Глава 27

Алик

Дверь изолятора номер два с лёгким шипением отъехала, пропуская внутрь тусклый свет коридора. Воздух здесь был спёртым, пахнул озоном и холодным металлом.

Мэтт сидел в том же углу, в той же позе, что и час назад. Он вжался в него, будто пытался раствориться в стыке стен. Руки обхватили колени, голова была опущена, лоб уткнулся в костяшки пальцев. Он не пошевелился, не подал признака, что осознаёт моё присутствие. Он был статуей отчаяния, высеченной из плоти и боли.

— Мэтт, — позвал я, остановившись в метре от него. Тишина в ответ была гулкой, плотной.

— Мэтт, посмотри на меня. Нужно поговорить.

Ничего. Только ровное, поверхностное дыхание, поднимавшее его плечи. Он мог не слышать. Он мог не хотеть слышать. Он мог быть просто… пустым. Эта пустота была хуже любой ярости, любого обвинения. Она была стеной, через которую не пробиться словами. Я опустился перед ним на корточки, попытался поймать его взгляд.

— Что они с тобой сделали? — спросил я уже не в первый раз. — Что она с тобой сделала, Мэтт? Говори! Кивни! Хоть что-нибудь!

Мои слова отскакивали от него, как горох от бронестекла. Внутри меня клокотала беспомощная ярость, смешанная с леденящим страхом. Я видел его перед собой, но достучаться было невозможно. Он был здесь, но его не было. Это был самый страшный плен — плен внутри собственного разума.

Сдавленный рык вырвался у меня из груди. Я встал так резко, что закружилась голова. Не в силах больше выносить эту немую пытку, я развернулся и вышел. Дверь захлопнулась за моей спиной с финальным щелчком. Я оставил его там, в темноте, с его тишиной и моими вопросами, на которые не было ответов.

Мне нужен был воздух. Настоящий, не спёртый воздух рециркуляции «Шмеля». Мне нужно было пространства, где можно было думать, не чувствуя на себе пристального взгляда Инги из-за бронедвери или мёртвого взора Мэтта.

Я вышел из шлюза «Шмеля» в огромный, звонкий от эха ангар док-станции «Прометей». Воздух здесь был прохладным, пахнул озоном, смазкой и холодным металлом. Ослепительный белый свет мощных прожекторов заливал пространство, отражаясь от полированных корпусов десятков кораблей.

Повсюду кипела жизнь, резко контрастирующая с гробовой тишиной моего собственного судна. Офицеры в чёрной и серой форме отдавали чёткие команды. Механики в замасленных комбинезонах копошились вокруг двигателей, сверкали сварочные дуги. Группы курсантов из Звёздной Академии бодро маршировали за своими инструкторами, их лица озарены любопытством и азартом. Здесь всё было просто: приказ, выполнение, порядок. Здесь не было лживых фей, предавших капитанов и цифровых призраков в пустых логах.

Я брёл без цели, впитывая этот гул, пытаясь заглушить им грохочущую тишину внутри. Мой взгляд скользил по серийным патрульным катерам, грузовым баржам, пока не наткнулся на корабль, выделявшийся из общего строя.

«Нейро».

Большой, стремительный, с угловатым треугольным корпусом, покрытым матово-чёрной обшивкой. Элегантный и смертоносный, как клинок. Корабль капитана Коина Лоранса. Я знал его. Мы не были друзьями, скорее уважающими друг друга соперниками ещё со времён Академии. Он был таким же, как мы — лапреком, с тем же звериным нутром, той же жаждой полёта. И, судя по тому, что команда спешно грузила последние ящики в открытый грузовой отсек, а техники снимали с шасси стыковочные захваты, у «Нейро» был вылет.

Сам Коин стоял у подножия трапа, сверяя что-то на планшете. Высокий, широкоплечий, с характерной для нашей расы лёгкой хищной грацией в движениях. Он почувствовал мой взгляд и поднял голову. На его обычно сосредоточенном лице мелькнуло искреннее удивление. Я подошёл ближе.

— Здорова, Коин.

— Привет, Алик, — он кивнул, откладывая планшет. Его тёмные глаза оценивающе скользнули по мне. — А Мэтт говорил, что он один. Я ещё думал, чего это тебя в Академии не вижу. В загуле был?

Его слова вначале не зарегистрировались. Потом смысл дошёл.

— Один? — переспросил я, чувствуя, как что-то холодное ёкает у меня под рёбрами. — Ты с ним говорил? Когда?

Коин вскинул бровь, слегка насторожившись от моего тона, но ответил.

— По защищённому каналу, пока он летел сюда. Связывался, передавал, что везёт ценный груз. Фею, если конкретно. Хвастался, мол, нашёл на одной из заповедных планет, уникальный экземпляр. Я ему завидую, честно говоря. Такая находка — карьера сразу наверх взлетает.

Каждое слово было как удар тупым ножом. Мэтт… хвастался? По своей воле?

— Серьёзно? — выдавил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Ну да, — Коин нахмурился. — А что не так? Ты какой-то бледный. Похмелье после праздников?

Я сглотнул ком в горле, пытаясь сообразить, что сказать.

— А мне… мне сказали, что он себя плохо чувствует, — соврал я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Не думал, что он с кем-то общался.

Мимо нас, словно лёгкий летний ветерок, промелькнула девушка. Она несла стопку карт памяти, её волосы цвета спелой пшеницы были перехвачены в высокий хвост, из которого выбивались яркие, разноцветные пряди. Её глаза на мгновение встретились с моими, и она улыбнулась мне, прежде чем исчезнуть внутри «Нейро». Связная. Его связная.

— Звёздная? — окликнул я её вдогонку.

Она обернулась на пороге шлюза, удивлённая.

— Ты не против, если я украду у тебя связную? — спросил я у Коина, не отводя от неё взгляда.

— Против, — ответил Коин мгновенно, и в его голосе впервые прозвучала жёсткость. Он шагнул чуть вперёд, непроизвольно закрывая собой трап. — Зачем она тебе?

— Да кое что спросить хотел, — отмахнулся я, но уже понимая, что наткнулся на что-то.

— При мне спрашивай, — сказал Коин. Его взгляд, обычно насмешливый, стал плоским, каменным. В нём я прочитал чистую, животную ревность. И защиту. Безусловную защиту своего.

Ого!

— Она что… твоя истинная? — удивился я вслух.

Коин не ответил. Просто смотрел. Но в этой тишине был весь ответ. Да.

— Тогда мне надо с вами переговорить, — сказал я, переходя на «вы», обращаясь уже к ним обоим. — Наедине. Можно? Это… это очень важно.

Коин изучал моё лицо несколько долгих секунд. Потом кивнул, коротко и резко.

— Заходи.

Мы поднялись по трапу на борт «Нейро». Корабль внутри был другим — не таким утилитарным, как «Шмель». Чище, светлее, пахло не маслом, а чем-то свежим, почти лесным. Он провёл меня не на мостик, а в капитанскую каюту. Она была просторной, залитой мягким светом, с огромной, широкой кроватью у дальней стены.

В комнате было ещё двое. Они сидели у небольшого стола, играя в какую-то настольную игру. Оба — мужчины. Оба — не люди и не лапреки. Высокие, почти под два метра, гибкие и стройные, с острыми, утончёнными чертами лиц, которые казались высеченными из мрамора. Длинные уши, чуть заострённые на кончиках. Один был брюнетом, с волосами цвета воронова крыла, собранными в небрежный пучок, его глаза изучающе остановились на мне. Второй — блондин, с волосами, как спелая пшеница, и ледяным взглядом. Эльфы!

Я замер на пороге. Удивление вытеснило на мгновение все остальные мысли. Эльфы. На корабле капитана Флота. Свободные. Не в лабораторных клетках, не под конвоем. Они просто… были здесь. В его каюте.

Коин, не обращая внимания на мою немую реакцию, прошёл вперёд.

— Алик, знакомься. Это Лэрман, — он кивнул в сторону брюнета. Тот слегка склонил голову. — А это Арадион, — блондин лишь холодно кивнул. — Это моя семья, — закончил Коин просто, как если бы говорил о погоде.

Семья. Не команда. Не попутчики. Семья. И он сказал это без тени сомнения или стыда. В голове у меня всё перевернулось. Возможности, о которых я даже не задумывался, распахнулись передо мной, ослепляя и пугая.

— Откуда у тебя на корабле эльфы? — спросил я наконец, не в силах сдержаться. Вопрос был не о его личной жизни, а о самом факте. Их появление здесь, в самом сердце Флота, было невозможным.

— Ты пришёл по поводу феи? — внезапно спросила Звёздная. Она вошла в каюту и встала рядом с Коин, её плечо касалось его руки. Её взгляд был умным и проницательным.

— Ты… ты тоже знаешь? — удивился я, переводя взгляд на неё.

— Все знаем, — тихо сказал Коин. — Мы видели, как твой напарник выводил её из шлюза.

Слово «видели» прозвучало, как удар колокола.

— Сам? — переспросил я, впиваясь в него взглядом. — Он сам её вывел?

Лэрман обменялся взглядом с Коин и кивнул.

— Сам. Вёл под руку. Она шла… безвольно. Как кукла.

И тут во мне что-то надломилось. Давление, страх, ярость, непонимание — всё это вырвалось наружу единым, сбивчивым потоком. Я не планировал этого. Но я больше не мог держать это в себе. Я рассказал им всё. О Мальве. О Хлое. О том странном, двойном притяжении, что связало меня и Мэтта с ней. Об ужине. О пробуждении на корабле. О пустых логах. О мёртвом молчании Мэтта. О лжи Инги. О том, что я запер её. Я вывалил на них всю эту грязную, запутанную историю, не выбирая слов, не пытаясь выглядеть сильным или правым. Я просто был сломленным человеком, который не знал, куда идти и за что хвататься.

Они слушали. Все четверо. Коин со скрещенными руками и глубокой складкой между бровей. Звёздная с состраданием в огромных глазах. Лэрман — внимательно, аналитически. Арадион — с тем же ледяным, но теперь более сосредоточенным выражением.

Когда я закончил свой сбивчивый, полный дыр и боли рассказ, в просторной каюте «Нейро» повисла тишина. Не неловкая, а тяжёлая, вдумчивая, как перед грозой. Гул станции за толстыми стенами корабля казался далёким, нереальным.

Первым нарушил молчание Коин. Он не удивился, не возмутился. Он откинулся на спинку своего кресла, скрестив мощные руки на груди, и его взгляд стал острым, аналитическим.

— Вы с Мэттом зря так вцепились в старые сказки, — сказал он прямо, без обиняков. Его голос был низким, уверенным. — Что истинная связка может быть только на пару — это самое большое заблуждение. Вон, взять нас.

Он сделал широкий, небрежный жест, указывая на себя, на Арадиона и Лэрмана, сидевших у стола, и на Звёздную, стоявшую рядом, её рука лежала на его плече.

— Или, к примеру, Алекса и Виктора. Ты их знаешь? Два капитана, братья. Они нашли свою одну, общую истинную. И ничего, живут, летают, командуют. Не делят, а дополняют. Их связка сильнее, чем у многих «правильных» пар.

Его слова повисли в воздухе, невероятные, переворачивающие все мои представления с ног на голову. Не тупик. Не проклятие. А… вариант. Редкий, сложный, но существующий. В груди что-то дрогнуло — не надежда, ещё нет, но острый, болезненный интерес.

— А доки, лог-файлы… Мэтт мог такое подчистить сам? — спросил Лэрман. Его глаза полные острого интеллекта, были прикованы ко мне. Он говорил тихо, но каждое слово было отточенным.

Я задумался на секунду, отбросив эмоции. Техническую сторону.

— Теоретически… да, — признал я. — У него есть доступ к ядру. Он гений во всём, что связано со взломом и системной безопасностью. Ещё в Академии он умудрялся менять себе оценки в закрытой базе. Но… стереть всё так чисто.

— Интересно, — протянул Лэрман, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти профессиональная заинтересованность учёного, столкнувшегося с любопытной аномалией. — А я могу взглянуть на ваш бортовой компьютер? Хотя бы на остатки, на метаданные удаления. Иногда тень отбрасывается даже после самого тщательного стирания.

— Да, — согласился я сразу, без колебаний. Любая помощь, любой свежий взгляд был сейчас на вес золота. — Конечно.

— Нет, — вдруг твёрдо, почти резко сказал Коин. Он выпрямился, его взгляд стал тяжёлым. — Это бред. Я Мэтта знаю не так хорошо, как ты, но я видел его в деле. Он — зверь. В самом прямом смысле. И его нутро, его инстинкт… они не ошибаются. И они не позволяют предать свою истинную. Даже если она… общая. Сдать её? Отдать на растерзание? Его собственный внутренний хищник разорвал бы его на части, прежде чем он поднял бы на неё руку. Что-то здесь не так, Алик. Глубоко не так.

Его слова, сказанные с такой непоколебимой уверенностью ещё одного лапрека, человека, который понимал нашу природу изнутри, ударили в самую точку моих сомнений. Он был прав. Я чувствовал это костями.

В этот момент Звёздная, до этого молча слушавшая, тихо вынула из кармана телефон.

— Я позвоню отцу, — сказала она просто, и её голос, обычно мелодичный, сейчас звучал решительно. Она не спрашивала разрешения.

Мы все замерли, наблюдая, как она отходит к иллюминатору, набирает длинный, видимо, зашифрованный код. Её отец… В слухах ходило, что её отец — один из высших чинов в командовании, генерал. Не просто бюрократ, а человек с реальной властью и влиянием.

Она заговорила быстро, сбивчиво, но очень убедительно. Я не мог разобрать всех слов, но слышал отрывки: «…фея с Мальвы… капитан Мэтт… неправомерная передача в ксенобиологию… прошу проверить статус образца M-451… да, немедленно…». Её тон был не просящим, а почти требующим. В её позе, в звуке её голоса было что-то, чего я раньше не замечал — не просто милая связная, а девушка, выросшая в коридорах власти и знающая, как ими пользоваться.

Через несколько минут, которые показались вечностью, она развернулась и подошла обратно к нам. Её лицо было серьёзным, но в глазах читалось облегчение.

— С ней всё хорошо, — сказала она, глядя прямо на меня. Её слова были как глоток ледяной воды в пустыне. — Она в изолированной камере временного содержания на уровне семь. Её не трогали. Только базовое сканирование. Отец дал устное распоряжение команде охраны — до особого приказа к образцу не подходить, не взаимодействовать, не начинать протоколы. Они подумают, что это каприз генеральской дочки, но подчинятся.

Она сделала паузу, и её взгляд стал более осторожным.

— Но вытащить её… — она покачала головой, и её разноцветные пряди колыхнулись. — Вытащить её обратно будет сложно. Очень. Фактически это будет похищение образца с охраняемого объекта Флота. Даже с влиянием отца… это будет не просто нарушение, это военный трибунал для всех причастных. Но… — она посмотрела на Коина, и между ними промелькнуло безмолвное понимание, — возможно. Если действовать быстро, умно.

— Астра… — имя вырвалось у меня само собой. Шагнув к ней, я почувствовал, как всё внутри сжимается от благодарности, такой острой, что она была почти болезненной. — Спасибо. Спасибо тебе. Ты дала ей время.

Но я не успел сделать и двух шагов, как между нами бесшумно встал Лэрман. Он не сделал угрожающего жеста, просто занял пространство. Его взгляд, внимательный и предостерегающий, скользнул по мне. Я мгновенно отступил назад, понимая его безмолвный сигнал: Его. Не тронь.

— Не за что, — тихо сказала Звёздная, и слабая улыбка тронула её губы. — Но для того чтобы её вытащить, нам придётся отложить наш полёт. На неопределённый срок.

Коин вздохнул, но кивнул без тени сомнения.

— Отложим. Скажем, что нашли неисправность в гипердрайве при предстартовой диагностике. Нужна запасная часть с базы. Это даст нам неделю, может, две. Сойдёт.

— У меня есть травы, — вмешался Арадион. Его ледяной голос прозвучал непривычно деловито. Он подошёл к стеллажу, встроенному в стену, и достал оттуда небольшой, искусно выделанный кожаный мешочек. — Я могу попробовать приготовить отвар. Он не панацея, но обладает сильными очищающими свойствами для разума. Проясняет голову, выгоняет постороннее влияние. Если в нём сидит химический дурман или слабое ментальное внушение — есть шанс его ослабить или снять.

Я смотрел на них — на этого сурового капитана, готового отложить важный вылет; на его эльфов-компаньонов, предлагавших свои знания; на эту хрупкую с виду девушку, только что использовавшую своё влияние, чтобы защитить совершенно чужую для неё Хлою. Ком в горле мешал говорить.

— Вы… вы правда готовы помочь? — спросил я наконец, и мой голос прозвучал хрипло, полным неподдельного изумления. — Это огромный риск для вас всех.

Коин хмыкнул, и в его глазах мелькнула знакомая, насмешливая искорка, которую я помнил ещё по тренировочным боям.

— Ты капитан. Он капитан. Я капитан. Мы — своя стая, пусть и не одна. А стая своих не бросает. Даже если они идиоты, которые умудрились вляпаться в такую сказочную заварушку. — Он сделал паузу, и его взгляд стал командным, решительным. — Пойдемте на корабль Алика. А я, — он взял свой планшет, — дам команде распоряжение насчёт «внезапной неисправности».

Я кивнул, слова благодарности снова застряли где-то внутри, превратившись в простое, твёрдое чувство решимости. Повернулся, чтобы уйти, но на пороге обернулся.

— Коин… спасибо.

Он лишь махнул рукой, уже погрузившись в планшет.

— Давай, вали уже. И береги спину. Кто бы это ни затеял, он явно не остановится.

Я вышел из каюты «Нейро», и звук их голосов, уже строящих планы, остался позади. Холодный воздух ангара снова обнял меня, но теперь он не казался таким враждебным. У меня был план. Пусть безумный, рискованный, но план. И, что важнее всего, у меня появились союзники. И Хлоя была жива и в безопасности.