб бы укладывал? Сука, что я маме скажу?! Ей не хватает еще одной смерти, она после отца еле оправилась. Совсем сбрендил?! Куда ты опять влез?

Игорь, не обращая внимания на выпады брата, расстегивает куртку и достает из-за пазухи Лиссу и отпускает ее на землю.

— Малыш вряд ли выжил, — говорит расстроено, — но я его все равно забрал, — он опускает темную голову, что огонь подсвечивает алым, и протягивает мне на ладони рыжий комочек. Кошка вьется вокруг наших ног и упирается мордочкой в штанину Вульфа.

Я накрываю своими руками маленькое тельце. Поглаживаю, и чувствую, как кроха слабо, но толкается.