Глава 7. Заработок для попаданки: Талант на благо корабля
Тишина в каюте была оглушительной. После грохота тренировок, рёва сирен и вечного гула корабельных систем эта внезапная изоляция давила на уши. Ольга сидела на койке, зажав голову в ладонях, и пыталась загнать обратно ту самую силу, что вырвалась в тренажёрном зале. Она всё ещё чувствовала её — тёплую, золотую, живую, но теперь и опасную. Как ручную пантеру, которая впервые показала когти.
Ожог на руке Зориана стоял у неё перед глазами. Он не был серьёзным — скорее символическим. Но символизм был пугающим. Она переступила черту. Из пассивного «объекта» она превратилась в активную угрозу. И что хуже всего — часть её этому радовалась. Та самая часть, что наливалась гордостью, когда он смотрел на неё с этим диким, одержимым блеском в глазах.
Её отстранили от занятий. Официально — «для дополнительного медицинского наблюдения». Неофициально она понимала — Зориан давал ей время осознать произошедшее. И давал время экипажу успокоиться. Слухи о том, что «примитив» обожгла самого капитана, должны были ползти по кораблю со скоростью света. Его авторитет был непоколебим, но страх — иррационален.
Дверь в каюту с тихим шипением открылась. Ольга вздрогнула, ожидая увидеть его — или его стражу. Но на пороге стоял старшина Горг. Его лицо, изборождённое шрамами, было мрачным, как всегда, но в глазах читалось не привычное презрение, а нечто вроде… делового интереса.
— Ну что, «объект», — буркнул он, окидывая её взглядом. — Развлекаешься, я слышу. Капитаны сами по себе не горят.
Ольга промолчала, не зная, что ответить.
— Ладно, дело не в этом, — отмахнулся он. — Капитан прислал распоряжение. Говорит, тебе нужно «практическое применение» и «социализация». Чтоб ты без дела не скучала и корабль не ломала. Значит, будешь работать.
Ольга подняла на него глаза. — Работать?
— Уши у тебя есть? — проворчал он. — Да, работать. Трудовые баллы зарабатывать. Штрафы у тебя уже есть за порчу симулятора, так что ты у меня в долгу как в шелку. — Он сунул ей в руки планшет. — Выбирай. Свободные вакансии для низкоквалифицированного персонала.
Ольга с надеждой взглянула на список. И её надежда быстро угасла.
— Чистка плазменных коллекторов (требуется устойчивость к радиации). — Утилизация биологических отходов в медбае. — Ручная полировка палуб в грузовых отсеках (зона высокой гравитации). — Разбор завалов в мусороперерабатывающем цехе.
Это был список наказаний, а не работ.
— Но я… я не знаю, как это делать, — растерянно сказала она.
— Никто не рождается с знаниями, — флегматично ответил Горг. — Будешь учиться. Выбирай. Или я выберу за тебя.
От одной мысли о «биологических отходах» Ольгу затошнило. Она снова посмотрела на список. И её взгляд упал на самый последний пункт.
— Помощник на камбузе (временная замена заболевшего сотрудника).
Камбуз. Кухня. Еда. Что-то знакомое. Что-то земное.
— Камбуз, — быстро сказала она. — Я выберу камбуз.
Горг хмыкнул. — Думаешь, там чище? Ошибаешься. Но дело твоё. Пойдём, познакомлю с шеф-поваром.
Камбуз «Громобоя» был огромным, стерильным и бездушным помещением, больше похожим на химическую лабораторию, чем на кухню. Повсюду стояли огромные аппараты — репликаторы, пастеризаторы, сублиматоры. Воздух гудел от работы механизмов и пах озоном и чем-то сладковато-синтетическим. Никаких запахов жареного мяса, свежего хлеба или зелени.
Шеф-поваром оказалась женщина — первая, которую Ольга увидела среди старшего состава. Её звали Вектра. Она была такой же высокой и статной, как и все, с жёстким лицом и руками, покрытыми мелкими ожогами от энерго-сковородок. Она смерила Ольгу уничтожающим взглядом.
— Это и есть та самая «помощница»? — ехидно спросила она у Горга. — Та, что чуть не спалила капитана? Надеюсь, она умеет хоть репликатор включать?
— Капитан приказал найти ей занятие, — угрюмо буркнул Горг. — Твой помощник на карантине. Вот тебе замена. Не нравится — иди сама к Зориану разговаривать.
Вектра скривила губы. — Ладно. — Она повернулась к Ольге. — Твои задачи: загружать сырьё в репликаторы, мыть ёмкости после цикла, следить за показателями. Ничего не трогать без моего разрешения. Ни с кем не разговаривать. Понятно?
Ольга кивнула. Её определили к самому дальнему репликатору, который готовил пайки для нижних чинов. Работа была монотонной и простой: загрузить брикеты безвкусной питательной массы, нажать кнопку, через три минуты вынуть готовые кубики, промыть камеру струёй пара. Скучно. Унизительно. Но безопасно.
Она наблюдала за Вектрой и другими поварами. Они не готовили — они программировали. Выбирали на сенсорных панелях параметры: «белок», «углеводы», «витаминная группа 4». Еда была топливом, лишённым всякой индивидуальности.
На второй день работы случилась небольшая авария. Один из репликаторов выдал ошибку и выдавил вместо кубиков бесформенную, липкую, серую массу. Вектра, ругаясь, отключила аппарат.
— Чёрт! Сбой в матрице! Этот хлам придётся утилизировать! — она зло посмотрела на Ольгу. — Ты! Отнеси это в утилизатор. И быстро!
Она сунула Ольге в руки ёмкость с тёплой, неприятно пахнущей массой. Ольга, морщась, понесла её через камбуз. И по дороге её осенило.
Она остановилась, глядя на эту липкую субстанцию. Это же… это же почти что тесто. Безвкусное, без запаха, но по консистенции…
В её голове вспыхнула безумная идея.
Она оглянулась. Вектра была занята починкой репликатора. Никто не смотрел в её сторону. Сердце заколотилось. Это было глупо. Рискованно. Но…
Ольга свернула в узкий проход между аппаратами, где её не было видно. Она поставила ёмкость на пол. Потом, дрожащими руками, полезла в карман своей формы. Там лежало её самое ценное сокровище — маленькая, почти пустая баночка из-под того самого персикового йогурта. Она хранила её как талисман, как последнюю связь с домом. На стенках остались крошечные остатки содержимого.
Она соскребла их пальцем и вмешала в серую массу. Крошечная капля аромата и вкуса. Капля дома.
Потом она закрыла глаза. Она представила себе не репликатор, не питательные кубики. Она представила бабушкин деревенский дом. Пирожки с капустой, горячие, только из печи. Хрустящую, золотистую корочку. Тот неповторимый, согревающий душу запах.
И она… пожелала этого. Вложила в эту серую массу всю свою тоску, всё свои воспоминания. Она не знала, как работает её сила. Но она чувствовала, как из её ладоней в массу перетекает лёгкое, едва заметное тепло. Золотистые искорки, видимые только ей, заплясали на поверхности «теста» и исчезли.
Она замерла, боясь посмотреть. Потом медленно открыла глаза.
Масса… изменилась. Она была уже не серой, а мягкого кремового оттенка. И от неё исходил запах. Слабый, но легко узнаваемый, запах свежеиспечённого хлеба.
Ольга едва не вскрикнула от восторга. У неё получилось! Она сунула палец в массу и лизнула. На вкус это было… как пресное песочное печенье. Не идеально. Но уже не безвкусная синтетика! Это была настоящая, съедобная, почти земная еда!
Внезапно позади неё раздался изумлённый возглас. Ольга обернулась, испуганно прижимая ёмкость к груди. Это был молодой поварёнок, лет семнадцати, с любопытными глазами. Он тащил ящик с брикетами и замер, широко раздувая ноздри.
— Что это за запах? — прошептал он, оглядываясь по сторонам. — Это… это же пахнет… я не знаю, как, но пахнет хорошо!
Ольга, краснея, показала ему ёмкость. — Я… это…
Он заглянул внутрь, и его глаза округлились. — Что это? Это же отходы из сломанного репликатора! Но они не могут так пахнуть! Как ты это сделала?
— Я… немного поэкспериментировала, — смущённо сказала Ольга.
Поварёнок, озираясь, опустился на корточки рядом с ней. — Дай попробовать.
Ольга отломила кусочек и дала ему. Он положил в рот и замер, с выражением блаженного шока на лице. — Это… это невероятно! Это же… у этого есть вкус! Настоящий вкус!
Его восторг был таким искренним, что Ольга невольно улыбнулась.
— Эй, Корвин! Что ты там застыл? Тащи брикеты! — крикнула Вектра.
Поварёнок, Корвин, вздрогнул и наложил в ёмкость Ольги сверху обычных кубиков, чтобы скрыть «контрабанду». — Никому ни слова! — прошептал он ей. — Спрячь это! Потом попробуем ещё!
Работая дальше, Ольга ловила на себе его восторженные взгляды. Она сделала что-то маленькое. Глупое. Но это что-то вызвало настоящую, живую эмоцию. Не страх, не ненависть, не холодный интерес. А простую человеческую радость.
На следующий день она снова попробовала. На этот раз она «зарядила» целую партию кубиков, пока Вектра отвлеклась. Она думала о сочных ягодах, о сладких фруктах. И кубики, выходя из репликатора, пахли… не фруктами, нет. Но они пахли чем-то сладким и приятным.
Корвин, проходя мимо, снова замер с таким видом, будто увидел чудо. Он незаметно сунул несколько кубиков в карман.
Через день Ольга заметила, что другие повара стали поглядывать на неё с любопытством. А потом к её репликатору начали подходить другие работники камбуза — невысокого ранга, уборщики, младшие техники. Они не говорили ничего, просто брали её «особенные» кубики с конвейера и быстро уходили, кивая ей с благодарностью.
Слух о «вкусной пайке» от новой помощницы пополз по нижним палубам. К её репликатору выстроилась невидимая очередь.
Вектра, конечно, ничего не замечала. Она была слишком важной персоной, чтобы следить за питанием низших чинов.
Всё изменилось вечером на третий день. В камбуз с внезапной проверкой заглянул старшина Горг. Он ходил между аппаратами, что-то ворча, проверяя настройки. И его нос, привыкший к запаху окисленного металла и синтетики, вдруг уловил нечто странное. Он остановился, поводя ноздрями, и пошёл на запах. Прямо к репликатору Ольги.
Ольга, увидев его, похолодела. Она попыталась загородить собой лоток со свежеиспечёнными «ароматными» кубиками, но было поздно.
Горг подошёл вплотную, его глаза сузились. — Это что за запах? — просипел он. — Ты что, опять что-то сломала?
— Нет, я… — Ольга не знала, что сказать.
Горг отодвинул её, схватил горсть кубиков и поднёс к носу. Потом, с выражением крайнего недоумения, сунул один в рот. Он долго жевал, его бровь поползла вверх.
— Это что за дичь? — пробурчал он наконец. — Это не по регламенту! Это… — он замолчал, снова пробуя на вкус. — Это… съедобно. Даже… неплохо.
Он уставился на Ольгу. — Ты это сделала?
Ольга, чувствуя, что земля уходит из-под ног, кивнула.
В этот момент появилась Вектра. — Старшина, что случилось? Она что-то натворила? Я же говорила, что с ней одни проблемы!
— Заткнись, Вектра, — неожиданно грубо оборвал её Горг. Он всё ещё смотрел на Ольгу. — Как?
Ольга, запинаясь, объяснила. Не всю правду, конечно. Не о силе. Она сказала, что немного изменила параметры репликатора, поэкспериментировала с сырьём… соврала, что это такой «примитивный» метод с её родной планеты.
Горг слушал, не перебивая. Потом медленно почесал щетину на подбородке. — Так… — он протянул слово. — «Примитивный» метод, да? — В его глазах зажёгся тот самый деловой огонёк, который она видела в день его прихода. — А много ты так можешь сделать?
— Я… не знаю, — честно ответила Ольга.
— Понятно, — он повернулся к Вектре. — С сегодняшнего дня она переходит на основной камбуз. Будущее экспериментальное питание. Выдели ей отдельный репликатор. И сырья… дай ей доступ к разному сырью.
Вектра опешила. — Но, старшина! Регламент! Меню утверждено на год вперёд!
— Регламент я и пишу, — огрызнулся Горг. — А ты не рассуждай, а выполняй. — Он снова повернулся к Ольге. — Слушай сюда, «объект». Будешь делать эту… свою штуку. Понемногу. На пробу. Буду смотреть. Если народ будет брать — хорошо. Не будет — отправишься чистить коллекторы. Понятно?
Ольга кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
— И ещё, — он ткнул пальцем в её грудь. — За каждую удачную партию… будешь получать баллы. Трудовые. Сможешь их копить. Может, на что-нибудь полезное и обменяешь. — В его глазах мелькнула хитрая искорка. Он понимал, что нашёл не просто занятие для «объекта», а потенциальную золотую жилу для повышения боевого духа низших чинов. И для своего собственного кармана, возможно.
Он ушёл, уводя за собой бормочущую что-то под нос Вектру.
Ольга осталась одна у своего репликатора. Её руки всё ещё дрожали. Она посмотрела на аппарат, на кубики, на любопытные взгляды других поваров. И впервые за всё время своего пребывания на «Громобое» она почувствовала не силу, не страх, не гнев. Она почувствовала… гордость. Крошечную, но свою.
Она что-то могла. Не разрушать. А создавать. Пусть это были всего лишь вкусные кубики. Но это было её. Её маленькая победа.
В тот вечер, возвращаясь в каюту, она прошла мимо группы техников. Один из них, тот самый, что когда-то смеялся над ней, вдруг кивнул ей и смущённо пробормотал: —Спасибо за… обед.
Ольга остановилась, ошеломлённая. — Пожалуйста, — прошептала она в ответ.
Он улыбнулся — не насмешливо, а по-дружески — и прошёл дальше.
Она стояла одна в коридоре, и по её щеке скатилась слеза. Но на этот раз это была не слеза отчаяния или боли. Это была слеза надежды.
У неё появилось дело. У неё появились… почти что друзья. И у неё появились трудовые баллы. Она была больше не бесправным «объектом». Она была… полезна.
И это чувство было слаще любого персикового йогурта.