Глава 16

Идея отправиться на морюшко погреть бочка, оздоровить детей, позлить Полюшку, провести время, курсируя между пляжем, бассейнами и шведским столом казалась идеальной. Не подкопаешься. Словами той же Поли – даже энтеровирусы свои, родненькие.

Костас не слишком долго думал, выудив информацию у Ираиды, куда и когда они едут. Извернулся, забронировал тот же отель, что и не разлей вода подружки.

А извернуться пришлось, несмотря на конскую стоимость – где-то вздохнуло бунгало на Мальдивах, – всё было загодя забронировано.

Но Константинос Зервас не был бы Константиносом Зервасом, если бы не обустроил всё лучшим образом, а именно, снял для себя с сыновьями люкс, семейные номера и обычные были раскуплены.

Люкс – это же отлично! Он удачливый сукин сын.

На что только не пойдёшь, чтобы провести время с Полюшкой – занозой не только в его заднице, но и, стоило это признать, душе и сердце.

Вот только что с этим открытием делать, Костас не представлял. Мелочно ждал, что само рассосётся, тем более, очевидно – для самой занозы их связь не столько радость, сколько досадное недоразумение, от которого ей хотелось избавиться.

Чего, конечно, Костас позволить не мог.

Не избавится. Не в этой жизни. Или хотя бы не этим летом.

С остальным планировал разобраться позднее. Когда-нибудь потом. При случае.

– Как хорошо, что ты едешь с Ираидой, сыночек, – щебетала мама, кружа вокруг Костаса, как акула в предвкушении сытного обеда из команды откормленных моряков. – Присмотришь за сестрой.

– Она не маленькая девочка, чтобы за ней присматривать, – нахмурился Костас.

Конечно, сестра, конечно, младшая, но не беспомощная малышка. Костаса изрядно нервировала ситуация, которая складывалась вокруг Ираиды.

Нет-нет, а проскакивала мысль, что остаться тогда с мужем, повзрослеть, в итоге самой послать к чёрту всех и вся, начиная с собственных родителей, заканчивая горе-муженьком, было бы лучше, чем то, что получилось в итоге.

Сейчас взрослая женщина жила в доме родителей на правах несмышлёного ребёнка, с обязанностями домработницы.

Понятно, что никто не позволил бы ей крутить романы направо и налево, удариться в откровенный разврат, но какие-то подвижки должны быть в личной жизни, а не только ежедневная готовка на огромное семейство, уборка и сериалы до полуночи.

Интересы свои, если не мужик, то хотя бы дело – пусть карманный бизнес, но свой. Увлечения, хобби, сошло бы запойное вышивание крестиком, но не существование, которое сейчас вела сестра.

– Не маленькая, конечно, но вдвоём полегче, – кивнула мать. – Втроём даже, Поля тоже ведь едет. И деткам веселее.

– Деткам-то веселее, – Костас поднял глаза на мать.

Юлит мать семейства, многоуважаемая Агата Зервас. Не к добру этот ласковый тон и хитрый взгляд. Что задумала, спрашивается?

– Мама? – посмотрел, прищурившись.

– Совсем забыла, – всплеснула руками мать, ловко для своей комплекции присела, нырнула в нижний ящик кухонного пенала, вытащила пару банок каких-то домашних заготовок, – в эти же числа дети наших приятелей из Геленджика будут в том же отеле. Вот, у меня на бумажке номер телефона записан, вы с Ираидой передайте гостинцы от меня.

– Делать им нечего – из Геленджика в Анапу ехать?.. Там моря нет?

– Старшие в Москве живут, сейчас младшая с ними. Отдохнут с детьми в отеле Анапы, потом к дедушке с бабушкой в Геленджик поедут.

– Мам, давай без этого, а! – чуть повысил голос Костас. – Не надо устраивать мою личную жизнь.

Как он сразу не сообразил, что приятелям родителей из Геленджика срочно нужно пристроить великовозрастную внученьку, а здесь как раз грек не окученный ходит.

С брачком правда, не без недостатков, сродни рыбы второй свежести. Разведён, двое детей, один из которых входит в прекрасный подростковый возраст, алименты, бывшая жена с характером, однако по сравнению с тем, что чистокровный грек – сущий пустяк.

– Глупости не говори, – махнула рукой мать. – С Кассандрой ты бы и так познакомился, мы на свадьбу приглашены. Все! – подчеркнула интонацией, что сей факт обсуждению не подлежит. – Сделать одолжение матери – передать то, что просит, – не сложно! Я до августа с приятельницей не увижусь, а сейчас такой случай приятно человеку сделать! Передашь! – водрузила две банки на стол, демонстративно громыхнув стеклянным дном.

– Передам, – ответил Костас, закатив глаза.

В конце концов, ничего страшного не случится, если он встретится с внуками и правнуками приятелей родителей. Передаст эти дурацкие банки и даже познакомится со свет ясным солнышком, надеждой Зервасов на счастливую семейную жизнь бестолкового чада, Кассандрой. Никто не обязывает продолжать знакомство.

Главное и основное, у него появится возможность провести время с Полей. Да, в окружении детей, шума, гама, уговоров поесть, поспать, вылезти из воды. Но свободными оставались ночи, часы, когда мелких можно занять анимацией, и масса других вариантов. Нет ничего невозможного, если очень хочется.

Костасу хочется, сильно. Позарез нужно.

Выехали рано утром, вернее сказать, ночью.

Саша хмурился, сонно тёр глаза, бубнил под нос, что никуда не хочет ехать. Десять лет не тот возраст, когда променять общение с другом на компанию младших братьев, сестёр и мороженое – отличная идея.

Не брать с собой не вариант. Во-первых, как ни крути, пребывание на море полезно, особенно если живёшь за Полярным кругом, во-вторых, Тея бы не одобрила такого разделения детей, с этим приходилось считаться. Невозможно не учитывать мнение матери собственных детей.

Гошку засунул в автокресло спящим, тот лишь недовольно дёрнул плечиками и продолжил спать. Хорошо бы проспал всю дорогу, но вряд ли получится. С первыми лучами солнца в окна автомобиля проснётся.

Ираида стояла у своего автомобиля, держа на руках Мию, рядом суетилась мама, укладывая последние вещи. Судя по количеству сумок, можно предположить, что дети с внуками готовы не только к жаре, дождям, градам, снегопадам, но и к ураганам, тайфунам, цунами и прочим напастям, включая нашествие саранчи, серо-буро-фиолетовых кузнечиков или гуманоидов.

Поля разнимала Соню и Илиаса, которые за несчастные несколько минут успели поругаться, по известной всем причине – Илиас совсем дурачок.

Костас начал предвкушать прекрасный отдых…

Предчувствий добавляли красноречивые взгляды Поли, грозящие нерадивому любовнику сжиганием заживо на костре, и вовсе не страсти.

Всё, что думала Полюшка о желании срочно оздоровить сыновей в том же отеле Анапы, что и сестра с подружкой, она высказала накануне. Ничего хорошего она не думала. Ни единой положительной мыслишки, даже самой завалящей, не нашлось.

Потом они точно так же, без единой мысли, зато от всей души, потрахались до сбитого дыхания и опустошённых до донышка яиц.

Успокоиться бы Костасу на этом. Не пытаться проникнуть за зеркальную гладь женской души. Просто шикарный секс, без всяких обязательств, с потрясающей женщиной, лучшей из всех, кого он встречал – чем плох?

Но его такая ситуация решительно не устраивала, он хотел чего-то несоизмеримо и точно так же необъяснимо большего.

Чувствовал себя Ясоном, ежедневно добывающим золотое руно, которое отвергают день за днём, изо дня в день… Он бродил в роще Ареса, сражался с драконом, добывал руно, которое оказывалось никому не нужным. Бесило!

Выходило, не он выбирал, а его выбирали. Каждый раз с вводным словами «так уж и быть», в качестве какого-то одолжения или исключения.

И когда Поля решит вычеркнуть его из своей жизни, как в своё время вырвала отца Софии – неизвестно. А что этот день настанет, почему-то сомнений не было. Не станет такая женщина, как Пелагея Андреева довольствоваться ненужным ей руном, хоть золотое оно, хоть брильянтовое.

Переживания на уровне рефлексирующего восьмиклассника, но что мог поделать Костас, если именно так он и чувствовал.

Вдруг Полюшка – его первая любовь, которая должна была с ним случиться в восьмом классе, но не случилась, а сейчас нагрянула? Вот он и рефлексирует, как восьмиклассник. Проживает не пережитое когда-то.

Рефлексирует и мечтает оттрахать на балконе номера люкс с видом на Чёрное море.

Н-да, издержки возраста и темперамента.

Поначалу ехали бодро караваном из трёх автомобилей. Костас на Палисаде впереди, за ним ловко лавировала Поля на своём высоком кроссовере. Ираида иногда отставала на козявочке хэтчбеке, которою называла машиной, боялась идти на обгон, тогда её терпеливо дожидались на обочине.

Делали недолгие стоянки, чтобы младшие могли размять ноги, поделиться впечатлениями, полакомиться тем, что покупали на придорожных базарчиках. Малиной, голубикой, ранними яблоками, ещё более ранними дынями. Пару раз погрызли молочную кукурузу, которую с гневом отвергли – варёная оказалась вкуснее.

Гуляли на заправках с зонами отдыха, где Костас скупал, кажется, весь ассортимент вредного для растущих организмов под гневными взглядами сестры и Поли.

Простите, девы праведные, это вы строгие мамы, а он всего лишь папа, стремящийся добраться к месту отдыха с наименьшими потерями для нервной системы.

Несколько раз менялись в процессе поездки.

Илиас отправился к Тыковке в машину Поли, через полчаса мелкие благополучно разодрались. Причину, надеюсь, повторять не нужно. Мию пробовали пересадить к Костасу, спустя двадцать минут выяснилось, что малышку укачивает в высоком Палисаде.

Ближе к концу поездки Гошка побледнел, позеленел, заёрзал, скривил моську, давая понять, что всё то, что было отправлено в желудок вредоносного, сейчас пойдёт обратно.

Костас перестроился в правый ряд, протянул до ближайшего придорожного кафе, торгующего чебуреками рядом с магазинчиком с товарами местного производства. Выбрался из авто, держа в одной руке сына, в другой телефон.

– У нас авария, – набрал он Полю, отходя поближе к кустикам с Гошкой на руках.

Саша в это время направился к чебурекам, зажимая в руке банковскую карту. Отлично, ещё не доехали, а уже спешим отравиться.

Через несколько минут на том же пятачке припарковалась машинка цвета розовой фуксии, откуда выпорхнула Поля. Следом, немного кривовато, встал автомобиль Ираиды.

Поля поспешила к Костасу, который держал несчастного Гошку, освобождающегося от всего ненужного одним махом. Шоколадный батончик, ириски, маршмеллоу, упаковка жевательного мармелада, булочка с повидлом…

– Я тебе говорила, – прошипела Поля, окатив гневным взглядом, таким, словно это её ребёнка рвало у дороги. – Маленький, иди ко мне, – заворковала она, перехватывая умелыми руками парнишку. – Воды полей, – скомандывала Костасу, кивнув на свою сумку, откуда выглядывала бутылка с питьевой водой. – Вот так… так ведь лучше? – умыла несколько раз, дала сделать глоточек совсем раскисшему Гошке.

Рядом на корточки присела Тыковка, растерявшая весь свой бравый вид и бравый настрой. Вздыхала, упираясь подбородком на ладошки, дула губы, покачивалась, смотря в одну точку, время от времени с сочувствием глядела на приятеля. Закатывала глазёнки, будто уснёт прямо сейчас, не сходя с места.

Костас подхватил малышку, поднял на руки, уложил её голову себе на плечо, легонько покачал, погладив по спинке, слушая, как недовольное сопение переходит в сонное. Поля подняла Гошу, чей цвет лица был уже получше, но в целом похвастаться хорошим самочувствием получалось.

Подбежала Мия, потянула руки к дяде, чтобы он взял на руки. Пришлось извернуться, подхватить малышку на другую руку, через минуту почувствовать, как расслабляется трехлетнее тельце, засыпая.

Саша в это время взял чебурек и отправил в рот, с наслаждением начал жевать, его примеру последовал Илиас, видимо, Ираиде было проще согласиться, чем доказывать, что жареное в прогорклом масле тесто вреднее один бог знает какой по счёту шоколадки.

Итого, на троих взрослых пять детей.

Одного, из которых уже вырвало. Двое подозрительно быстро уснули, а двое с энтузиазмом травятся чебуреками у дороги.

И это дружный коллектив Зервасов – Адреевных ещё не добрался до родненьких энтеро-рота-аденовирусов.