Глава 17

Мы с Ирой устроились в шезлонгах у бассейна, краем глаза наблюдая, как мелкие развлекаются с аниматорами.

Соня, Мия, Гоша и Илиас были в восторге от происходящего. Поддаваясь восторженному настроению собратьев по разуму, они прыгали, визжали, гонялись за огромными мыльными пузырями, висели гроздьями на несчастных артистах и воспитателях.

Саша независимо курсировал от наших мест к ларю с мороженым или за лимонадом, свысока поглядывая на пищащую малышню.

На дорожке, ведущей от главного корпуса, появился Костас, увешанный пляжными сумками, детскими надувными кругами, нарукавниками, на голове красовалась Сонина панамка, зацепленная шнурком за ухо.

Рядом шёл довольный Деметриос, он же Дёма – средний Зервас, волоча поклажу ничуть не меньше.

Впереди бежали Василиса, Лука и Петя, девяти, восьми и пяти лет соответственно.

Не так я себе представляла долгожданный отдых, совсем не так.

С зимы мы мечтали с Ирой, как будем сидеть у бассейна, попивать безалкогольные коктейли, строить глазки отдыхающим мужичкам, без всяких планов, а вечерами смаковать шампанское на балконе, пока дети играют в номере, или проводят время на детской площадке с аниматорами.

Расслабимся, наконец, избавившись от неустанного надзирающего ока.

Это только казалось, что мы самостоятельные, взрослые женщины, имеющие право на личную жизнь. На самом деле наши будни были как на ладони, в любой момент туда мог сунуть нос любой из близких. И совали без всякого стеснения.

До сих меня охватывал ужас при воспоминании о сексе в рабочем кабинете.

А если бы услышал кто-то, кроме верной Катерины? Если бы она проболталась, а если проболтается?..

Заодно одолевало истовое желание прибить Зерваса. Без свидетелей, конечно же. Хватит с меня свидетельницы одной «радости». Прикапывать бездыханный труп виновника своего позора я собиралась в гордом одиночестве.

И вот, когда наш выпестованный отдых, наконец-то случился (и это с детьми, мы не одни поехали на поиски приключений!) за нами сначала увязался Костик, потом неожиданно нашлись места для семейства средних Зервасов, а в завершение обнаружились знакомые знакомых во главе с будущей женой Костика – Кассандрой!

Просто дружный сбор будущих родственников, на котором какого-то чёрта оказалась я.

– Ир, намажь меня, – протянула я солнцезащитный крем подруге, ища взглядом нашу неугомонную четвёрку.

Ира начала втирать крем мне в спину, недовольно сопя. Ей происходящее нравилось не больше моего, а скорей всего ещё меньше.

Всё же я – личность самостоятельная. Вряд ли кому-то из семейства Зервасов придёт в голову одёргивать меня, если я начну флиртовать, не считая Костика, но его в сложившихся обстоятельствах никто спрашивать не собирался.

Нравственность же Иры блюли, словно любое, самое поверхностное общение с мужчиной не греком станет несмываемым пятном позора на весь род.

– Как тебе Кассандра? – я постаралась задать волнующий меня вопрос с как можно более равнодушной интонацией.

Наличие картофеля-фри на шведском столе во время ужина меня интересовало куда сильнее, чем будущая жена Костика, да.

– Никак, – ответила Ира. – Родители считают, что она – идеальная пара Костасу.

– А Костас, что считает? – широко улыбнулась я, понимая, что подруга не может видеть моего лица, зато его видел Костик.

Не умываться же слезами из-за происходящего. Не дождётся.

– Спроси сама, – фыркнули мне в спину.

– Надо очень…

– Думаешь, я слепая, Поль? – раздалось немного раздражённое, но скорее печальное. – Ты ведь понимаешь, что ничем серьёзным ваши отношения завершиться не могут?

– Может, мне и не нужно ничего серьёзного, – повела я плечами, не зная, что ответить.

– Если Костас тебя обидит, я его убью.

– Позаботься лучше о будущей невестке, – протянула я, увидев, что с другой стороны к нам движется Кассандра в окружении своих родственников.

Картина, достойная кисти великого художника современности. Потомственная казачка, Пелагея Андреева, в оккупации греков на территории пятизвёздочного отеля на Черноморском побережье.

– Утопить считается заботой? – шепнула Ира, фыркая, как кошка. – Вместе с Костасом. Их схоронили в разных могилах, там, где старинный вал… – начала петь, отвратительно гнусавя и жутко фальшивя.

Надо признать, такие вокальные возможности – своего рода талант.

В это время подошёл Костик, устроил вещи на соседних шезлонгах. Дёма кинул свои пожитки рядом.

Дети понеслись в сторону столпотворения малышни, кроме старшей Василисы, она двинулась в сторону Саши, наивно полагая, что ей, как старшей, место рядом с недовольным отроком, отстаивающим своё право на независимость.

Подошедшая Кассандра приветливо улыбнулась, демонстрируя достижения немецкой стоматологии. Посмотрела на Костика, кокетливо поправляя тёмный густой локон, выбившийся из-под шляпы с широкими полями.

– Костас, передайте маме, что помидоры очень вкусные! – восторженно произнесла, глядя на Костика, если не как на бога, то, как на приближённого к пантеону.

Справедливо глядя, если уж совсем откровенно. Я бы сама на него так смотрела, если бы не греческие глаза в окружении, которые точно не одобрят такие мои взгляды, а что ещё хуже – примутся жалеть.

Как же так, такая хорошая, такая пригожая, и не вышла национальностью… Ой, всё!

– Обязательно, – дежурно улыбнулся Костик, окидывая взором красивую девушку, как говорящую табуретку.

Впрочем, табуретка бы его заинтересовала сильнее. Не каждый день мебель разговаривает, а глаза об него шлифуют ежедневно. Здесь же, на пляже, вовсе ежеминутно.

– Пойду, – неопределённо двинув рукой, Костя двинулся в сторону бассейна, по пути махнув Саше, который в раздражении пытался отделаться от двоюродной сестры.

Сейчас поругаются, он начнётся дуться и скандалить, Василиса реветь, проситься домой. Потом расплачется Гоша, просто за компанию. Мия с Лукой и Петей заиграются, обгорят, вечером троицу будет тошнить, а Соня с Илиасом подерутся, просто потому что уже три часа не дрались.

И этого отдыха я ждала с начала зимы?..

Я всегда любила детей, суматоху вокруг, которую они создавали. Любила Зервасов, всех без исключения, даже зануду Дёмку любила. И новые знакомые мне нравились, если получалось абстрагироваться от того, что Кассандра положила глаз на моего мужчину – откуда ей знать, что он мой, ей сказали, свободен, – то и она нравилась.

Образованная, воспитанная, приятная крыса, ой, девушка.

Но я никогда не любила, когда нарушали мои планы. Ненавидела.

Костик же Зервас бесцеремонно их нарушил!

Суета вокруг наших шезлонгов длилась несколько часов. Дети, как и ожидалось, ругались каждые полчаса, потом точно так же громко мирились. Мия вырубилась на ходу, заснула прямо на краю шезлонга, мы с Ирой уложили её тут же, чтобы не нести в номер.

Какое-то время я безуспешно боролась с Соней, пытаясь уговорить её последовать примеру Мии, в итоге плюнула, раньше ляжет вечером. Зато, может, появится время посидеть с Ириной, выпить шампанского, как мы планировали, поболтать.

Судя по взглядам, её раздирало любопытство. Смертельно хотелось узнать, как я докатилась до жизни такой, как связалась с Костиком. Нужно обязательно придумать удобоваримую версию о свободных отношениях и всём таком, стильном-модном-молодёжном, тем более, это вовсе не версия.

Отношения у нас если и были, то без обязательств. С его стороны точно.

Вон, и невестушка рядом выхаживает, демонстрируя длинные ноги, и отсутствие этих самых обязательств в мою сторону.

– Поля, ты соседка, да? – вдруг спросила меня Кассандра, усаживаясь рядом. – Подруга Ираиды?

– Да, – кивнула я, борясь с желанием ответить, что заодно и любовница её будущего мужа.

А ещё знакома с его девушкой Юлей, с бывшей женой Теей, а когда Костик только вернулся из Нарьян-Мара, видела его подружку Марину, до этого Анжелу или Ангелину… или это Алёна была… или она была до того, как он вернулся?

В общем, в Бразилии много диких обезьян…

– Прости, что спрашиваю, у тебя с Константиносом что-то… есть? Было? – прошептала невестушка, сверля меня тёмно-зелёными глазами в обрамлении густых чёрных ресниц. – Меня заверили, что он свободен, но я вижу, что нет.

С секунду я приходила в себя, потом широко, насколько смогла, улыбнулась, невинно заморгала, изображая саму беззаботность, наконец, выдала:

– Понятия не имею, свободен ли Костик, но у меня с ним ничего не было и быть не могло, – фыркнула я. – Он друг моего старшего брата, если ты понимаешь, о чём я, – оставалось надеяться, что сморщилась я достаточно правдоподобно.

– То есть, ты не возражаешь, если мы познакомимся поближе? – сощурилась Кассандра, продолжая смотреть на меня прямо, вызывая на эмоции, изучая их.

Умная… не дура во всяком случае.

– Только ради бога, без грязных подробностей, – громко засмеялась я, запрокинув голову.

Не возражаю ли я? Возражаю, ещё как возражаю!

Жаль, что греческой диаспоре не интересны мои возражения.

Я с самого начала это знала, понимала, поэтому всё, что остаётся – стоять на мине, держа лицо. Понимая, что рано или поздно она взорвётся, разнося в клочья моё глупое сердце, которое не придумало ничего другого, чем полюбить в Зерваса Константиноса.

– Хорошо, – Кассандра сощурилась, ещё раз оценивающе окидывая меня взглядом.

Я в этот момент демонстративно отвернулась в сторону Сони, которая собиралась снова ругаться с Илиасом.

Успокоятся они? Когда-нибудь прекратится их горячая дружба или нет?

Может, в садик её отдать?.. Бабушка счастлива не будет, но почти пятилетнему человеку нужна социализация. Хотя зачем она ей, если по соседству небольшой табор детей от трёх до десяти лет – социализируйся на здоровье.

И на танцы она ходит. И на рисование. И на…

– Соня! – крикнула я, подскакивая с места.

– Илиас – совсем дурачок! – донеслось до нас искренне возмущённое.

Почему бы ради разнообразия Луке не побыть дурачком? Он младше Илиаса на два года, больше в друзья-приятели подходит, но нет.

Софья – верная душа. Назначила на роль рыцаря Илиаса. Всё, что остаётся парнишке и окружающим – смириться.

Кое-как удалось растащить неугомонную парочку. Отправить Илиаса за мороженым, понимая, что впоследствии он откажется от ужина, а Соню с Лукой и Мией к киоскам с мелочёвкой.

Средства гигиены, пляжные принадлежности, надувные игрушки, мыльные пузыри, светящиеся волшебные палочки, браслеты, попрыгунчики и прочая ерунда, способная отвлечь от мыслей о всемирном заговоре масонов, во главе которых стоит сама Софья Андреева.

– Сашенька, – услышала я елейный голос Кассандры, обращённый к старшему сыну Костика, который считал себя взрослым мужчиной, а не каким-то там Сашенькой. – Принеси мне, пожалуйста, Мохито безалкогольный.

– Не нанимался, – прозвучал грубый, но вполне ожидаемый ответ.

– Саша, – одёрнул Костик сына. – Тебя вежливо попросил старший.

– Кто? – уставился Саша на отца, всем видом показывая, что никуда он не пойдёт, а какая-то девица, будь сто раз Кассандра – ему не старшая, и вообще – сомнительный авторитет.

Вряд ли он не понимал, что происходило. Не видел, что дед с бабушкой пытались решить проблему личной жизни его отца, свести его не с бывшей женой, о чём он должен был мечтать, как любой ребёнок, переживший развод родителей, а с какой-то непонятной девицей, которая априори – враг.

Рано или поздно братьям придётся смириться, что в жизни их отца появится женщина, но прямо сейчас Саша был не готов. Я отлично это поняла, увидев его взгляд на Юлю.

Не представляю, как бы я вела себя на месте Костика, Теи, тогда же, в Краснодаре, всё что смогла – поддержать парнишку и отвлечь разговорами.

– Кость, сходи сам, заодно мне Апероль шприц принеси, – пропела я, глядя выразительно на горе-папашу.

Совсем что ли голову потерял от неземной красоты невестушки?

Посмотреть, конечно, было на что: оливковая кожа без заметных изъянов, длинные, тёмные волосы, рост выше среднего, слишком чувственный рот – косметолог переборщил с гиалуронкой.

Но не настолько, чтобы провоцировать сына на большее недовольство.

– И мне возьми, – подхватила Ира, взглядом пуская в брата в молнии. – Алкогольный Мохито, клубники побольше попроси, пожалуйста.

Костик несколько секунд смотрел на меня, не отрываясь, наконец, разгадал мой манёвр. Надо же, в черепной коробке зачатка гамадрила случаются проблески ума. Улыбнулся, театрально поклонился и пошёл в сторону бара. Кассандра проводила его плотоядным взглядом.

Было на что посмотреть, сложно это не признать. Широкие плечи с накинутой поверх белой рубашкой, точно такие же белые штаны – широкие, льняные, низко сидящие, подчёркивающие длину ног, рост. Влажные волосы, которые в здешнем климате кудрявились сильнее обычного, морской загар, моментально прилипший к смуглой коже…

Чёрт!

Почему я не влюбилась в кого-нибудь бледного, тщедушного, сутулого, страдающего рахитом и вальгусным искривлением ног, главное – не грека?

– Саша, – позвала я Сашу, тот сразу откликнулся, пошёл, вопросительно, немного исподлобья глядя на меня. – Будь другом, сходи к малышам, купи, что они попросят, – протянула банковскую карточку, тем самым подчёркивая, что он – старший, и выражая доверие.

– Бюджет? – деловито поинтересовался Саша.

Я назвала приемлемую сумму, с учётом аппетитов местных торговцев и загребущих рук малышни, которым надо всё, прямо сейчас, немедленно, не сходя с места.

Через время воцарилась долгожданная тишина. Кассандра сидела рядом с Костиком, о чём-то оживлённо вещала, тот делал вид, что внимательно слушал. Я отлично знала этот взгляд, помнила по детству, когда нужно было рассказать стихотворение, которое задали в школе, и почётная миссия проверить домашнее задание выпадала на Лукьяна с лучшим другом.

Ира приговаривала свой Мохито мелкими глоточками, поглядывая то на меня, то на брата, взглядом обещая мне допрос с пристрастием. Я прикидывала, где лучше прикопать Костика…

В-о-о-он та клумба посредине газона подойдёт, или под рядком ровно высаженных самшитов лучше?

Малышня наша наконец-то притихла, увлечённая покупками, новыми играми. Илиас уже почти час был не дурачком, а самым лучшим супергероем – человеком-косаткой (не спрашивайте), Мия принцессой, Лука старшим медведей. Соня – повелительницей всех и вся, человеком-косаткой в первую очередь, тот, естественно, не возражал.

Я прикрыла глаза, попросив Сашу с Василисой приглядеть за младшими, дать знать, когда им надоест спокойно крутиться вокруг наших шезлонгов.

Вытянулась, наконец-то наслаждаясь тёплыми лучами вечернего солнышка, бризом, совершенно непередаваемым, волшебным запахом моря, окутывающей меня негой.

Я столько этого ждала. Я заслужила, как никто. Хорошо-то как.

– А-а-а-а! А-а-а-а! А-а-а-а-а-а-а-а!

Подорвалась я под нечеловеческий, душераздирающий женский вопль. Не сразу поняла, что отчаянно орёт Кассандра.

Рядом со мной в панике подпрыгнули Ирина и жена Дёмы, которая прикрывала рот рукой, силясь не заржать лихой буденновской лошадью на весь отель.

Костика и Дёмы рядом не было, как и родных невестушки, которые иногда навещали нас с визитом вежливости – как-никак будущие родственники, да.

Длинные волосы Кассандры на макушке, со стороны висков и чёлки были щедро намазаны слаймом. Торчали цветными пиками в разные стороны, свисали на лоб, пуская живописную, ярко-розовую с блёстками соплю у носа, тянущуюся до подбородка.

Сама же Кассандра в ужасе визжала, пытаясь выпутаться из цепких лап слайма.

На шезлонге сидели Соня с Мией, невозмутимо скатывая разноцветную субстанцию с ладошек, в недоумении поглядывая на вопящую.

– Саша? – оглянулась я на сына Костика, который как бы должен был присмотреть за малышами… ага.

– Они в парикмахерскую играли, причёску «единорог» делали Кассандре, – развёл тот руками, как ни в чём не бывало глядя с нескрываемой победой на невестушку отца. – Слаймы вписывались в бюджет, – деловито добавил он.