Глава 29

Я оцепенела.

Шесть красных глаз, не мигая, разглядывали меня через лобовое стекло шатла. Всего несколько мгновений, но в них я отчетливо прочитала, что мне не сбежать — чужак не позволит, не даст ни малейшего шанса ускользнуть, потому что я — слишком желанная, сочная добыча.

Я обречена, напугана, однако ему этого мало. Он нависает, пугая и мучая ожиданием ужасного, мучительного конца. А пока выбирает, каким образом поквитаться, под его тяжелым весом хрустит поврежденное лобовое стекло. Вот-вот окончательно треснет, и арахнид рухнет и придавит меня…

После очередного пугающего треска я зажмуриваюсь.

Миг, еще… Жду боли. Ее ожидание так мучительно, что меня мутит, но чужак не спешит начинать.

Открываю глаза… И вижу, что никого нет!

«Что за…?!» — не успеваю сообразить, поворачиваю голову, чтобы оглядеться и натыкаюсь на арахнида.

— Ах! — вырывается крик из груди, потому что он совершенно беззвучно проник через узкую щель в нутро шатла, подобрался почти вплотную и теперь, пригнувшись, как перед прыжком, стоит рядом.

Он тоже арахнид, но не такой, как Вейнаш — другой. Светлокожий, с тонкими тёмными губами, ярко выделяющиеся на бледном, худощавом лице и злым взглядом, пригвоздившим меня к месту.

— Чего ждешь? Нападай! — прошептала онемевшими губами.

Четыре верхних глаза чужака прищурились, и я услышала насмешливое:

— Куда спеш-шить?

Чужак выглядел настолько высокомерно и опасно, что меня пронзила мысль, от которой стало совсем страшно: неужели перед тем как сожрать, помучает?!

Если бы имела оружие — могла бы вывести его из себя, и он бы быстро свернул мне шею. Только с собой нет ничего, даже палки (с которой я бы все равно ничего не смогла бы сделать этой молниеносно передвигающейся махине в сером панцире), поэтому, чтобы не показывать страха — отвернулась и зажмурилась.

— Храбрисш-шься? — раздалось над ухом, совсем близко.

Меня затрясло крупной дрожью, зубы застучали. А когда я ощутила на шее прикосновение чужака — отчаянно вскрикнула.

Тело охватил пугающий холод, веки отяжелели, и я отключилась.

— Глупыш-шка… — мне снился любимый Вейнаш. Он так трепетно и нежно обнимал, что сквозь сон я заплакала.

— Вей! Вей! Ты вернулся! Ты спас меня! — шептала, пытаясь прижаться к его груди крепче.

Сейчас у Вея спокойный, убаюкивающий ритм сердца, а значит, нам ничего не угрожает, мы в безопасности. Как же здорово!

— Вей! Мне так холодно! — шепчу. — Обними меня сильнее и больше никогда не отпускай. Мне без тебя так плохо, страшно… — Снова хлынули слезы.

Вей бережно стер влажные дорожки с моих щек.

— С-спи-и… — последовал трепетный поцелуй под ласковое перебирание прядей волос. — Я тебя никогда не ос-ставлю одну… — Донеслось тихо в ответ на мои просьбы.

Умиротворенная обещанием и счастливым спасением я позабыла про боль. Она отступила.

— Вей, я люблю тебя! Даже если это лишь сон — он такой чудесный, что не хочу просыпаться… — сильнее прижалась к теплому панцирю и обвила руками мужскую шею.

— С-спи-и…

Не знаю, сколько я спала, но еще просыпаясь, поняла, что нахожусь точно не в гнезде — слишком другой, чужой запах витает.

— Маруха?! — распахнула глаза, и слова застряли в горле. Потому что я лежала упеленанная, как младенец, в кокон, а надо мной на паутине, спускающейся с высокого потолка незнакомой желтоватой пещеры, висел чужак.

Какой же он огромный! Только сейчас я поняла, что этот, хоть и с более тонкими, породистыми чертами лица, однако выше и жилистее, чем Вейнаш. И панцирь у чужака светло-серый.

— Я не Маруха, — прошипел он, спускаясь. Длинные серебристые волосы арахнида упали на мое лицо. — И не Вей…

Он ухмыльнулся, и от его недоброй улыбки сердце пропустило удар.

«Неужели в забытьи разговаривала с чужаком? Божечки! Что же я ему наговорила в бреду?!»

— Что тебе надо?! Сожри уже и успокойся! — выкрикнула.

Самообладания во мне не осталось, потому что я очень испугалась за родное гнездо. Да и что будет дальше?! Убежать или дать отпор не могу — тела совсем не чувствую. Неужели этот впрыснул в меня яд, как в муху, чтобы удобнее переварить?! От догадки стало так страшно, что меня затрясло.

Чужак на паутине опустился так низко, что коснулся носом моей щеки.

— Желаеш-шь, чтобы я тебя съел?

Я не ответила. Он играет и намеренно пугает. Не позволю ему потешаться над собой. Хотя бы постараюсь это сделать.

— Что тебе нужно от меня? — спросила прямо. Ведь если сразу не убил — значит, от меня ему что-то надо. Например, чтобы стала приманкой для Вейнаша и его пауков… От догадки бросило в озноб.

— Ты.

Услышав ответ, вздрогнула. От волнения и одновременно облегчения — так я боялась стать причиной гибели Вея.

Он умный, сильный, храбрый, но… в пепельном чужаке есть нечто, что делает его опасным, невероятно пугает меня и подавляет. А еще у него совершенно иной, дурманящий запах. Я его боюсь и в то же время к нему невольно принюхиваюсь.

Стоило бело-пепельным волосам арахнида упасть мне на лицо, тончайший аромат прицепился к коже, и у меня закружилась голова.

— У меня ничего нет, — произнесла тихо. — Я бесполезная пленница.

При свете глаза чужака красные, а в полумраке — кроваво-вишневые. Не мигая, он продолжал испепелять меня взглядом, который я ощущала кожей. Казалось, что он сканирует меня. Хорошо, что я упеленана, иначе бы увидел, как мне страшно.

Только рано радовалась. Чужак протянул руку и рассек длинным, перламурово-белым когтем мои крепкие путы до середины живота.

Тонкий, крепкий кокон шелком соскользнул с кожи и оголил обнаженную грудь.

Я думала, что в одежде, а оказалась обнаженной под тяжелым взглядом. Сразу ощутила прохладный воздух пещеры и теплое дыхание арахнида, продолжившего острейшим когтем рассекать кокон ниже и ниже. Еще чуть-чуть, и я предстану перед ним обнаженной.

— Где моя одежда?! — не самый подходящий вопрос, но я настолько растеряна и напугана под изучающим и таким странным взглядом чужака, что едва контролирую себя.

— Надо же, Ида Вей-на-Сш-ша без второй пары рук, лишенная лап… — произнес чужак насмешливо, коснувшись моего плеча. Я вздрогнула, но он не обратил внимания. Провел когтем по шеи, задержался у яремной впадины и медленно двинулся к груди.

От его касания, пугающего до одури и одновременно щекочущего, на теле выступили мурашки.

— Не надо! — прошептала, хотя на жалость не надеялась. Этот не из тех, кто способен испытывать жалость и сочувствие. Однако палец арахнида замер.

Он поднял голову и заглянул мне в лицо.

Из-за бледного лица и плотно сжатых, тонких в нитку губ, подумала, что вывела его из себя — и теперь конец. Но чужак снова удивил — неожиданно убрал руку и отодвинулся сам.

Только глаза его пугали.

— Чувствую в тебе королевскую кровь. Откуда она в тебе? — спросил властно.

— Что? Какую кровь?! — не поверила. Разыгрывает что ли?

Арахнид молчал, но его глаза блуждали по моему телу, особенно по обнаженному животу.

Я прикрывалась надрезанным коконом, однако нежнейший шелк выскальзывал из неуклюжих рук.

Молчание разозлило чужака, и он угрожающе выпустил жвала.

К жвалам Вея я привыкла, а у этого они больше, светлые и с едва заметными красными вкраплениями.

— Откуда в тебе королевская кровь?! — повторил грозно. — Вей-на-Сш-ш подсуетился? Хитрец! — Чужак поцокал. — Кто бы мог подумать: каков хитрец…

Я не понимала, чего ему от меня надо. Несмотря на страх, проснулось любопытство, однако я так и не произнесла ни слова, хотя он явно ждал вопросов.

— Разве Вейнаш не рассказал, зачем ты ему? — снова приблизился ко мне почти лицом к лицу.

По коварному тону чужака я поняла: ему доверять нельзя. Сейчас скажет про Вея какую-нибудь гадость, чтобы лишить меня опоры и надежды. Не дождется!

— Не важно, — ответила, пресекая попытку манипуляции.

— Хм, — надменно усмехнулся он. — Держишься хорошо, но стук сердца и запах — выдают твое волнение. — Арахнид заглянул в глаза, взмахнул головой, красиво встряхивая пепельные волосы. Затем напряг тело — так, что щетинки на его руках и брюшке ощетинились. Вроде бы ничего не произошло, и я выдохнула… а затем… затем почувствовала нечто, от чего голова пошла кругом.

Нет! Только не это!