Глава 39

Лишенная возможности наблюдать за двумя светилами Архана, я потеряла возможность отмерять время. Часов, даже самых простых, в гнезде нет (у арахнидов развито внутреннее чувство времени), поэтому не удивительно, что ритм моего дня поменялся.

Теперь, перед сном и после него я ела вкуснейшие плоды и фрукты, потом мы с Энке выходили на прогулку и много гуляли.

Я всеми силами старалась не напрягать защитника, не доставлять лишних хлопот, ценя его заботу о моей безопасности и моей маленькой архаси. Не говоря уже об остальном, что он для меня делал. Но Энке сам с удовольствием проводил со мной все дни.

Это на поверхности планета кажется мертвой, пустынной, покрытой песком и мелкими острыми скалами-пиками причудливой формы, под землей же царит жизнь.

Архан испещряют сети подземных переходов, гротов, горячих источников, рядом с которыми раскинулись просторные мховые плантации, занимавшие огромнейшие пещеры.

Первый раз, увидев рыжие и желтые лианы, покрытые мельчайшими листочками, я удивилась. Позже узнала, что их разнообразие исчисляется сотнями.

Чтобы я лучше запоминала разновидности здешней растительности, Энке собственноручно срывал для меня лучшие плоды и кормил ими с рук или давал понюхать и потрогать, а потом рассказывал об условиях их выращивания и пользе.

С каждым днем я все больше проникалась Арханом, образом жизни ее жителей, вникала в местные традиции. И даже, кто бы мог подумать, начала сожалеть, что у меня нет второй пары рук и запасных ног.

Расстроится ли архаси, когда начнет понимать, что ее мама отличается от других арахнидов? На кого будет похожа? А что если она родится всего с двумя руками, двумя ногами и такая же черноглазка, как Вей? Это в пепельном-то гнезде! А что если…

Этих «если» так много, что я потеряла покой. Вдобавок саднила боль за Вейнаша, от которого до сих пор не было ни весточки.

«Узнал, что теперь я с Энке, и решил, что предательница ему не нужна?» — изводила себя догадками. Умом понимала: иного выбора не было, иначе мне и малышке не позволили жить, что если Вей позволит объясниться, смогу ему все рассказать, но… Эти «но» изводили.

Еще попытки Инсшары «подружиться» не позволяли чувствовать себя спокойно.

Она буквально преследовала нас, требуя, чтобы Энке перестал выводить меня из покоев; чтобы он пообщался с сестрой или позволил ей побеседовать со мной, ведь у нас «общие» цели. И везде, где злобная паучиха появлялась, возникал горький запах тревоги.

Даже я ощущала, как он оседает на языке. Что уж говорить о гвардейцах, охранявших входы и выходы, рабочих арахнидах, которые нервничали и начинали друг друга задирать после встречи со взбешенной королевой.

Энке самоотверженно старался сохранить рядом со мной оазис тишины и уюта, но как же ему приходилось тяжело.

— Ты устал — отдохни. За несколько ун со мной ничего не случится, — храбрясь, пообещала ему, но Энке не проведешь.

— Потом отдохну, — отмахнулся он. — Когда буду уверен, что архаси не грозит опасность. Кроме того, Ника, я чувствую твою тревогу. Она хороша для будущего воина, а для рождения будущей королевы нужны умиротворение и покой.

— А потом? После ее рождения? Ты ведь будешь волноваться за меня — и я стану для тебя обузой.

— Глупости. Потом, когда в гнезде появится надежда, все изменится, — пообещал и после долго укачивал на руках, пока я не заснула.

Действительно, рядом с ним я чувствовала душевный подъем, надежду, веру в будущее. Но сам Энке стал словно другим.

Если бы не шрам на его левой верхней руке, оставшийся после боя с Веем, подумала бы, что у него есть брат-близнец, настолько пепельный арх изменился.

Пропали его соблазнительные феромоны, и теперь он запах сладко, немного душистыми яблоками. Даже наша близость стала нежнее.

Зарываясь лицом в его белые волосы, я успокаивалась, забывала о трудностях, наслаждалась заботой. В особенно волнительные часы могла часами вдыхать новый запах Энке.

— Никогда бы не подумала, что ты можешь быть таким замечательным и нежным, — призналась как-то. Я более не скрывала своих чувств. Пусть Энке заботится обо мне ради будущего родного гнезда, но делает это безукоризненно, терпеливо. Не каждая мать проявит столько терпения к своему ребенку, сколько он уделяет мне.

— Это из-за запаха гармонии, — пояснил он, массируя мне поясницу, которую начало тянуть. — Я должен заботиться о тебе, давая все необходимое.

— Правда? Не знала таких подробностей. Как интересно.

— Да, Ника, — он вздохнул. — Другое дело, что чтобы получить необходимый для тебя запах, я должен подавить в себе воинственность.

— Зато без нее ты такой очаровательный, — улыбнулась и благодарно потерлась щекой о его гладкий подбородок.

— Но я арахнид, Ника, архель. Я должен заниматься своими обязанностями, а не выполнять Инсшарины.

Я удивленно смотрела на него. Он что — может заменить сестру?!

— Нет, Ника, я не могу заменить ее.

Да, знаю — у меня более живая мимика, чем у архов, но когда он читает мои мысли, до сих пор удивляюсь: как догадался?

— Она слишком любит власть и даже ради будущего, ради рождения архаси не готова подавить в себе злобу. Я пытаюсь поддерживать мир в гнездовье, но она самка, ее запах сильнее, и мне тяжело бороться с ее яростью. Подданные нервничают, вспыхивают ссоры и драки. Это плохо. Очень плохо.

— Как жаль, — огорчилась я. — Из тебя бы вышел ответственный, мудрый король.

— Кто?! — усмехнулся он. — У архов нет такого слова. Я могу лишь помогать королеве, но запах плодовитости мне не подвластен. — Идем, хочу показать еще одно богатство пепельного гнезда! — Подхватил на руки.

— И что же?

— Сама увидишь.

Чтобы не маяться скукой, Энке сплел для меня несколько платьев с пышными многослойными юбками, начинавшимися от груди. Такой фасон не облегал плотно тело и отлично скрывал мой начавший расти животик. Запах же моей беременности по меркам арахнидок такой слабый, что его можно уловить разве что рядом со мной, поэтому мы до сих пор могли скрывать наш секрет от других и наслаждаться свободой.

Да, я знала, что арахниды быстрее вынашивают потомство, но подумать не могла, что настолько быстро.

Усевшись на белое брюшко моего восьминогого «кентавра», я настроилась на интересную прогулку, ведь ничего более увлекательного в гнездовье не происходило.

Как всегда Энке шел петляющими лабиринтами до просторного зала.

Обычно там дежурили фрейлины Инсшары, но с нашим появлением скрывались, ловко убегая по паутине под купол. Я думала, что сейчас все произойдет также, однако…

Одна из них, оказавшись по случайности над нашими головами, неожиданно замерла.

Энке, как истинный принц, гордо прошествовал мимо, не замечая ее метаний. А она впилась в меня удивленным взглядом и приоткрыла рот, чтобы точнее убедиться в подозрениях…

Мы ушли. Но оказавшись без свидетелей, Энке хмуро произнес:

— Твой запах усиливается и скрывать его все сложнее. Я должен или прекратить наши прогулки, или стать прежним, чтобы дать Инсшаре отпор.

Понимая, что стать прежним пока не может — архаси нужен его запах, Энке стал угрюмым. Для него слишком важно защитить меня и малышку. А без прогулок я буду хандрить. У нас испортилось настроение, и я попросила:

— Давай вернемся?

— Хорошо, — согласился Энке.

Чтобы занять себя, я вязала, используя его паутину. Он подсказывал, как красивее сплести. Ни дать, ни взять семейный вечер, о котором всегда мечтала. Однако все изменил неожиданный визит Мухшуна.

Увидев в наших покоях советника Инсшары, я удивилась, а вот Энке нет.

— Приветствую тебя, Ника, архель, — войдя, старик плотно запечатал полог и поклонился. — Давно мы не общались.

— Давно. С тех пор, как ты встал на сторону сестры, — уколол старика Энке, продолжая полулежать на постели.

— Кто-то должен за ней присматривать, — спокойно возразил тот, пристально разглядывая меня.

— Зачем пришел? — беседа происходила спокойно, но мой телохранитель всячески подчеркивал, что не доверяет собеседнику.

— Вижу: вам скучно. И я взял на себя смелость преподнести Нике небольшой подарок, — протянул руку с клеткой и продемонстрировал, что в ней опасности нет.

— Тебе не хватает шпионов? — усмехнулся Энке.

— Порой достаточно ума, чтобы заметить очевидное. Кроме того, матери архаси, какой бы расы она не была, следует упражняться. А для этой цели лучше, — потряс клеткой, — ничего не найти.

Обдумывая слова советника, Энке хмурился, однако с правотой древнего старика согласился.

— Хорошо, мы принимаем дар.

Поклонившись ниже, чем в первый раз, белый арх торжественно преподнес мне вязаную клеточку.

Осторожно взяв ее в руки, я увидела, что внутри нее сидит крохотный паучок нежно-фиолетового, как вечернее небо Архана, цвета. Настолько пушистый, что походил на цветок астры, только с глазками.

— Какой милый! — обрадовалась. Пальцами раздвинула паутинные прутики, и малыш выбрался мне на руку.

— Раз в тебе есть королевская кровь — значит, ты можешь влиять на архов. Пусть твой запах пока слаб, но постепенно он будет усиливаться, поэтому ты должна учиться управлять им. А он, — Энке кивнул на паучка, щекотавшего лапками ладонь, — поможет тебе в этом.

— Я?! — переглянулась с Энке. Разве я смогу? Я не Инсшара, не арахнида, чтобы управлять кем-то!

— Верно, мой архель, — вклинился старик. — Не знаю, как в представительнице другой расы появилась королевская кровь, но если она есть — ею надо уметь управлять. — И хитро добавил: — Чтобы лучше понимать будущую королеву. — Явно намекая на архаси.

— Вы не боитесь говорить об этом? — спросила тихим шепотом.

— Уже, Ника, нечего скрывать: Аш-шара узнала твой запах, и Инсшара в бешенстве.

— Ой, — я сжала кулаки и в волнении вскочила с постели. — Что же теперь будет?

— Все будет хорошо, — решительно успокоил Энке.

— Верно, — подтвердил старик.

— Может быть, поговорить с Аш-шарой? Чтобы она пока никому ничего не рассказывала? — предложила я и услышала два глубоких вздоха.

— Она, Ника, уже никому ничего не расскажет, — произнес Махшун.

— Почему?

Собеседники не отвечали, но от мелькнувшей догадки кровь отхлынула от моего лица.

«Неужели я стала причиной гибели арахниды?!» — Энке успел подхватил меня на руки.

— Двумя высшими арахнидами в гнезде стало меньше, — печально подытожил Махшун. — Инсшара умеет хранить свои тайны.