6
— Ты?!
Цитриан был ошарашен не меньше, но, разумеется, первым пришёл в себя: одним прыжком оказался у дверей, щёлкнул замком и уставился на девушку со смесью изумления, недоумения и ужаса.
— Я… — начала Клементина, но флойд жестом велел ей замолчать. И так же жестами изобразил: "Ни звука. На тебе могут быть "жучки".
"Прослушивающие устройства на территории консульства запрещены международным законодательством", — яростно жестикулируя, попыталась возразить Клементина. — "Мне так сказали".
"Да. Но только когда это тенри чтили закон?"
Метнувшись к встроенному шкафу, Цитриан вынул из него предмет, похожий на миниатюрную спутниковую тарелку и принялся за дело. Периодически прибор недовольно попискивал, щёлкал и издавал другие непонятные звуки. Лишь просканировав её с головы до пят, Цитриан немного успокоился и сказал уже вслух:
— Вот тебе и "запрещено". Два диктофона — один — в пуговице, другой — в пряжке ремня. Не волнуйся, я вывел их из строя. Теперь можно говорить свободно.
Клементина шумно перевела дух.
— Вряд ли они смогли бы расшифровать эти записи. Их флойдский весьма посредственный.
— В отличие от твоего.
— Да, — она ещё раз вздохнула и устало опустилась на ближайший стул. — В отличие от моего.
— Рассказывай, — не то попросил, не то потребовал Цитриан. — Как ты дошла до жизни такой.
Разумеется, этого было не избежать. Выпрямив спину и положив руки на колени, как провинившаяся школьница, Клементина начала доклад о своих приключениях.
— Ты хоть отдаёшь себе отчёт, сколько раз ты была на волосок от гибели? — Цитриан произнёс это очень тихо, но глаза метали молнии, а голос вибрировал от еле сдерживаемого гнева.
— Ну… раза три? — робко предположила Клементина.
— Я насчитал больше, — отчеканил флойд. — Не для того мы тебя так долго готовили, чтобы… — он осекся, должно быть, осознав, что девушка вообще-то не виновата в случившемся.
— У меня не было выбора, — пробормотала Клементина. — Надо было как-то выжить. Пришлось импровизировать, — она едко усмехнулась. — Надеюсь, ты не думаешь, что тенри сумели меня перевербовать?
Цитриан возмущённо фыркнул.
— Нашла время для шуточек! Как ты могла быть столь опрометчивой, как могла так сильно рисковать собой!..
Клементина терпеливо ждала, пока флойд выговорится, выплеснув накопившиеся эмоции. В таком состоянии она видела его впервые. Обычно невозмутимый и хладнокровный, сейчас Цитриан был вне себя от гнева, у него только что пар из ушей не валил.
— Камеру сломали, — пробубнила она, как только флойд на секунду замолчал, чтобы перевести дыхание. — Мне нужны были деньги, чтобы купить новую… Вы получили отснятый материал?
Цитриан кивнул.
— Этого недостаточно, — решительно заявила Клементина.
— Это уже немало.
— Мало! Нужно ещё.
— И где же ты его достанешь, — с иронией поинтересовался флойд, — если будешь безвылазно сидеть в консульстве?
Клементина смутилась. Об этом она не подумала.
— Видеоролики из их сетей? — неуверенно предложила она. — По официальным новостным каналам такое не покажут, там крутят исключительно рафинированную пропаганду. Но в зашифрованном сегменте глобальной сети цензуры нет.
— Спорный вариант, — подумав, резюмировал Цитриан. — Ты должна воочию видеть происходящее. Люди скажут, подделка и монтаж. Тем более, что половина этого шлака, что болтается в сети, таковым и является.
— Есть другая идея, — Клементина постаралась поймать его взгляд. — Не знаю, одобришь ты её или нет, но… — она смущённо замялась. Отчасти потому, что не знала, с чего начать, отчасти — потому что сама не была уверена до конца в жизнеспособности своего дерзкого плана.
— Кажется, я уже начинаю догадываться, к чему ты клонишь, — раздался сухой щелчок: Цитриан хлестнул хвостом по полу. — Ты надеешься дезинформировать тенрийцев с помощью сведений, которые тебе якобы удалось разузнать, причём так, чтобы это смешало им карты и дало нам преимущество или как минимум лишний козырь… М-да… Твоё нынешнее положение подходит для такой роли как нельзя лучше. А ведь тенри действительно могут поверить… — он замолчал, задумчиво теребя кончик хвоста. — Клементина, ты, конечно, мыслишь верно. Но это невообразимо опасно…
— Я осознаю́ риск, — быстро вставила Клементина.
— Осознаёт она, — беззлобно буркнул Цитриан. — Не всё так просто. Я не могу принимать столь важные тактические решения в одиночку. Нужно всё тщательно взвесить, продумать, просчитать.
Ага. Одним словом, "посоветоваться с шефом". Клементина наморщила лоб. Всплывшая в памяти фраза откликнулась в сердце чем-то до боли знакомым, полузабытым, словно из далёкого детства — или из прошлой жизни.
— Хоть убейте, не помню, откуда цитата, — пробормотала она. — Кажется, из какого-то старого фильма…
— Ты о чём? — встрепенулся Цитриан.
— Да так… Неважно.
— Слушай меня очень внимательно, — он посерьёзнел. — Ничего не предпринимай без моего ведома, одобрения и согласия. Никакой отсебятины, поняла? И ни в коем случае не позволь тенрийцам усомниться в твоей лояльности.
Клементина покладисто покивала в ответ.
— Насчёт твоей идеи… — продолжал флойд. — Надо всё тщательно продумать, а не пороть горячку и не рубить с плеча. Один неверный шаг — и мы сделаем только хуже. У Земли есть только один шанс: проголосовать против тенри. Тенри, конечно, будут юлить, изворачиваться, включат на полную мощность свою пропаганду, пустят в ход запрёщенные приёмы, но обнаглеть настолько, чтобы в открытую идти против Первого Круга, они не могут, — а Круг счёл правильным настоять на референдуме — разумеется, по всем правилам.
— А дата референдума уже назначена? — не удержавшись, спросила Клементина.
— Да. Через два месяца, в день весеннего равноденствия.
— Но ведь это значит, что у нас почти не осталось времени! — она всплеснула руками.
— Думаешь, флойды не знают цену времени? — Цитриан сурово прищурился. — Мы — не хиорийцы, и умеем быть оперативными. Да, нужно всё просчитать. Именно поэтому я сейчас бросаю всё и лечу на Рейзен. Да, кстати, — он кашлянул. — Остальные флойды ничего о тебе не знают. Так и должно быть. Для всех ты — Лем Хизер, тенрийка, сотрудник технической службы консульства. Упаси тебя Небо заговорить на флойдском.
— Естественно, — Клементина даже немного обиделась. — Мог бы и не предупреждать.
— Тогда я с тобой прощаюсь, — он на мгновение крепко сжал её руку в своих горячих ладонях. — Время не ждёт, а с Виаллиса лучше взлетать до того, как опустятся сумерки: здешняя атмосфера слишком коварна. Под стать местным жителям… Будь осторожна, Клементина.
— Я постараюсь.
Цитриан ушёл, а Клементине ничего не оставалось, кроме как заняться своими прямыми обязанностями. Одну за другой она обошла все комнаты, стараясь при этом не попадаться флойдам на глаза, а если вдалеке слышала шаги и голоса, то сразу отворачивалась, низко наклоняла голову и усердно делала вид, что изучает информацию на своём планшете. Впрочем, флойды обращали на неё внимания не больше чем на тумбочку. Лишь один, проходя мимо, присвистнул и, повернувшись к своему спутнику, негромко произнёс:
— Гляди-ка, кажись, новенькая. Что-то я не видел её здесь раньше.
— Ага, — раздалось в ответ. — Я тоже её не видел.
— Как насчёт церемонии посвящения?
Клементина вздрогнула. Она понятия не имела, в чем эта самая "церемония посвящения" состоит, и получать этот, без сомнения, бесценнейший опыт ей совершенно не хотелось. Поэтому, не дожидаясь ответа, она свернула голограмму и быстрым шагом направилась по коридору.
Но не успела. Её окликнули. По-тенрийски, так, чтобы она поняла.
— Эй, ты! Барышня, постой!
Пришлось остановиться.
— Вы… меня? — не без труда заставив себя перейти на тенрийский, откликнулась она.
— Тебя, тебя. Новенькая?
Клементина нервно кивнула.
— У нас фуршет в Сиреневом зале. А ваша автоматика из рук вон плохо справляется с сервировкой.
— Да и напитки разливает слишком медленно, — в тоне флойдов слышалась неприкрытая насмешка.
— Примите мои извинения. Я отправлю заявку в ремонтную службу, — пробубнила Клементина на одной ноте.
— Нет уж, — возразил флойд, широко улыбаясь. — Никакая техника не способна заменить живого официанта. Будешь прислуживать нам на фуршете самолично.
— Если вас не устраивает тенрийская техника, почему бы вам не пользоваться своей? — не выдержав, поинтересовалась Клементина. — Насколько я знаю, ваши технологии в этой сфере ничуть не уступают нашим.
Флойды переглянулись. На их лицах мелькнуло недоумение, если не сказать — подозрение.
— Потому что это запрещено. Вашими же, кстати, законами. Неужели ты не в курсе таких элементарных вещей?.. Ты вообще откуда такая умная взялась, красавица?
Клементина поняла, что сморозила несусветную глупость. Придётся выкручиваться.
— Я тут первый день работаю, — виновато пролепетала она, старательно хлопая ресницами. Оказывается, притворяться дурочкой куда сложнее, чем она полагала. — Простите. Я не хотела вас оскорбить.
Флойды вновь переглянулись. Если даже они и сделали какие-то выводы на её счёт, то делиться ими они явно не собирались.
— Ждём тебя в Сиреневом зале, — небрежно бросил один из них, и они зашагали прочь.
На деле играть роль официантки оказалось не так уж и трудно. По большому счёту, работа эта сводилась к самым элементарным функциям: налей-подай-принеси-унеси, хотя выматывала так, что будь здоров. О том, чтобы присесть передохнуть хоть на минутку, девушка не могла и мечтать: приходилось всё время бегать. Складывалось впечатление, что флойды нарочно её гоняют, словно это доставляет им удовольствие. Но ослушаться Клементина не смела. А чтобы отвлечься от усталости, пыталась прислушиваться к разговорам. Надо же будет что-то наплести своим "работодателям".
К сожалению — или к счастью — флойды не обсуждали ничего действительно серьёзного. Судачили о погоде, перетирали косточки общим знакомым, хвастались обновками и дискутировали о тонкостях пилотирования межзвёздных катеров последнего поколения, вдаваясь в такие дебри технических подробностей, что Клементина не понимала из их полемики ни слова. Ещё несколько раз упоминался некий энергетический саммит, озвучивались мнения, кто именно войдёт во флойдскую делегацию, и будет ли ратифицирован какой-то там пакт о сотрудничестве в сфере энергетики. Как она поняла из отдельных реплик, флойды были не против ратифицировать пакт, но шер-нуа, их ближайшие союзники, высказывались категорически против, — а значит, ратификация вышеупомянутому пакту не светила.
Под конец, когда флойды потихоньку начали расходиться, а на неё перестали обращать внимание, Клементина решила, что с неё хватит, и стала подумывать, как бы поаккуратнее улизнуть. Подходящий момент не заставил себя ждать: когда почти все флойды смотрели в сторону, девушка попятилась — и бесшумно юркнула за дверь.
Если это и есть пресловутая "церемония посвящения", то ей найдётся, что сказать Цитриану в их следующую встречу! Мог бы и предупредить по-дружески, что у них тут принято так издеваться над тенрийскими девушками из стаффа.
Ноги гудели от усталости. Кое-как добравшись до первого попавшегося зала, где было, на что присесть, Клементина обессиленно рухнула на низкий диван, раскинув руки в стороны.
До конца смены ещё несколько часов. Хорошо, если бы ей удалось переждать их здесь, в одиночестве и тишине, вдали от суеты.
Тишина, к слову, была здесь довольно условной: на дальней стене слабо светился голографический проектор, сопровождая трёхмерную картинку закадровым голосом, беспрерывно бормотавшим по-флойдски.
Прислушиваться не хотелось. Хотелось забыться и подремать, предварительно послав подальше всех: и тенрийцев, и флойдов, и даже шер-нуа — последних просто за компанию. Тем более, что проектор транслировал какие-то нудные новостные сводки, не представляющие собой никакой ценности.
Ещё немного — и Клементина действительно провалилась бы в сон под мерное бормотание диктора, если бы не услышала вдруг знакомое имя.
"…лорда Фау".
Сонливость как рукой сняло. Она открыла глаза и увидела картинку: вид на огромное богатое поместье с высоты птичьего полёта. Это была всего лишь голограмма, но даже так от роскоши и величия открывшегося её взгляду пейзажа захватывало дух.
"Как стало известно нашему корреспонденту, ещё один завидный холостяк столицы принял решение связать себя брачными узами. Лорд Крейн Гаррет, глава рода Крейн сообщил о помолвке старшего сына и наследника рода Крейна Фау и леди Крионны Шерибон".
В лицо будто плеснули ртутью.
"Этот союз, как все мы ожидаем, примирит два старейших и благороднейших аристократических рода, устранит существующие разногласия и объединит наш народ в столь непростое для державы время…"
На несколько секунд на голограмме показалось лицо незнакомого флойда. Сходство с Крейном Фау было неоспоримым: очевидно, его отец, господин Гаррет.
К острой боли прибавилось другое чувство: горькая, жгучая обида.
"Мой наследник воспитывался как достойный представитель общества и продолжатель рода, — даже голоса у них были похожи. — Настало время ему исполнить сыновний долг".
Картинка поменялась — теперь на голограмме возникла фигура Крейна Фау. На ней "достойный продолжатель рода" в новенькой пилотской форме стоял навытяжку в строю своих соплеменников, и, похоже, получал какие-то награды. Он выглядел точно таким же, каким постоянно являлся ей во снах, только волосы его были немного короче и не столь вырвиглазно яркие.
Подстригся и перекрасился. Остепенился. Нашёл себе достойную партию.
В глазах предательски защипало. Как вырубить этот чёртов телетранслятор?..
И вновь картинка сменилась, явив ей ту, что стала избранницей Крейна-младшего и должна была вскоре стать его невестой, женой и лиэнти. С точки зрения флойдов она, должно быть, была невероятно красива; Клементине сложно было судить, но она невольно отметила и густые темно-синие волосы, и тонкие, будто у куклы, черты лица, и огромные сияющие глаза, в которых плескалась масса эмоций: наслаждение моментом, восторг, эйфория и, на самом дне этого приторно-сладкого коктейля — жадное, клокочущее нетерпение.
"Мы с Фау созданы друг для друга, в том нет никаких сомнений, — жеманно улыбаясь и явно красуясь на камеру, прощебетала она. — Порой так бывает: видишь его и понимаешь — это судьба…"
Ага. Судьба.
Когда-то Фау говорил ей то же самое. Только в его голосе не было фальшиво-слащавых интонаций, он был искренен — настолько, что она ему поверила.
Поверила, расслабилась и обнажила перед ним сердце и душу.
Интересно, что бы он сказал ей, если бы им довелось встретиться вновь? "Я ошибся в тебе" (или в себе?) "С тобой было занятно, но ты мне больше не нужна". "Прости, детка, но ты мне не подходишь". "Мои соплеменники никогда не поймут и не примут мой выбор".
А какая, к черту, разница, что он сказал бы ей? Как ни посмотри, это прозвучало бы одинаково подло и пошло.
"…и, конечно же, я хочу поблагодарить всех, кто сейчас шлёт нам свои поздравления и пожелания счастья…"
Всё, с неё хватит. Клементина вскочила с дивана, бросилась к злосчастному проектору и только успела занести руку для удара, как услышала шаги и звук открывающейся двери.
На пороге стоял незнакомый флойд. Кажется, его не было на фуршете.
Клементина успела сделать шаг назад и спрятать руки за спину. Стереть с лица мокрые дорожки слёз было не успеть никак.
— Звёзды светят вам, — вежливо поздоровался флойд. По-тенрийски он говорил с сильным акцентом, видимо, сказывался недостаток опыта.
— И вам, — заикаясь, пробормотала Клементина.
— Вы, должно быть, мадмуазель Лем Хизер? — продолжал флойд. От его внимательного взгляда не укрылось её состояние, но причину его он истолковал совершенно неверно. — Я приношу свои извинения за недостойное поведение своих коллег. Уверяю вас, их глупое ребячество не останется безнаказанным. Видите ли, традиции с большим трудом поддаются искоренению, а наш народ всегда отличался консерватизмом и трепетным отношением к корням… Вам сложно понять. В любом случае, впредь подобного не повторится.
Взгляд флойда упал на голограмму, где красовалась планета, похожая на огромную бирюзовую жемчужину. На лицо его набежало облако, он посмотрел на Клементину, успевшую к этому моменту незаметно вытереть глаза рукавом.
— Очень красивая планета, — сказала Клементина только для того, чтобы заполнить неудобную паузу. — Облака… И цвет океана…
— Это Мио, — сухо ответил флойд. — Моя родина. Можете быть свободны, мадмуазель Хизер.
Дважды повторять не было нужды.
"Мио"… Она вспомнила уроки Цитриана. Планета, оккупированная тенрийцами якобы "во избежание возможных вооружённых провокаций" и "ради поддержания мира в галактике", а на деле — исключительно из шкурного интереса. Неудивительно, что флойд зыркнул на неё волком. Пусть лично она не имеет никакого отношения к оккупации их "небесной жемчужины", но для него она — тенрийка, представительница враждебной цивилизации.
Внезапно Клементина почувствовала, что злится сама на себя. Размазня и рохля! Стоило ей увидеть Фау — причём даже не вживую, а всего лишь в виде голографической проекции, и она расклеилась как школьница-отличница, получившая тройку в четверти.
За этими сумбурными мыслями её застал громкий повелительный окрик. Оказывается, она сама не заметила, как пересекла проходную и добрела до служебного корпуса.
— Мадмуазель Хизер, наконец-то.
У дверей, снисходительно улыбаясь уголком рта, её ждал — или правильнее будет сказать, поджидал Тилль де Орсайен собственной персоной.
Откровенно говоря, Клементина от всей души надеялась, что судьба никогда больше не сведёт её с этим типом. Как оказалось, надеялась напрасно.
— Звёзды светят вам, — откликнулась она, останавливаясь на почтительном расстоянии. Исходившую от него опасность она чуяла за километр.
Тенриец снисходительно улыбнулся. В его наигранной улыбке сквозило что-то плотоядное.
— Поговорим?
Клементина пожала плечами. Как будто она могла отказаться.
Он жестом пригласил её в одну из комнат, куда она прежде не заходила. Обстановка здесь была самая незамысловатая: низенький столик, несколько мягких кресел, располагающих к долгой беседе, да автомат для напитков у дальней стены. Вмонтированные в потолок невидимые светильники давали приглушённый мягко-сиреневый свет.
— У вас усталый вид. Может быть, чаю?
— Может, лучше сразу к делу?
Тенриец мягко рассмеялся. Как сытый кот, играющий с пойманной мышью, или нет — как учёный, обнаруживший в своей лаборатории весьма редкую и необычную мышь, и теперь размышляющий, пустить её на опыты или пока повременить — и изучить как следует.
— Хватит канителиться, вы хотели сказать? — господин де Орсайен понимающе хмыкнул. — Что ж, понимаю, я тоже не люблю лишних проволочек и увертюр. Впрочем, их бы и не было, не удери вы из Корто-эн-Боро… Я, пожалуй, все-таки выпью чего-нибудь. И вам советую. Спешить нам теперь некуда.
Клементина почувствовала, будто внутри неё вибрирует до отказа натянутая струна. Двигаясь медленно, чтобы ненароком не оборвать её, она прошла в комнату и опустилась в кресло, крепко стиснув зубы. Нужно взвешивать каждое слово, строго напомнила она себе.
— Я сразу почувствовал, что с вами что-то не так, — тенриец подкрепил свои слова кривоватой улыбкой. — Внутреннее чутьё, оттачиваемое годами… А в Корто-эн-Боро мои догадки подтвердились. Что-то не так — но что именно?.. Я решил за вами проследить… — он придвинул к ней дымящийся бокал. — Это вам.
Кивнув, Клементина судорожно сжала бокал. Ей сильно хотелось пить, но она скорее умерла бы от жажды, чем попробовала бы неизвестную жидкость из рук тенрийца, только что признавшегося, что "решил проследить за ней".
— Итак, вы сбежали, уехали на другой конец света, отправились прямиком в "серую зону", словом, залегли на дно. При этом ничего подозрительного вы вроде бы не делали — за исключением самого факта побега. Средств на жизнь у вас было достаточно, и это могло затянуться надолго. Тогда мы решили слегка подстегнуть события — организовали ограбление и установили за вами слежку, чтобы посмотреть, как вы поступите. Пойдёте ли в полицию, обратитесь ли к родственникам, друзьям, куда отправитесь — словом, каков будет ваш следующий шаг. И здесь вы вновь меня удивили. Вы не стали просить помощи, а решили выбираться самостоятельно. Это заслуживает уважения, но глупо. Будучи одиночкой, не имея ничьей поддержки за спиной, сложно выжить в любом мире.
Он так многозначительно выделил интонацией "в любом", что Клементина перестала дышать.
— Признаться, у меня было несколько версий, — невозмутимо продолжал господин де Орсайен. — Но ни одна из них даже отдалённо не приблизилась к истине… Скажите, почему вы сразу не признались во всём?
Клементина почувствовала, что земля уходит у неё из-под ног, как во время извержения вулкана на Анде, а внизу разверзается дышащая затхлой тьмой бездонная пропасть. Неужели вся её хвалёная конспирация — детский лепет?!
Но, похоже, вопрос был риторический, потому что её собеседник после коротенькой паузы заговорил вновь:
— То, что сотворили с вами флойды, — чудовищно. Одно это могло бы послужить поводом для войны, но после драки, как говорится, кулаками не машут — к тому же, повод у нас и без того найдётся. А ваши случайно приобретённые способности… Флойды просчитались. Они хотели стереть вашу личность, а в итоге наградили уникальным талантом, подарив нам тем самым козырную карту… Вы хоть представляете себе, насколько вы ценны, мадмуазель Хизер?
У Клементины немного отлегло от сердца.
— Я как-то не задумывалась об этом, — промямлила она, плотно сцепив пальцы — чтобы тенриец не заметил, как у неё дрожат руки.
— Как и я, — Тилль де Орсайен хмыкнул. — В какой-то момент я потерял вас из виду — ребята Тиэна Октавио чуть-чуть опередили моих и увели вас прямо у меня из-под носа. Признаться честно, они заставили меня понервничать. Но когда мне доложили, что старине Раушу удалось заполучить девчонку, в совершенстве владеющую флойдским, я понял: речь идёт о вас. У меня даже возникли определённые опасения на ваш счёт… А не удалось ли часом флойдам переманить вас на свою сторону? — он заговорщицки подмигнул.
Клементина взволнованно вспыхнула. Сердце заколотилось часто-часто.
— Шутите? Я флойдов ненавижу, — вибрирующим от эмоций голосом ответила она. Абсолютно искренне, кстати. Правда, думала она в тот момент о совершенно конкретном флойде. — Попробовали бы они переманить меня! Я…
— Верю, верю, — тенриец, смеясь, замахал руками. — Наши хвостатые соседи — те ещё пижоны и чистоплюи, да и в целом малопривлекательные существа.
— Вы совершенно правы, — кивнула Клементина. — Можете не сомневаться: я сделаю всё, чтобы разузнать их коварные планы. Увы, сегодня мне не удалось услышать ничего сколько-нибудь значимого… А о Земле они вообще не упоминали.
— О Земле? — Тилль де Орсайен мигом напрягся, подобрался, черты его лица заострились, в глазах сверкнул хищный блеск.
Клементина поняла, что ляпнула лишнего.
— Не знал, что старина Рауш успел настолько глубоко посвятить вас в наши дела.
— Господин Рауш мне ничего не говорил, — чёрт, опять нужно было выкручиваться!
— Откуда же вы знаете о Земле?
— Репортаж видела… по какому-то новостному каналу, — она постаралась изобразить искреннее недоумение. — Разве это тайна?
Тилль де Орсайен заметно успокоился, но хищный блеск из его глаз не исчез до конца.
— Да, на данный момент вопрос статуса планеты, известной как Земля, стоит весьма остро, а её переход под нашу юрисдикцию — одна из первостепенных внешнеполитических задач… Флойды, конечно, попытаются этому помешать, — господин де Орсайен издал коротенький смешок. — А мы, в свою очередь, должны помешать флойдам.
— Одна-единственная планетка, и та на периферии, — пробормотала Клементина после паузы. — Честно говоря, не понимаю, почему вокруг неё такая шумиха. По мне, так овчинка выделки не стоит… — она прикусила язык, осознав, что зашла слишком далеко в своих рассуждениях и сейчас её ждет суровая отповедь из разряда "не рассуждай о том, в чём не разбираешься", "не суй свой нос не в своё дело" и вообще "дилетантам следует помалкивать". Однако Тилль де Орсайен лишь рассмеялся — снисходительно, но беззлобно.
— Да, на первый взгляд так и есть. Более того, так рассуждают почти все обыватели. Но политика, особенно межрасовая — дело тонкое. Заполучить Землю и сопредельное космическое пространство — задача не тактическая, а стратегическая. Мгновенных выгод не жди, но в долгосрочной перспективе это усилит нас и одновременно ослабит наших первейших соперников — флойдов.
Всем своим нутром Клементина почувствовала, что ступает на зыбкую болотистую почву политических интриг — материи, в которой она ни черта не смыслила и которую всегда считала не особо достойным занятием.
— Надеюсь, у вас есть какой-то план, — бросила она пробный камень.
— Разумеется, — господин де Орсайен со значением кивнул. — И у флойдов он, конечно же, есть. Не стоит их недооценивать. При всей их иррациональной, вывернутой наизнанку морали флойды — превосходные стратеги и умеют не только сражаться, но и побеждать.
— Насколько я понимаю, моя задача — выведать их коварные планы? — наобум предположила Клементина.
— "Выведать", пожалуй, слишком громко сказано. Но с твоими способностями вполне возможно что-то разнюхать и разузнать. Отдельные реплики, на первый взгляд ничего не значащие, слова, брошенные вскользь, звуки, эмоции, жесты, взгляды — всё это важно. Каждая мелочь может нести в себе крупицу информации, на поверку способную оказаться бесценной. Учись обращать внимание на незначительные детали, не ленись записывать — лучше не полагаться на память.
"Вот бы разузнать планы тенри", — невольно подумала Клементина, не забывая покладисто кивать с сосредоточенным видом.
— Мы намерены провести референдум среди коренного населения Земли, — продолжал Тилль де Орсайен. — Инициатива была направлена в Первый Круг, и разумеется, они не смогли нам отказать.
— Референдум? — от волнения голос её охрип. — Да, в новостях говорили об этом… Н-но… Разве не опрометчиво столь важное решение отдавать на откуп аборигенам? Что, если они проголосуют против?..
— Весьма маловероятно. Почва подготовлена, наши агенты работали над этим долгие годы, а наша пропаганда довершит дело. Но тем не менее, вы правы: мы не можем всецело полагаться на авось. Флойды вполне способны подложить нам свинью — и хотя любая агитация прямо запрещена флойдам специальной директивой Первого Круга, как говорится, всё может быть. Тем важнее сейчас постараться выяснить, что задумали наши враги — чтобы успеть разработать и принять контрмеры.
Они проговорили ещё полчаса; оставшееся время разговор продолжался в том же духе. Похоже, Тилль де Орсайен действительно не догадывался о её земном происхождении — малейшие подозрения на её счёт привели бы к тому, что их беседа происходила бы в совершенно ином ключе. Мысленно Клементина поздравила себя с крошечной победой: ей удалось отвести от себя возможные подозрения (пусть до поры до времени), доказать свою полезность и получить какую-никакую защиту (а также еду и крышу над головой), что в её положении было немаловажно. Ближайшее будущее уже не представлялось ей расплывчатым и туманным, как во время её пребывания в Корто-эн-Боро и особенно — в "серой" зоне, а главное: у неё теперь появилась цель. Даже не цель, а Цель.
Вот только как воплотить её в реальность, и вообще, с какого боку к ней подступиться, она пока не имела ни малейшего представления. Вероятно, стоило обсудить это с флойдами, но Клементина понимала: её предложение наверняка воспримут в штыки — дескать, слишком опасно, да и результат вилами на воде писан. К тому же, Цитриан улетел, а без него раскрывать своё инкогнито перед другими флойдами она опасалась: неизвестно ещё, как они отреагируют на её шокирующие откровения. Слишком многое пришлось бы объяснять — а в отсутствие Цитриана это было бы в разы сложнее.
Всю неделю Клементина обмозговывала свою идею, которая обрастала новыми и новыми деталями — и, конечно, сложностями. Всю неделю она старалась не попадаться флойдам на глаза, начисто игнорируя свои "должностные обязанности" тенрийской шпионки, — а для Рауша каждый раз на ходу выдумывая всякую чепуху. Долго так продолжаться, конечно, не могло, но она надеялась, что Цитриан вот-вот вернётся.
— …Так ты с нами?
— А? — Клементина ошалело заморгала, силясь понять суть разговора.
— Опять витаешь в облаках, Хизер? Так ты идёшь с нами в клуб или нет?
Точно. Девушки уже битый час обсуждают планы на вечер.
— Иду, — машинально кивнула она, не вдаваясь в подробности. Очевидно, что именно такого ответа от неё ждали — так зачем разочаровывать девчонок? С коллегами следовало поддерживать хотя бы видимость приятельских отношений — а вступать в конфронтацию и тем более конфликтовать в её ситуации было вообще противопоказано.
Вообще-то Клементина вовсе не была уверена, что ей дозволено покидать периметр без ведома, хотя прямо о подобном запрете ей никто не сообщал. Впрочем, в случае разоблачения у неё будет железобетонное оправдание её проступка: ничего не знала — не ведала, девочки позвали, не хотелось отрываться от коллектива.
В клубе было пёстро, вычурно и шумно. А ещё — очень душно. Воздух, напитанный сложной смесью парфюмов собравшихся здесь гостей и чем-то слегка напоминающим восточные благовония, с трудом проходил в лёгкие.
Звучала музыка, одна композиция сменяла другую. За динамичной последовала медленная, тягучая, киселеобразная, за ней — что-то совсем странное, состоящее из перезвона колокольчиков, ударных и вплетающегося туда писклявого женского вокала. В какофонии мелодий и ритмов инопланетной эстрады ухо то и дело вылавливало знакомые мотивы, но всякий раз они обрывались совершенно чуждыми аккордами, настойчиво напоминая Клементине: ты не у себя дома.
А тем временем её спутницы веселились на полную катушку: танцевали, пили и снова танцевали. Почти все они уже успели обзавестись партнёрами противоположного пола, и судя по взглядам, полным страсти и плотского желания, каждый из них рассчитывал на закономерное продолжение.
Клементина тоже выпила какой-то самый безобидный коктейль: не удовольствия ради, а, скорее, порядка для. Как выяснилось, зря: в сознании помутилось, вдобавок накатила какая-то странная отрешённость, будто всё происходящее — понарошку, а не на самом деле, будто окружающая действительность — хорошо отрежиссированное иммерсивное шоу, где она — и актёр, и зритель одновременно.
Цитриан утверждал, что напитки тенрийцев относительно безопасны — кроме строго определённого перечня, который он заставил выучить наизусть. Может, у флойдов неверные сведения? Или, скорее, тут сказалось отсутствие должной "практики"?
Голова кружилась, и все вокруг кружилось тоже, удивительным образом попадая в такт музыке. Надо выбраться на свежий воздух. Удушливые ароматы, витающие в воздухе, лишь усиливали дурманящий эффект коварного тенрийского коктейля.
На улице оказалось прохладно и влажно. Порыв ветра ударил в лицо, взъерошив волосы. С минуту она стояла, опершись руками о какой-то постамент и глубоко дыша открытым ртом. Потом присела прямо на бордюр.
Здесь было необычайно тихо — все запахи и звуки остались там, внутри. По мере того, как коктейльный дурман улетучивался, к ней возвращалась привычная ясность ума.
С ночного неба на тенрийский мир взирали молчаливые звёзды. В густых зарослях под самыми окнами кто-то непрестанно копошился и хихикал, и Клементина сочла за лучшее отойти подальше.
Ну его, этот клуб. Лучше вернуться, а заодно прогуляться. Вряд ли кто-то расстроится из-за её отсутствия.
Сюда они приехали на такси, но расстояние было незначительным — километра три, не больше, да и дорогу она отлично запомнила. Ничего, доберётся.
Убедившись, что вокруг никого нет и за ней никто не следит, Клементина не спеша зашагала по мощённой мелкой плиткой дороге. Плитка слегка фосфоресцировала, подчёркивая ночной мрак. Ночи в столице Виаллиса стояли тёмные.
Интересно, что происходит сейчас на Земле?.. Поверят ли люди тенрийцам, поведутся ли на их пропаганду, клюнут ли на обещания сладкой жизни? За две сотни лет флойды вырастили поколение ненавистников пришельцев со звёзд, да и вообще всего чужеродного, но тенри — не такие. Тенри выглядят как люди. И этим они подкупают. Без хвостов и малиново-красных глаз, с кожей нормального цвета, не внушающие отвращение, неприятие или страх одним своим видом. Соблазнительно, не правда ли? А стоит тенрийцам пообещать всё то, что флойды запрещали два века подряд — тут даже у самых закоснелых скептиков дрогнет сердце.
Но ведь должны же быть у тенри слабые места! И власть имущие наверняка знают их. Возможно даже господину де Орсайену что-то известно.
Вот бы разузнать…
Раздавшийся позади шорох заставил её вздрогнуть и резко обернуться. Маячившие сзади силуэты шустро юркнули в кусты.
Кто-то следует за ней по пятам… Может быть, от самого клуба. Вот растяпа! Предаётся бесплодным мечтам, нет чтоб смотреть в оба!
Клементина ускорила шаг. Преследователи — тоже. Мысли её уже не текли размеренно и плавно, а метались как ополоумевшие шаровые молнии.
— Эй, красотка! Погоди, не убегай!
— Куда намылилась?
Ей стало страшно. Что она может противопоставить компании из трёх рослых мужчин, к тому же в стельку пьяных?
Только спокойствие и уверенность. Негусто, но никакого оружия у неё нет.
— Оставьте меня в покое, — Клементина собрала своё мужество, чтобы не повысить голос ни на полтона. — Мне завтра рано на работу.
Серый забор, окружавший Консульство, был уже близко.
Парни дружно присвистнули.
— Ты, что, работаешь во флойдском консульстве?
— То есть, предпочитаешь этих хвостатых? А с нормальными мужчинами не пробовала?
— Красотка якшается с флойдами, — самый высокий ткнул в бок своего приятеля. — Вряд ли мы сможем её чем-то удивить… — он вдруг повернулся к Клементине и заглянул ей в глаза, сально ухмыляясь. — Но мы постараемся, правда?
Шаг, другой — и она сорвалась с места и бросилась бежать. Плохой вариант, но, увы, единственный. Хватая воздух, Клементина в отчаянии подумала, что её могут заметить из окон зданий — но потом сообразила, что в столь поздний час все наверняка спят мёртвым сном, а не глазеют в окна в ожидании зрелищ.
Догнали её в два счета — в какой бы физической форме она не была, тягаться с тенрийцами было попросту смешно. Сбили с ног, сбив заодно и дыхание. Дёрнули за платье — но внезапно отпустили. Уткнувшись носом в землю, она не видела, что происходит сзади, но судя по звукам борьбы, с этими тремя кто-то вступил в отчаянную схватку.
И тут она услышала то, от чего у неё душа ушла в пятки. Простой вопрос — но за мгновение вся жизнь пронеслась перед глазами — потому что голос на идеальном тенрийском назвал её по имени.
По её настоящему, земному имени.
— Клементина, ты цела?!