Глава 17. Правда о Сарханах
Екатерина Мещерская
В этот раз портал не открылся, не было привычной голубой арки. Я словно распалась на атомы, растворившись в пространстве на какое-то время, а потом вновь восстановилась в совершенно незнакомом мне месте. Внутри меня царила такая пустота, точно вся радость жизни испарилась, оставив одну бесчувственную оболочку. Почему стоит лишь поверить в счастье, оно ускользает, ехидно помахав издали? Видно судьба у меня быть одинокой, раз даже Обряд единения не смог удержать рядом со мной Анситора.
Я глубоко вздохнула. Могу дышать — значит мои мытарства продолжаются и жизнь снова преподнесет какой-нибудь сюрприз. Уж в этом сомневаться не приходится. Робко огляделась вокруг. Я находилась в огромном зале с прозрачными стенами, за которыми раскинулся бескрайний космос и мириады незнакомых звезд лукаво подмигивали мне. Высокий сводчатый потолок поддерживали массивные витые колонны из прозрачного зеленого камня. В моем симбионте был очень похожий. В центре этого загадочного места располагалась едва светящаяся, мерцающая полусфера. Казалось еще немного и свет, излучаемый ею, навсегда померкнет. На мозаичном полу перед этим таинственным светильником увидела уже знакомое изображение. Точно такое же я видела в замке Анситора. Женские руки держали темно-синий шар, наполненный звездами, а мужские бережно их поддерживали. И так же вокруг рисунка шла надпись на незнакомом языке.
— Кто ты, дитя? — раздавшийся нежный женский голос заставил меня вздрогнуть от неожиданности и обернуться.
Света здесь явно было недостаточно. Видимо поэтому, я не заметила женщину, выступившую сейчас из тени. Незнакомка с интересом меня разглядывала, равно, как и я ее. Она была божественно прекрасна. Наверное, именно так выглядела Афродита, вышедшая из пены морской. Только эта женщина, в отличие от земной богини была реальна и достаточно строго одета. Изумрудное платье выгодно подчеркивало ее прекрасную фигуру, черты лица поражали классической правильностью. Золотые локоны свободно раскинулись по плечам, спускаясь до узкой талии. Голову венчала сверкающая диадема, усыпанная драгоценными камнями. Женщина была необыкновенно красива, лишь в глубине ее прекрасных синих глаз затаилась печаль.
— Сархана? — удивленно воскликнула она, разглядев мое лицо, — уж не мерещится ли мне?
Незнакомка подошла и долго вглядывалась в мое лицо.
— Так кто ты, дитя? — прозвучал повторный вопрос.
— Катя, — ответила ей, — только я не сархана, моя родная планета — Земля.
— Катя, — рассмеялась женщина, — ты самая настоящая сархана. Я вижу твой симбионт так же отчетливо, как тебя рядом с собою.
— Кто вы? — подняла взгляд на прекрасную незнакомку.
— Я тоже сархана, — улыбнулась она, — зови меня Лунна. Буду тебе благодарна, если станешь называть меня на ты.
— Что это за место?
— Это храм Богов, когда-то давно создавших нашу Вселенную.
— А полусфера, — кивнула я на мигающий светильник.
— Индикатор равновесия. Когда он горит, значит во Вселенной есть разумная жизнь. Если горит ровно, значит все расы разумных существ живут в гармонии.
— А если он едва горит и мерцает, то существование жизни во Вселенной под угрозой?
— Верно, — ответила мне Лунна, — значит идет война…
А я вдруг подумала, что где-то там далеко находятся существа, которые за короткое время стали мне очень дороги. Ни при каких обстоятельствах эта полусфера не должна погаснуть, она должна гореть всегда ровным ярким светом. В это мгновение я искренне пожелала всем существам этой Вселенной долгой и счастливой жизни, даже этому несносному Дракону, несмотря на то, что он предпочел мне другую. С моих рук сорвались искристые змейки и устремились к сфере, впитываясь в нее и заставляя гореть ярче.
— Звезда… — прошептала женщина, — Боги космоса! Объединенная сила древнего рода Мео-Щер и правящего рода Норам-Суэн! Откуда?
Я пожала плечами. Все у меня что-то спрашивают. Да для меня самой здесь миллион загадок. Надоело блуждать в темноте. Я хотела получить ответы на многие вопросы и Лунна могла пролить свет на них.
— Мое полное имя Екатерина Мещерская, — начала я, — возможно оно, как-то созвучно с именем Мео-Щер. Имя Норам-Суэн мне также знакомо. Его носит Дракон, который спасая меня от смерти, провел Обряд единения. Это была вынужденная мера с его стороны. И хотя он предпочел мне другую, я благодарна ему за спасение.
Борясь с приступом жалости к себе и непрошенными слезами, я тяжело вздохнула. А Лунна… Она застыла с открытым от удивления ртом.
— Дракон, проведший с тобой Обряд единения, — едва смогла проговорить она, — предпочел тебе другую? Катя, это невозможно!
— Но я видела это собственными глазами! Она… Он… Они там… — при воспоминании о Ширин с членом Анситора в руках, слезы все же полились из моих глаз.
— Катя, — Лунна выпустила несколько зеленых змеек силы, материализовав два уютных кресла и столик с закусками. В одно из кресел бережно усадила меня, — ты сделала неверные выводы. Дракон прошедший Обряд единения физически не может изменить своей паре. Ты для него единственная. Давай сделаем так, ты покажешь мне свою историю с самого начала, а я попробую дополнить ее теми деталями, о которых ты не знаешь.
— Покажешь? — удивилась я.
— Конечно. Попроси своего симбионта показать мне то, что посчитаешь нужным, — ответила Лунна, — так будет быстрее.
Я согласно кивнула. Моя собеседница разлила по бокалам напиток, источающий приятный аромат и приготовилась внимать. А я показывала ей Землю, ромашковые поля, яркое солнце, голубое небо.
— Сархана? — спросила Лунна.
— Земля, — ответила ей.
Дальше картинки сменяли одна другую. Промелькнула моя встреча с иланом, полет до Тэхеры, аукцион, наша первая встреча с Анситором. Когда я показывала Лунне, где тексы содержали женщин и камеру пыток, она чуть не плакала, прижимая ладошки ко рту.
— Боги! До чего они докатились, — шептала она, — остатки некогда могущественной расы, созданной защищать мир. Защищать, Катя!
— Боюсь, как только не стало старших драконов, те, что остались, сами стали пешками в чужой игре, — ответила я, — ты же должна знать, ваша раса тесно контактировала с Драконами.
— Какая раса? — опешила Лунна.
— Как какая? — уж не смеется ли она надо мной, — сарханы.
— Нет такой расы.
— Но была ведь? — не унималась я.
— Не было никогда.
— Ничего не понимаю, — вот сейчас она меня точно разыгрывает, — а ты? А я?
— Мы сарханы, Катя.
— Ну вот! Что и требовалось доказать! Значит и раса есть.
— Ты есть, и я есть. Мы с тобой обе сарханы. А вот расы такой нет.
— Лунна, объясни мне, почему сарханы есть, а расы такой нет?
— Потому что драконы и сарханы — это одна древняя раса.
Повисла неприятная пауза. Я пристально вглядывалась в собеседницу. Вроде все с ней в порядке на первый взгляд, но уточнить все же не мешало.
— А скажи мне, Лунна, — как бы между прочим спросила я, — как долго ты находишься в этом храме?
— С момента гибели моей планеты… — начала было отвечать она, потом подняла на меня взгляд, — уж не хочешь ли ты намекнуть, что за несколько тысяч лет одиночества я сошла с ума?
— А что еще я должна подумать? — попыталась загладить свою вину, — ты говоришь странные вещи. Рассказывай тогда подробнее.
— Когда создали Вселенную, создали и мужчин-стражей для ее защиты. Их назвали Драконы, потому что «дра’ак ха’анна» в переводе с древнего языка создателей означает «сила жизни». Драконов наделили силой и бессмертием, но несмотря на огромный срок жизни, они были уязвимы, и их ряды требовали пополнения. Тогда для этих мужчин создали женщин и назвали их сарханы, потому что «са’арх ха’анна» означает «дыхание жизни». Для того, чтобы численность стражей не была чрезмерной, каждому представителю новой расы был дан симбионт. Женский симбионт имеет способность делиться, потом вместе с рождением ребенка, одна из его частей выходит из тела женщины. Молодой симбионт выглядит как украшение и хранится здесь в храме до того момента, пока ребенку не исполнится двадцать лет. Потом происходит Обряд посвящения, и молодой дракон или сархана сливаются со своим симбионтом воедино, — я слушала Лунну с огромным любопытством.
— А как все же называется ваша… наша раса?
— Нефилимы.
— Надо же, — воскликнула я, — у нас на Земле в некоторых источниках тоже упоминается о нефилимах, только они были бесполые существа.
— Не совсем верное утверждение, — улыбнулась Лунна, — нефилим — это существо, имеющее в себе женское и мужское начало.
— Гермафродиты, как тексы? — я брезгливо скривилась.
— Нет, что ты. Тексы — это недосущества, у которых немножко мужского и совсем капля женского. А нефилимы это две объединенные половинки.
— А в чем разница? — искренне не поняла я.
— Ох, как не просто все объяснить за раз. Ты слышала названия «сархана» и «дракон», но не слышала название «нефилим», так?
— Так, — подтвердила я.
— Этому есть объяснение. В древнем языке создателей многие слова имеют несколько смыслов. И все эти смыслы верны. Так вот, «дракон» обозначает как «силу жизни», так и «тело». А «сархана» обозначает как «дыхание жизни», так и «душа». Когда дракон и сархана проводят Обряд единения, то образуется нерушимая пара — нефилим. Разве душа может существовать без тела?
— Нет, — согласилась я.
— Поэтому твой Дракон и не мог тебе изменить.
— Но я видела… — и сгорая со стыда, я показала Лунне Анситора и Ширин.
— Катя, — улыбнулась она, — он среагировал не на нуберийку. Это его реакция на тебя.
— На меня? — растерялась я, а Лунна лишь кивнула мне в ответ.
Какая же я глупая. Ведь уже решила, что этот Дракон мой, а к нему гарем из надцати женщин, проверенных десятилетиями, прилагается. За свое всегда нужно бороться! Нужно было все выяснить на месте, а я… Чего испугалась? Просто этот конкретный мужчина, Катя, тебе не безразличен. А боялась ты услышать, что он предпочитает другую, а не тебя. Меня смутило его странное поведение в спальне. Почему он просто ушел и ничего не сказал? Может Лунна ответит мне и на это?
— Катя, — терпеливо рассказывала она, — Дракон настолько привязан к своей паре, что просто не в силах ей отказать. Ты сама попросила его уйти.
— Да, — отрицать очевидное было неразумно, — что же я наделала… Он же не виноват. А сейчас он там один и переживает… А я…
— Ничего, — усмехнулась Лунна, — столько лет жил в покое, что теперь ему полезно немного попереживать для разнообразия.
— Лунна, — меня вдруг осенило, — скажи, если Дракон так привязан к своей паре, то почему вы жили на разных планетах?
— Я родилась позже и не застала тех времен, когда сарханы и драконы жили вместе. Но мне рассказывала моя бабушка. В силу того, что любой Дракон не мог ни в чем отказать своей паре, фактически руководили всем сарханы.
— У них был матриархат?
— Не совсем так. Создавая нашу расу, Великие Древние, давая большие возможности, поставили и ограничения. Драконы, обретя невероятную силу, получили в комплект гуманизм, основанный на обостренном чувстве справедливости. А сарханы, получив власть над своей парой, обладали огромным любящим сердцем, использовали свои возможности разумно и во благо всем.
— Получается телом руководила душа? Разумно. Так отчего сарханы стали жить отдельно?
— Нашей расе изначально принадлежало две планеты, похожие друг на друга словно близнецы. После победы в Великой войне в обществе произошел раскол. Два сильнейших рода не сошлись во мнениях. Род Норам-Суэн выступал за то, чтобы сарханы жили отдельно, потому что их влияние на Драконов слишком велико и мешало выполнять защитную функцию. Род Мео-Щер, напротив, выступал за сохранение древнего мудрого уклада во Вселенной. Как ни странно, идеи Норам-Суэн нашли отклик у большего числа сторонников. Сарханы стали жить отдельно на своей планете. Нефелимы по прежнему образовывали пары, но уже не проводя Обряда единения. Против природы бессильны даже самые могущественные. Дракон посещал свою пару на ее территории. Если у них рождалась сархана, то она жила с матерью, и отец был вправе посещать их. Если же рождался Дракон, то только в этом случае сархана переселялась на планету мужчин и жила рядом с сыном, пока ему не исполнится пять лет. Затем, чтобы не влиять на неокрепший ум ребенка, она покидала его, возвращаясь на свою планету. Следующая встреча Дракона с матерью происходила тогда, когда он находил себе пару и посещал планету женщин.
— Чудовищно, — мрачно отозвалась я, — не удивлюсь, что и тут тексы приложили свою руку. У нас на Земле, есть один принцип, действенный, проверенный не одним поколением — разделяй и властвуй. Вас просто разделили, чтобы сделать слабее. А когда и это не помогло, просто устранили сархан.
— Думаешь катастрофа была неслучайна?
— Лунна, не бывает таких случайностей. Когда вокруг происходит настолько много странных случайностей, что они превращаются в закономерность, нужно искать причину. А что случилось с Мео-Щер? Они так и смирились со своим поражением?
— Нет. Они не смирились, как не смирилась со своим положением ни одна сархана. Мы работали над проектом создания нового мира для нашей расы, где развитие общества шло бы по старым законам. Незадолго до катастрофы на окраине Вселенной была найдена планета. Гуманоиды, населявшие ее, внешне очень напоминали нефилимов. Последователи проекта направились туда и обосновали небольшое государство Щер-Мео.
— Шумерское царство, — от такой догадки внутри все радостно затрепетало, — значит замляне потомки нефилимов?
— Нет, моя маленькая сархана, — печально сказала Лунна, — эксперимент был неудачен. Когда нефилимы прибыли на планету, там уже проводили свои опыты несколько развитых рас, в том числе иланы и нуберийцы. Но все их разработки были свернуты. Проблема крылась в самой планете, излучение ее ядра полностью нейтрализовывало ментальную силу любого гуманоида. Нефилимы, находясь на планете, становились смертными. Даже симбионт словно впадал в спячку. Остатки их ментальной силы ушли на то, чтобы предупредить нас об опасности. Затем связь прекратилась, и дальнейшая их судьба не известна. После этой неудачи сарханы закрыли доступ к планете, создав эмиссаров. Они отпугивали любого, кто приближался к опасной зоне.
— А обойти этих защитников можно?
— Существовали специальные устройства с кодами, но все погибло вместе с нашей планетой, — грустно сказала Лунна.
— Но ведь там могут быть такие как я! Сарханы или Драконы…
— Вряд ли. Ты — скорее исключение из правил. Вообще, твое появление это чудо, учитывая смертность попавших на вашу планету. Деление симбионта происходит крайне редко. Если, конечно, не нашли способ размножаться без симбионта.
— Может излучение ядра планеты повлияло и на это? Ты же сама сказала, что симбионт впадал в спячку.
— Может и так, — пожала плечами Лунна, — В любом случае, мы никогда об этом не узнаем.
— А если население планеты выйдет в космос, для них эмиссары будут опасны?
— Нет, только для кораблей, которые хотят попасть на планету, а не улететь с нее, — а я выдохнула с облегчением, но надежду когда-нибудь попасть домой вновь потеряла.
— Значит, мы с тобой две последние сарханы в этой Вселенной. Как тебе удалось выжить в катастрофе?
— Незадолго до взрыва мы с моим Драконом потеряли не рожденную дочь. Я оплакивала ее в храме и просила Богов вновь поделить мой симбионт. А когда захотела вернуться, оказалось, что планеты нет, — прекрасные глаза наполнились слезами.
— А твой Дракон?
— Мой Дракон погиб. Когда я поняла, что Сарханы больше нет, отправилась разыскивать его на Дракон. Там царил хаос. Драконы, потерявшие пары, уходили вслед за ними. Мы не прошли Обряда единения, поэтому я не могла чувствовать его, но мне удалось найти его замок… — она всхлипнула, — вернее, то, что от него осталось… Пока я была в храме, он не мог со мной связаться. Видимо, подумал, что я погибла, и ушел, а я не смогла последовать за ним и вернулась сюда…
— И с тех пор ты тут одна?
— С тех пор я оплакиваю его, ежедневно моля Богов о смерти.
— Странно…
— Что именно? — Лунна подняла на меня заплаканные глаза.
— Странно, что ты не ушла следом, — ответила ей, — я знаю одного Дракона, который тоже не ушел за своей парой. Он учил меня пользоваться симбионтом. Его зовут Тизкар.
— Тизкар? — слезы в глазах Лунны мгновенно высохли, — он жив?
— Еще вчера был жив, здоров и энергичен.
— О, Боги! — воскликнула моя собеседница, — вы вновь дарите мне надежду! Нам нужно спешить…
Она подскочила спешно собираясь.
— Подожди, — остановила я ее, — у меня есть еще два вопроса.
— Задавай их быстрее и идем! Тизкар…
— Почему ты назвала меня Звездой?
— Звезда, она другим светит, освещая путь во мраке. А еще Звезда может влиять на Индикатор равновесия, делая его свет ярче и ровнее.
— То есть получается, воздействуя на сферу, я помогаю восстановить мир?
— Ты помогаешь увидеть то, что нужно для достижения этого мира. Ты — свет.
— Если я сейчас волью в полусферу свою силу, то помогу увидеть зло тем, кто борется против тексов? — мои мысли снова вернулись к Анситору, а теплота и нежность затопили все внутри.
— Да, Катя. Да! — нетерпеливо ответила Лунна.
Я подошла к индикатору и, как в первый раз, подумала о том, сколько хороших и добрых созданий живет во Вселенной. Искренне пожелала им добра и мира. С моих рук потоками хлынули искры, заставляя светильник разгораться.
— Достаточно, — остановила меня Лунна, — наши силы велики, но не безграничны. Тебе должно хватить сил на перемещение.
— Да-да, — тихо отозвалась я, любуясь на яркий свет, излучаемый полусферой, лишь темные всполохи портили картину.
— Задавай свой второй вопрос и пошли, — поторопила меня сархана, — я и так слишком долго ждала!
— Вопрос? — я заставила себя поднять на нее глаза.
— Да, ты сказала, что у тебя есть два вопроса, — она материализовала в руке бокал с темной жидкостью и протянула мне, — выпей. Ты, кажется, истратила сил больше, чем могла себе позволить.
Я послушно отпила напиток, оказавшийся похожим по вкусу на квас, и посмотрела на мозаичный пол с изображением.
— Вспомнила! Я вспомнила свой второй вопрос! Что означает надпись под этой картиной? — я указала на неизвестные письмена, — в доме Анситора было такое же изображение. Когда я попросила перевести, то он не смог.
— Конечно не смог, — улыбнулась Лунна, — это божественный язык Вселенной. Мужчины его не знают. Я потом обучу тебя ему.
— Так что означает надпись?
— Здесь написано — любовь спасет мир. Это главный закон Вселенной, — и она потянула меня за руку, окутывая плотной завесой зеленых искр.