7

С неистово колотящимся сердцем Клементина обернулась, чтобы посмотреть, кто пришёл ей на помощь. И обнаружила прямо перед собой того, кого меньше всего ожидала здесь увидеть. Имя удалось вспомнить не сразу.

— Эээ… Бенедикт Нортон? — ошеломлённо пробормотала она.

Мужчина коротко кивнул, с беспокойством озираясь по сторонам. Один из оглушённых им гуляк шевельнулся и хрипло застонал.

— Уходим! — без лишних церемоний Бенедикт Нортон схватил её за руку и потащил за собой.

Клементина не сопротивлялась: она была слишком напугана нападением и вдобавок слишком ошарашена появлением нежданного спасителя. К тому же вряд ли от соотечественника стоит ждать бо́льших неприятностей, чем от тенрийских отморозков.

Через пару кварталов они нырнули в какую-то подворотню, её спутник извлёк что-то похожее на магнитный ключ, отпер одну из дверей, а спустя минуту Клементина стояла в донельзя тесной прихожей, зажатая между одноместным гравискутером и какими-то коробками, составленными одна на другую до самого потолка.

— Где это мы? — непроизвольно вырвалось у неё.

— У меня дома. Вернее, в моем временном пристанище. Я снял эту конуру, так как мне велено было держаться поближе к тебе.

У Клементины от обилия новой информации голова пошла кругом.

— Поближе ко… мне? — она зажмурилась до боли в глазах, безуспешно стараясь собраться с мыслями. — Погоди. Давай по порядку. Как ты вообще здесь очутился? Кто тебе велел следить за мной? И откуда, чёрт побери, ты знаешь тенрийский?!

Бенедикт Нортон устало вздохнул.

— Проходи. Выпьем чаю. Точнее, той бадяги, которую здесь называют "чаем"… — видя, что девушка смотрит на него с возрастающим недоверием, он усмехнулся и добавил с иронией: — Можешь не беспокоиться, я не работаю на тенри.

Клементина не удержалась от нервного смешка: если бы инспектор Нортон на поверку оказался тенрийским шпионом, она, должно быть, окончательно тронулась бы умом от всего происходящего.

За прихожей обнаружилась ещё одна комнатёнка, чуть-чуть побольше. Здесь поместилась пара табуретов, откидной столик да крошечный автомат с напитками. Выбор возможных вариантов оказался, мягко говоря, небогатым, но Клементине сейчас было не до изысков. Гораздо больше её занимал человек, суетящийся сейчас у автомата, и его история.

Она огляделась. Над головой лениво вращал лопастями встроенный в потолок вентилятор. Единственное крошечное окно, забранное частой решеткой, смотрело в глухую кирпичную стену.

— Ты ушла тогда, никому ничего не сказав, — Нортон поставил перед ней дымящуюся чашку. — Исчезла — будто сквозь землю провалилась. Телефон разбила об лёд… Я сообразил, что здесь не обошлось без флойдов. Попытался тебя разыскать…

— Зачем? — не выдержав, перебила Клементина. — Я не просила, чтоб меня искали! Я… я хотела остаться одна!

— Затем, что мне была небезразлична твоя жизнь и судьба, — негромко ответил Нортон. — Я понял, что тебя втравили во что-то весьма опасное. И понял, что должен помочь.

Клементина беззлобно фыркнула. Да уж, "втравили": с того самого дня, когда она оказалась взаперти на фойдском корабле, когда ей чуть не стерли личность, когда она вдруг стала понимать чужой язык как родной… Цепочка на первый взгляд случайных совпадений звено за звеном привела её к настоящему моменту — и в том не было ничьей вины. Виновата была разве что сама судьба, но винить судьбу — удел слабаков и себялюбцев.

— Я пришёл к флойдам, — продолжал Нортон. — И потребовал у них ответа.

Клементина попыталась представить себе лицо Теола, к которому заявляются без приглашения и начинают что-то требовать.

— А узнав, что тебе поручена некая сверхсекретная миссия, я настоял, чтобы меня отправили к тебе на подмогу. Вызвался, так сказать, добровольцем.

— И флойды согласились? — недоверчиво пробормотала Клементина.

— Нет. То есть, в конечном счёте они согласились, но далеко не сразу. Меня пытались отговорить, убеждали, что мне не выдержать нейротранзакции — а без знания языка я был бы бесполезен. Впрочем, я не успокоился, пока не добился своего.

Клементина проглотила комок в горле.

— Так ты тоже прошёл через нейротранзакцию?

— Пришлось. Приятного мало, сама знаешь, но у меня не было выбора. Флойды сказали, что полную нейротранзакцию, как у тебя, я в любом случае не выдержал бы, но закачанных в мой мозг данных хватило, чтоб худо-бедно овладеть базовыми знаниями тенрийского языка — остальное пришлось учить самостоятельно, — Нортон развёл руками и неловко закончил: — И… вот я здесь.

— В качестве соглядатая? — ощерилась Клементина. Выходит, флойды не доверяют ей до конца или не верят, что она способна справиться с возложенной на неё миссией?!

— В качестве напарника и помощника, — Нортон не обиделся на выпад.

"Мне не нужна помощь!" — чуть было не вырвалось у неё, но девушка вовремя спохватилась. Ведь Бенедикт Нортон уже помог ей — и неизвестно, чем бы дело кончилось, не окажись он поблизости так кстати.

— Я не собираюсь отбирать у тебя заслуженные лавры, — поспешно заверил её Нортон, словно испугался, что она может отвергнуть его содействие. — Я лишь хочу помочь… по мере возможностей и сил.

Клементина пристыженно замолчала. Положа руку на сердце, она была рада видеть хоть кого-то из "своих", к тому же понимала, что помощь ей действительно не помешает. Но признаваться в этом Нортону не хотелось — с её точки зрения это было всё равно что расписаться в собственной несостоятельности.

— Послушай, Нортон… — медленно проговорила она после затянувшейся паузы. — Самые отъявленные преступники человечества — невинные младенцы по сравнению с тенри. У этих… у этой расы, — не хотелось даже мимолётно сравнивать тенрийцев с людьми, — напрочь отсутствуют какие-либо моральные ограничения. Напрочь, понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Нортон. — Я уже имел удовольствие убедиться в этом. Трижды. Третий раз — только что. Я, кстати, всё заснял.

— Молодец, — раздражённо перебила Клементина. — Перешлёшь флойдам, они покажут видео на Земле, — вот только я совсем не уверена, что это — веский аргумент. Я тоже тут успела заснять кое-что, — она содрогнулась, вспомнив историю с эффом. — Но ведь и тенри развернут свою агитационную кампанию. И, поверь, наши жалкие потуги — детский лепет по сравнению с тенрийской пропагандой.

— Им не позволят, — с сомнением пробормотал Нортон.

— Уже позволили. Первый Круг дал добро на задействование всех информационных каналов человечества в целях демонстрации рекламных материалов. Тенри будут разливаться соловьями из каждого утюга… И почти наверняка выиграют этот референдум. Поэтому мы должны придумать что-то другое.

Бенедикт Нортон сник. Похоже, монолог Клементины остудил весь его пыл.

— Что, например?

— Мы должны разузнать, где их Ахиллесова пята.

— Звучит заманчиво, конечно, — Нортон даже присвистнул, впрочем, скепсис из его взгляда никуда не делся. — Но как ты собираешься это осуществить на практике?

— Я уже думала об этом, — Клементина понизила голос до полушёпота. Небрежно глотнула остывший чай, пролив половину на воротник блузки. — Я хочу попробовать подобраться к тенрийскому правительству. Как минимум, пошпионить и разведать их истинные планы. Как максимум — попытаться им помешать.

Нортон задумался.

— О том, насколько это опасно, я говорить не буду, ты это и без меня понимаешь, — буркнул он, помолчав. — Я сейчас о другом: насколько это реалистично.

— Нет ничего невозможного, — спокойно сказала Клементина. — Тем более, что с одним я уже знакома. Его зовут Тилль де Орсайен — по крайней мере, так он мне представился. Возможно, это лишь псевдоним "для посторонних", как заведено у тенри, а его истинное имя известно лишь узкому кругу близких. Но, сдаётся мне, он не последний в их пирамиде власти. Может, не ферзь, но уж точно не пешка.

Клементина в общих чертах пересказала ему свои злоключения на Виаллисе. Хотелось быть лаконичной, но лаконично не получилось: как она ни старалась, повествование заняло добрых полчаса.

— Почему ты сразу не связалась с флойдами, когда тебя обчистили? — недовольно проворчал Нортон. — Насколько я понял у тебя оставалась возможность экстренной связи на такой случай!

— Потому что тогда всё было бы зря. Флойды почти наверняка не смогли бы эвакуировать меня с Виаллиса, не избежав разоблачения.

— И ты решила импровизировать? Ты хоть понимаешь, что всё это время балансировала над пропастью?

— Понимаю. Да, я решила держаться до последнего. Я действовала на свой страх и риск. И, знаешь, Нортон… — она задумчиво вздохнула. — Я с самого начала не надеялась, что смогу уцелеть на Виаллисе. И вернуться домой.

Судя по реакции её собеседника, ему эти слова очень не понравились.

— Ты, что, решила таким экзотическим способом покончить с собой? Тебе настолько не нужна собственная жизнь? А ты подумала обо всех тех, кому ты дорога, по-настоящему дорога? О друзьях, о брате, о родителях, в конце концов?

— У них есть Стеф, — заметила Клементина. — Младшенький всегда был у родителей любимчиком, несмотря на все свои грехи. А я — квинтэссенцией разочарования и неоправданных надежд. Собирались сделать из меня звезду спорта — не вышло. Мечтали, чтобы я построила карьеру, выбилась в начальники — и вновь фиаско.

— Поэтому ты и полезла в это осиное гнездо? — воскликнул Нортон. — Чтобы доказать, что ты чего-то сто́ишь?

— Нет, — она покачала головой. — Я не хотела бы, чтобы со стороны это выглядело так. Но я не могла оставаться в стороне и сидеть сложа руки, понимаешь? Мне нужно было чем-то занять себя: чем-то сложным, тяжёлым, даже опасным, чтоб не оставалось энергии ни на что иное.

Нортон промолчал. К его чести, он не стал ни уточнять, что она имела в виду, ни как-то комментировать её слова, ни тем более пытаться возразить. Должно быть, понял, что лучше не развивать эту тему.

— А ещё потому, что я поняла: если кто и способен повлиять на ситуацию, то только я. Благодаря знаниям языков, — пояснила она. — Но, как выяснилось, я ошибалась. Ты тоже смог пройти через этот ад и не сойти с ума.

— Флойды усовершенствовали процедуру нейротранзакции, — сказал Нортон. — Но, сдаётся мне, тут дело не только в технике. Ключ к успеху — желание и воля. Именно воля помогает не потерять себя и выдержать… Как якорь. Тебя держал якорь осознания своей невиновности, ты не хотела мириться с неизбежным — и поэтому твоя личность не была стёрта.

— А тебя?

— У меня тоже был "якорь", — Нортон встал из-за стола. — Мы уже очень долго болтаем, тебя могут хватиться. Провожать не стану, мало ли. Но прикрою — на всякий пожарный. Даже здесь, в столице на ночных улицах хватает маргиналов.

Уже подходя к высокому серому забору, Клементина внезапно осознала, какой именно "якорь" Бенедикт Нортон имел в виду. Правда, поразмыслить об этом ей не дали: как только она переступила порог, на неё тут же налетел двойной вихрь такой силы, что она еле устояла на ногах.

— Где ты была? — гремел Тилль де Орсайен.

— Кто тебе позволил разгуливать по городу, да ещё и по ночам? — вторил ему Рауш. Похоже, он был разъярён ещё сильнее господина де Орсайена, что объяснялось довольно просто: ведь если бы с Клементиной что-нибудь случилось, его голова первой легла бы на плаху.

Честно говоря, Клементина подозревала, что "начальство" не одобрит её самоволку, но оказалась не готова к такому мощному натиску — главным образом потому, что её мысли сейчас были заняты совершенно другим.

— Хватит витать в облаках! — строго прикрикнул Рауш, яростно комкая в руках собственный платок. — Отвечай, когда тебе задают вопрос!

— Я же была не одна, — попыталась оправдаться Клементина, понимая, впрочем, что это звучит неубедительно и вообще по-детски. — Коллеги позвали, и я… В общем, было неловко отказываться.

— Все остальные давным-давно вернулись обратно, — ледяным тоном отчеканил господин де Орсайен. — Все, кроме тебя. Где ты шлялась всю ночь?!

— Вышла подышать свежим воздухом. За мной увязались какие-то пьяные хулиганы. Еле от них отделалась, — часть правды всегда выглядит убедительнее, чем откровенная ложь. — Извините, что заставила вас волноваться, — сбивчиво добавила она.

— Ты не имеешь права рисковать собой! — безапелляционно отрезал Рауш. — Никаких больше прогулок на свежем воздухе, тебе ясно? Что касается девчонок, с ними я тоже поговорю, можешь не сомневаться. Им никто не давал права тащить тебя на свои танцульки.

Уходя, он хлопнул дверью так, что задрожали стёкла.

Клементина перевела вопросительный взгляд на Тилля де Орсайена. Но тот молчал, очевидно, рассудив, что устроенной Раушом выволочки вполне достаточно.

— Лем, тебе нужно выспаться как следует, — заговорил господин де Орсайен уже совсем другим тоном. А ещё — впервые за все время обратился к ней по имени. — Завтра — крайне важный день. Точнее, вечер.

Клементина внутренне подобралась.

— Я рассказал кое-кому о тебе и твоих… талантах, — туманно продолжал он. — Завтра — старт межрасовой конференции по вопросам энергетики. Торжественное открытие, оглашение повестки, и, разумеется, неформальная часть.

— Я полагаю, под "неформальной частью" вы подразумеваете банкет?

— Банкет. Культурная программа. Шоу. И, разумеется, танцы.

— Ага…

— Ты очень неплохо держишься на коньках, Лем. Особенно для любителя. Да, разумеется, я видел записи. Ты ведь подрабатывала тренером в "серой зоне" до того, как оказалась здесь, не так ли?

Клементина нервно кивнула, невольно вспоминая показательные выступления фигуристов на родной Земле.

Если ей сейчас предложат поучаствовать в культурной программе в качестве фигуристки, она не раздумывая пошлёт Тилля де Орсайена сотоварищи на Кудыкину гору. А может, и подальше.

Однако предложение тенрийца оказалось ещё более обескураживающим.

— Среди гостей форума будет один флойд. Ты должна будешь приложить все усилия, чтобы сблизиться с ним.

— То есть?.. — поперхнулась Клементина.

— Познакомиться. Очаровать. Соблазнить, если нужно. И вытянуть из него всю подноготную.

От потрясения девушка не сразу нашлась с ответом.

— Но… я же не флойд… Как я могу…

— Ходят слухи, что гость, о котором идет рёчь, скажем так, неравнодушен к представителям других рас. А ещё — что он наверняка обладает весьма ценной информацией о грядущих планах флойдов. Я не склонен верить слухам и сплетням, однако это не тот случай.

— И я должна…

— Совершенно верно. Ты девчонка неглупая, к тому же симпатичная. Покори его своими глубокими познаниями языка, только смотри не переборщи — флойды не должны знать правды.

Клементина проглотила комок в горле.

— А если у меня ничего не выйдет?

— Плохо, — господин де Орсайен помрачнел, ясно давая понять, что отрицательный результат для него неприемлем. — Ходят тревожные слухи: якобы флойды наклепали бионов из аборигенов Земли и собираются заслать их к нам, дабы посеять смуту и дестабилизировать обстановку.

Вспомнив "Открытое Небо", Клементина внутренне усмехнулась: именно это сами тенрийцы с успехом проделали на Земле. Но что можно нам, нельзя врагам. Гипертрофированный патриотизм всегда с успехом оправдывает любое вероломство, любые, даже самые аморальные планы. Вот они, двойные стандарты во всей их красе.

Она представила себе перспективы охмурения неведомого ей флойда, и героизма ощутимо поубавилось. А ещё глубоко в сердце что-то тревожно кольнуло.

— Прошу прощения, но я не привыкла юлить и скрывать правду, — взвешивая каждое слово, произнесла Клементина. — Поставленная задача видится мне, мягко говоря, трудновыполнимой.

— Придётся постараться, — голос тенрийца стал сухим и жёстким, и девушка зябко передёрнула плечами. — Надеюсь, это ясно. Ну, и, разумеется, не стоит забывать об остальных флойдах. Мало ли кто из них ляпнет невзначай что-нибудь важное.

— Как вообще эту конференцию не отменили, — недоуменно пробормотала Клементина, отчаянно желая закончить разговор на другой, более тёплой ноте, — Если тенри и флойды де-факто находятся в состоянии войны? Какие могут быть разговоры, а уж тем более договоры между врагами?

Тилль де Орсайен мягко рассмеялся.

— Во все времена, как бы цивилизации не враждовали, какими непримиримыми врагами не представлялись, в определённых кругах всегда велось сотрудничество. К тому же, конференция эта не биполярная, а всеобщая, и кроме флойдов, там будет полно представителей других рас Первого Круга. А им, знаешь ли, на наши трения наплевать с высокой колокольни. Да и официально война ещё не объявлена. Пока ещё нет.

Уже засыпая, Клементина прокручивала в голове недавний разговор и задавала себе один и тот же вопрос.

Это же не может быть лорд Крейн Фау?..

* * *

Вцепившись в тонкую ножку хрустального фужера, как в спасительную соломинку, Клементина нервно переступила с ноги на ногу. Каблук не преминул зацепиться за подол — чёрт бы побрал тенри с их дурацким дресс-кодом! Чудом не упав, девушка резко дёрнула тонкую ткань, кажется, оторвав при этом оборку-другую. Ничего, тенрийское консульство не обеднеет, а оборок на платье и так осталось предостаточно — юбка настолько пышная, что она чувствует себя то ли кремовым тортом, то ли бабой для самовара.

Может быть, она нервничала бы гораздо меньше, если бы была уверена, что не встретит на этом пресловутом фуршете нежеланных знакомых. Хорошо хоть, что часть её лица скрыта ажурной полумаской: как объяснил ей господин де Орсайен, маска являлась неотъемлемым элементом дресс-кода.

Есть призрачная надежда, что Чесси (если тенрийская шпионка всё же объявится здесь) её не узнает. Чего, увы, нельзя сказать о флойдах. Увы, от флойдов не скрыться даже в кромешной темноте — с их необычайно тонким обонянием тебя мигом найдут по запаху.

Помпезная обстановка огромного, как стадион, зала, переполненного гостями, действовала на нервы, вызывая перманентное чувство тревоги и сильное желание поскорее покинуть это неуютное место. Может, сказывалось отсутствие опыта подобных светских раутов, но напряжение не отпускало ни на секунду. А пестрота красок и какофония звуков, со всех сторон обрушивающаяся на неё неудержимым водопадом, лишь усиливало это состояние, мешая сосредоточиться.

Какой-то высокопоставленный шер-нуа важно прошествовал мимо, одарив её благосклонным взглядом, что-то проворковал на своем певучем, мяукающем языке, зачерпнул из фонтанчика розовой шипучей воды, залпом осушил бокал и так же степенно удалился.

Клементина не знала языка шер-нуа и не поняла, что он ей сказал. Должно быть, просто поздоровался: по правилам их этикета полагалось приветствовать каждого, с кем довелось встретиться взглядом, пусть даже случайно.

— Хизер!

Господин де Орсайен подкрался так неслышно, что она вздрогнула.

— Видишь вон того флойда, в тёмно-красном костюме и белых перчатках? Это он.

Клементина судорожно кивнула.

Упомянутый флойд стоял к ней спиной, но отчего-то у неё возникло странное ощущение, будто он исподтишка наблюдает за ней.

— Я поняла, — прошептала она. — Я постараюсь.

— Уж постарайся.

Тоже, что ли, выпить "для храбрости"? Подобрав подол платья, Клементина подошла к ближайшему фонтанчику. Подставила фужер под струи хмельного напитка, пригубила немного и поморщилась, когда язык обожгла шипучая, пряная и невероятно острая жидкость.

На вкус точь-в-точь растворённый в воде мексиканский соус. Редкостная дрянь. И как господа тенрийцы это пьют?!

Клементина была слишком сосредоточена на том, чтобы её не стошнило, поэтому не сразу заметила, что звуковой фон вокруг изменился: музыка зазвучала чуть громче, а в мелодию стали вплетаться слова.

Я ускользаю, не оставляя след,

Ты ускользаешь, не замечая дождь

И понимаешь: больше надежды нет,

Но, позабыв о логике, чуда ждёшь.

— Вы позволите?

Намерения молодого тенрийца, склонившегося в галантном полупоклоне и протянувшего ей правую руку, нельзя было спутать ни с чем.

— Разумеется, — чинно кивнула девушка. Отказаться она не могла: это было бы верхом неприличия, а если незнакомец оказался бы лицом высокопоставленным, то вдобавок ещё и оскорблением.

— Мадмуазель Лем Хизер, если я не ошибаюсь?

Клементина вновь кивнула, невольно краснея и одновременно гадая, как бы половчее выведать имя её визави, не демонстрируя своё невежество. Однако молодой человек предвосхитил её вопрос.

— Айриш, — улыбнулся он.

Это имя ей ни о чём не говорило.

— Смею предположить, что вы — коллега господина де Орсайена, — осторожно начала Клементина, — если знаете, кто я?

— Можно и так сказать, — юноша не стал вдаваться в подробности, но осклабился так хищно, будто привык пачками есть таких "коллег" на завтрак. — Красивая песня, не правда ли?

Девушка рассеянно угукнула. Меньше всего ей сейчас хотелось вдумываться в смысл строк, нанизывающихся на музыку, как спелые семена пиона на шёлковую нитку.

Можно поверить в иллюзии до конца,

Можно отринуть корни и стать другим,

Только, увы, но не стоит игра свинца,

Если и боги, и демоны — просто дым.

Тогда почему же от этих незамысловатых слов так больно щемит сердце?..

— Вы — удивительная девушка, мадмуазель Хизер.

"Однако".

— Благодарю за искренность, господин Айриш, — откликнулась Клементина. — Даже не знаю, стоит ли расценивать это как комплимент.

— Вы решительная, смелая и уверенная в себе, — продолжал Айриш уже без улыбки — словно пытаясь таким образом подчеркнуть серьёзность сказанного. — Очень надеюсь, нам представится возможность познакомиться поближе.

Клементина напряглась, что не ускользнуло от внимания её партнера — он тоже еле заметно вздрогнул и сжал руки.

— В каком смысле?

— Разумеется, в самом целомудренном, — поспешил заверить Айриш, виртуозно переходя на равнодушный тон. Даже блеск в глазах переменился, став холодным и деловитым. — Ваши уникальные способности представляют гораздо бо́льшую ценность, чем вы думаете. И мне хотелось бы верить, что они ещё послужат на благо державы.

"Мне тоже. Вот только не будем уточнять, на благо какой именно державы они должны послужить".

Они медленно кружили по залу, ловко огибая колонны и танцующие пары. К счастью, все тенрийские танцы были донельзя простыми: Клементине не составило никакого труда разучить незамысловатые движения.

За океаном вечности правда дороже слов.

Даму, что там скрывается, люди зовут любовь.

За океаном вечности ты разыщи меня.

В паре шагов от пропасти, на горизонте дня.

Зря она прислушалась к песне. Сердце опять сжала железными тисками необъяснимая тоска, на глаза навернулись непрошенные слёзы. Будто она сама сейчас оказалась у края пропасти, и один-единственный толчок был способен привести к непоправимому…

К сожалению, её эмоциональное состояние не укрылось от внимания тенрийца.

— Вы грустны, — проницательно заметил он. — Надеюсь, не мои более чем посредственные танцевальные навыки тому причиной?

Клементина вымученно улыбнулась.

— Что вы…

— А в чём же тогда дело?

— Чтоб вы понимали, господин Айриш, я не отважная воительница, не альтруист и не герой. И я не искала приключений — они нашли меня сами. А вслед за ними — эта странная работа… — Клементина осторожно подняла взгляд на своего партнёра — он смотрел внимательно и настороженно. — Простите, если моё признание разочаровало вас.

Похоже, она наговорила лишнего. И кто её за язык тянул, спрашивается? Или это тенрийский пунш так действует?

— Напротив. Ваша откровенность делает вам честь, — тенриец мягко крутанул её в такт последним аккордам, отпустил и церемонно поклонился, невольно покосившись на флойда в красном костюме, всё так же стоявшего в отдалении и степенно беседовавшего с рослым нескладным хиорийцем. — Знаю, у вас дела… Не стану вас более задерживать. Рад был познакомиться, мадмуазель Хизер. Надеюсь, это не последняя наша встреча. И спасибо за танец.

Полная самых тревожных предчувствий, Клементина двинулась к флойду, на ходу придумывая, как начать разговор, чтобы это выглядело естественно и ненавязчиво, как он внезапно обернулся — и девушка с ужасом узнала в нём Крейна Фау.