8

В горле разом пересохло, слюна стала тягучей и вязкой, как карамелизированный сахарный сироп.

Сомнений быть не могло. Даже если бы у Фау имелся клон, двойник или брат-близнец, Клементина ясно осознавала: это именно он.

Сердце заколотилось так, что все флойды в зале наверняка услышали его отчаянный стук. Но Фау отреагировал секундой раньше: прищурился, завертел головой, жадно втягивая носом воздух. Учуял.

Но Клементина уже со всех ног спешила прочь — настолько быстро, насколько позволяли высокие каблуки, пышное платье и этикет.

Прочь из этого шумного зала, полного расфуфыренных гостей, фальшивых слащавых улыбок, льстивых слов и ложных обещаний! А главное, подальше от Фау. У неё нет ни малейшего желания вновь лицезреть его пронзительные рубиново-красные глаза, ощущать аромат его волос, слышать его бархатный голос… чтобы после вновь оказаться брошенной на девятый круг бесконечных страданий.

Хватит. Настрадалась.

Что он вообще здесь забыл? Глупо предполагать, что это случайность, и ещё глупее — что флойд здесь из-за неё.

Скрыться из виду, затеряться в толпе… К сожалению, толпа не настолько густая, чтобы надежно спрятать её, обезопасив от преследования.

Клементина уже почти добралась до прохода, ведущего в дамские комнаты, как кто-то перехватил её руку.

— Лем Хизер! Куда это ты так спешишь? — Тилль де Орсайен проследил за её взглядом и тут же вынес неутешительный вердикт: — Потерпишь. Идем, я познакомлю тебя с лордом Фау. Представился удобный случай.

За спиной тенрийца маячил какой-то незнакомый флойд в сером костюме. Судя по всему, переводчик.

— Послушайте… — взмолилась Клементина, но было уже поздно: господин де Орсайен обернулся к сопровождающему его флойду, и, решительно подхватив девушку под руку, зашагал в направлении, противоположном от спасительной двери.

Впрочем, долго искать лорда Фау ему не пришлось: Фау сам торопился к ним, прожигая Клементину таким яростным взглядом, мощности которого хватило бы, чтобы поджечь целую планету.

— Господин Крейн Фау… — далее последовал витиеватый оборот, предписываемый межрасовым этикетом. — Позвольте представить вам сотрудницу Консульства и подающего большие надежды лингвиста мадмуазель Лем Хизер…

Кровь шумела в ушах так, что Клементина почти не разбирала слов. Тот, от кого она бежала сломя голову с Земли, кто по сей день преследовал её в ночных кошмарах, стоял сейчас перед ней наяву и во плоти — и дрожал от еле сдерживаемого гнева.

Тилль де Орсайен что-то говорил, рассыпаясь в любезностях, как и положено хорошему дипломату, но Клементина почти не вникала в суть сказанного: её мысли занимал сейчас один-единственный участник беседы, стоящий прямо напротив неё. Флойд, укравший её сердце, признавшийся в чувствах и назвавший своей лиэнти — а потом бросившей в одиночестве ради политического брачного союза…

Больше всего на свете она мечтала стать невидимкой, а лучше вообще раствориться в пространстве, распавшись на элементарные частицы, лишь бы только спастись от гипнотизирующего взгляда рубиново-красных глаз.

— …прошу прощения, но я вынужден вас покинуть…

Господин де Орсайен отпустил её руку; девушка пошатнулась и чуть не упала — но Фау вовремя подхватил её, вызвав обжигающе горячую волну, пробежавшую по позвоночнику и пригвоздившую её к полу.

Когда тенриец откланялся, ей захотелось завопить, чтобы он не покидал её, не бросал на растерзание этому красноглазому чудовищу. Но обратить время вспять было не в её власти. То, чего она так боялась, случилось: они встретились.

— Ради всего святого, — в присутствии посторонних Фау не терял самообладания, но Клементина видела, с каким трудом ему удавалось держать себя в руках, — объясни мне, зачем ты сбежала, что ты делаешь среди тенри, почему тебя называют чужим именем и где, чёрт побери, твой браслет?!

Они стояли посреди шумного торжества: вдвоём и вместе с тем наедине — как затерянный в океане крошечный островок посреди бушующей стихии.

— Как много вопросов, — хмыкнула Клементина, не поднимая глаз. — Даже не знаю, с какого начать.

— Ты хоть понимаешь, что я пережил, когда ты исчезла вот так, без предупреждения, да ещё и сняла браслет? Клементина, зачем ты это сделала?

Её сердце сжалось об боли, ревности и незаслуженной обиды, а страх вмиг обернулся злостью.

— Разве я обязана перед тобой отчитываться?

Уж не хочешь ли ты сказать… — флойд стал мрачнее тучи, глаза яростно сверкнули и потемнели, как небеса перед грозой, — что для тебя всё было игрой?

Если бы она сейчас подняла голову и встретилась с ним взглядом, то прочла бы в нем всё то, что Фау чувствовал в тот момент. Но ярость и боль не позволяли ей посмотреть ему в глаза.

— Умоляю тебя, говори тише, — прошипела Клементина. — На нас и так уже все косятся.

— Клементина…

— Лем!! Здесь я Лем!

— Неважно! — Фау попытался взять её за руку, но она успела выдернуть ладонь. — Я нашёл тебя, и, клянусь, я не уйду, пока не получу ответа!

— Довольно пустых клятв, — Клементина проглотила едкий смешок. — Ты обручён, лорд Фау, и не имеешь права разбрасываться такими словами.

Фау заскрипел зубами.

— Я предупреждал их не лезть в мою жизнь!.. Впрочем, это не имеет никакого значения. Обручение — чистой воды фикция. Спектакль, устроенный моим отцом. Я никогда не консумирую этот союз.

— И откажешь своей невесте?! — нарочито удивлённо воскликнула Клементина. — Как благородно! Сколько ещё девушек должно пострадать из-за твоей прихоти?

— Ты — моя лиэнти, и другой не будет.

Повисла тяжёлая пауза. Отчаянно хотелось думать, что Фау не лицемерит. Но в сознании упрямо и безжалостно крутилась совсем другая картинка: незнакомый флойд, заявившийся к ней домой, и его жестокие слова.

— Я больше тебе не верю, — прошептала Клементина. — Ты оставил меня, когда был мне нужен. Обещал вернуться — а сам исчез. А потом подослал своего курьера с этим посланием, и позволили ему унижать меня. Ты ясно дал мне понять, лорд Фау, что я для тебя всего лишь игрушка, — нет, скорее, забавный домашний питомец. Которого любишь и лелеешь, и даже устраиваешь истерику, когда родители не разрешают тебе забрать его в новый дом после переезда, — но которого в итоге всё равно бросаешь, чтобы уйти, не оглядываясь.

— Подослал? — ошарашенно пробормотал Фау. — Кого??

С прижатыми ушами, с поджатым хвостом он выглядел сейчас как нашкодивший котёнок.

— Тебе виднее, — хмыкнула Клементина. — Или ты хочешь сказать, что никого не посылал? Будешь отнекиваться?

— Я никого не подсылал… — похоже, флойд отчаянно пытался собраться с мыслями. — Тебя пытались настроить против меня, тебя обманули! Неужели это не очевидно?

Не удержавшись, Клементина всё-таки заглянула ему в глаза, но увидела там такую бурю эмоций, такую зловещую тьму, что в ужасе отпрянула назад, воскликнув:

— Оставь меня в покое, Крейн Фау! Ты исчез из моей жизни, а теперь объявился опять, чтобы опять мучить меня?! Да, я выкинула этот злосчастный браслет — потому что не хочу быть домашней зверушкой у того, кому плевать на меня, кто никогда не будет считать меня равной себе!

Судя по его ошалелому взгляду, Фау никак не ожидал такого натиска.

— Ты говоришь по-тенрийски, — непоследовательно пробормотал он. — Откуда…

— Оттуда же, откуда и флойдский.

Флойд побледнел от бешенства. Даже волосы его поблекли и будто выцвели.

— Они проделали это с тобой ещё раз?! Да за такое…

— Уймись, Фау, — холодно сказала Клементина, с опаской озираясь по сторонам. — Во-первых, мне не нужно твоё заступничество. Во-вторых, я пошла на это добровольно. И в-третьих, я не позволю тебе угробить мою миссию, так что умерь свой пыл и прекрати вопить. Ты привлекаешь ненужное внимание.

Фау утробно зарычал. Он полыхал таким концентрированным, кристаллизованным гневом, что Клементине оставалось лишь удивляться, как флойд до сих пор не воспламенил ничего вокруг. Впрочем, он всё же соизволил внять её словам и заговорил уже не на повышенных тонах, а чуть ли не полушёпотом:

— Я не знаю, в какую авантюру тебя втравили, хотя, кажется, начинаю догадываться. Но, в любом случае, это теперь неважно. Мы сейчас же уходим отсюда. И больше я не отпущу тебя ни на шаг.

— Ни за что! — запротестовала Клементина, на всякий случай отступив назад. — Ты не понимаешь, насколько это важно. И в любом случае, мои дела тебя не касаются!

— Ой ли? — флойд коварно прищурился. — Так уж и не касаются?.. Не оттого ли тот смазливый тенриец так любезничал, когда "знакомил" нас? Не заметила? А ведь он из кожи вон лез, лишь бы произвести на меня максимально благоприятное впечатление.

Клементина покраснела от смущения и досады.

— Наверняка ведь он распушал передо мной перья не просто так, я прав? Зачем тенри бросать юную Лем Хизер на съедение одному конкретному флойду?

— Если я расскажу, ты отстанешь от меня? — ехидно бросила она, и, не дожидаясь ответа, торопливо продолжила: — Мне пришлось примерить на себя роль двойного агента. Тенри уверены, что я одна из них. Никакая генетическая экспертиза не сможет этого опровергнуть, сам понимаешь. А поскольку я знаю флойдский, мне поручено тебя… разговорить.

Флойд ошеломлённо молчал, переваривая услышанное.

— По слухам, ты знаешь о флойдских планах больше остальных, — Клементина усмехнулась, но тут же нахмурилась и с непередаваемой иронией добавила: — Надеюсь, нет нужды уточнять, что я скармливаю тенрийцам дезинформацию?

— Зачем? — выдохнул Фау. — В чём смысл?

— Подобраться поближе и постараться разузнать об их собственных планах.

Флойд несколько раз переменился в лице. Прежде чем заговорить, он сделал глубокий вдох.

— У меня нет слов, чтобы описать, насколько всё это сумасбродно, трудноосуществимо, а главное, смертельно опасно. Если это идея Цитриана, я собственноручно откручу ему всё что можно, сотру в порошок и развею в космосе…

— Цитриан тут не при чём! — вспылила Клементина. — Это моя идея. И я намерена довести задуманное до конца.

— Ни за что! — рыкнул Фау. — Я не имею права так рисковать тобой! Я с ума схожу с той самой минуты, когда не застал тебя дома, я места себе не находил от беспокойства!..

— Со мной всё нормально, — попыталась вставить Клементина, но Фау её не слушал. Его трясло от ярости, в глазах сверкала маниакальная одержимость.

— Делать из тебя приманку для тенри, посылать на Виаллис, сейчас, накануне войны — это верх жестокости и цинизма!

— Я не фарфоровая кукла, чтобы так надо мной трястись! — возмутилась Клементина. — И не твоя собственность! И вообще, все эти громкие слова — не по адресу. У тебя, насколько я знаю, есть невеста — вот над ней можешь кудахтать как наседка сколько угодно. — Она перевела дух и в порыве ревности ядовито добавила: — Или тебе одной красавицы-невесты мало? Нужна ещё девчонка для утех? Так знай: я не гожусь на роль твоей наложницы!

— Между мной и леди Шерибон никогда ничего не было!

Это злополучное имя, произнесённое устами флойда, будто ножом по сердцу полоснуло.

— Откуда я знаю, так ли это на самом деле? Я больше тебе не верю, Крейн Фау.

Похоже, её последний выпад разозлил флойда по-настоящему.

— Ты считаешь, я стал бы тебе лгать? — зловещим шепотом прорычал он. — Так вот, оказывается, какого ты мнения обо мне!

— Я была о тебе гораздо лучшего мнения! — безжалостно выпалила Клементина. — Но ты сделал всё, чтобы я переменила его на противоположное! Оставь меня. Я не желаю больше тебя видеть.

От этих жестоких слов Фау опешил на мгновение, и Клементина почувствовала: сейчас или никогда. Не дожидаясь, пока флойд опомнится, она развернулась и, подобрав подол платья, стремительным шагом бросилась прочь. К счастью, в пульсирующей разноцветными вспышками света полутьме её бегство не бросалось в глаза.

— Постой! — флойд почти сразу же ринулся за неё следом, но Клементина оказалась проворнее. Он бежал за ней и, кажется, что-то кричал — в общем шуме было не разобрать.

— Пожалуйста, остановись!

Краем глаза Клементина заметила, как ему заступил дорогу другой флойд, схватил за плечи и принялся сердито что-то втолковывать, но Фау лишь отмахнулся и вновь устремился за ней.

Но не успел. Высокая стрельчатая арка, поворот — и она пересекла полосатую черту со спасительной табличкой: "Только для резидентов".

На мягком диване в комнате отдыха, куда не было доступа представителям иных рас, Клементина около часа пыталась отдышаться и прийти в себя.

Конечно, Фау не успокоится. Гордый и амбициозный, флойд привык, что последнее слово всегда остаётся за ним. Что ж, может быть, соплеменники урезонят его хоть немного и не позволят пустить её миссию под откос.

А завтра нужно будет ещё как-то оправдываться перед господином де Орсайеном за нерадивость: дескать, почему она не смогла найти подход к флойду.

Но это всё будет завтра, не раньше — сегодня же ей хотелось лишь одного: забиться в самый тёмный и укромный угол из всех укромных углов и утопить своё горе в бесконечном, беспробудном, всепоглощающем одиночестве.

Как назло, укромные уголки в Конференц-Холле "Гранд-Галактик" отсутствовали напрочь, а вернуться в Консульство она могла только вместе со всеми.

Значит, надо где-то отсидеться, а заодно постараться прийти в себя. Вот только это оказалось не так-то просто. Роковая встреча пробудила в её душе все прежние чувства, которые она так упорно пыталась задушить, — всколыхнула, взбудоражила самым безжалостным образом, как скоростной катер, прошедший по поверхности тихого, заросшего ряской пруда.

И чувства эти были, как болотная тина, тёмные, грязные, дурно пахнущие и насквозь пропитанные болью.

Фау утверждает, что его оговорили, — и при этом даже не подумал попросить прощения. Фау повторяет, что никакой помолвки нет, что это всё фикция — но по новостным каналам вовсю трубят об обратном. И сейчас, получив некоторое представление о её миссии, он требует всё бросить "потому что это слишком опасно". Не задумываясь, чего хочет она сама. Даже не пытаясь её понять по-настоящему.

Это что угодно, но не любовь.

Да и умеют ли вообще флойды любить? Она уже задавалась этим вопросом, но так и не смогла прийти к однозначному выводу. Хотя какое-то время ей казалось, что Фау действительно любит её. Любит именно в человеческом понимании: вопреки логике и здравому смыслу, невзирая на то, что между ними — космических масштабов пропасть, что они — существа из разных миров, и даже через сто лет они не станут ни на йоту ближе. Не говоря уж о том, что они принадлежат к разным биологическим видам.

Тогда, на Земле ей было наплевать на всё эти "но" — ведь она полюбила его. И, ослеплённая любовью, наивно и радостно поверила, что это взаимно.

Возможно, флойд в самом деле питал (да и до сих пор питает) к ней некие чувства. Привязанность. Симпатию. Вожделение. Но разве можно их приравнять к любви?..

Лишь сейчас Клементина со всей ясностью осознала: в глубине её души всё это время теплилась надежда, что она заблуждается насчёт Фау, что флойд всё-таки любит её. А чтобы не осуждать себя за собственную слабость, спрятала эту надежду очень далеко, скомкала и запихала на задворки подсознания. И сейчас эти чаяния, бесцеремонно извлечённые на свет божий, были самым грубым образом растерзаны на клочки и втоптаны в грязь.

Но сполна насладиться страданиями и одиночеством ей не дали: послышались быстрые лёгкие шаги, и в комнату скользнули двое — сквозь плотную портьерную ткань Клементина смогла разглядеть только неясные силуэты. В первые мгновения она не придала этому никакого значения — мало ли кому приспичило уединиться и отдохнуть в приватной обстановке. Но первая же произнесённая вслух фраза заставила её пересмотреть своё мнение на этот счёт, при этом похолодев от обуявшего ужаса.

— Рискуем, Корн. Не стоит обсуждать это здесь.

— Не беспокойся, — последовал ответ. — Я отключил все системы наблюдения.

Некий Корн был ей незнаком; женский же голос — в этом не было ни малейших сомнений — принадлежал Чесси. Той самой Чесси. Единственной из тенрийцев, кто был способен узнать её и разоблачить.

Мысленно Клементина вознесла хвалу всем богам, которых смогла вспомнить, что не уселась в одно из мягких кресел, в изобилии имевшихся в комнате, а спряталась в углу. Её укрытие за одной из расшитых золотом портьер, которыми было задрапировано единственное окно, высокой степенью надёжности не отличалось. Но это всё же лучше, чем ничего.

— Тебе следует быть осторожнее, Корн, — недовольным голоском протянула Чесси. — Ведёшь себя как ребенок. Болтаешь о наших планах в полный голос, тебе только микрофона не хватает — чтоб уж наверняка все были в курсе.

— Мы одни, — Корн понизил голос. Послышалось характерное шуршание — похоже, оба собеседника уселись в кресла. Клементина даже дышать перестала: они оказались на расстоянии вытянутой руки от её сомнительного убежища.

— Ну, выкладывай, — приказным тоном протянула Чесси. — Чем порадуешь?

— Боюсь, что ничем. Члены клуба не спешат поддерживать кого-либо из потенциальных кандидатов, — ответил мужчина. — Ни меня, ни… остальных. У меня сложилось впечатление, что они присматриваются ко всем нам и будто бы ждут какого-то сигнала, индикатора — который наглядно бы указал на наилучшую кандидатуру.

Чесси недовольно хмыкнула.

— Разумеется. Им нужны гарантии. Абы на кого корону не наденут — не удержится. Всё-таки канцлер — не совсем номинальная фигура. Он должен хоть немного соответствовать их представлениям о сильном и толковом лидере.

Корн деликатно кашлянул.

— Но и переизбрания Гаррета они не допустят. Мне недвусмысленно дали это понять.

— Это ясно как день. Старому маразматику недолго осталось — с ним вопрос решенный. Даже рядовые репортеры трубят об этом на каждом шагу, — Чесси перевела дыхание. — Если, конечно, мы выиграем референдум по самоопределению Земли, тогда Гаррет продержится до конца срока. Если же что-то пойдёт не так… — она выдержала драматическую паузу. — Ему быстренько нарисуют кворум недоверия — и — прощай, любимое кресло!

— Я бы не был столь оптимистичен, — произнёс Корн. — Не забывай: Гаррета поддерживают военные. Случись что — и армия встанет на его сторону.

— Не преувеличивай. Генералы не хуже нас с тобой понимают, что дни Гаррета сочтены, а достойного преемника нет, — фыркнула Чесси. — Если выбирать между канцлером и благополучием государства, они единодушно выберут второе.

Некоторое время оба молчали. До Клементины донеслось звяканье бокалов.

— А что у тебя с той планетой? С Землёй? — вновь заговорил Корн, заставив Клементину сдавленно ахнуть.

— Пока что готовим почву, — с видимой неохотой ответила Чесси. — Первый Круг настоял на референдуме. Если население планеты проголосует за присоединение к Тенри, мы получим планету. Видимо, нам придется снять оккупацию с Мио, но для флойдов это всё равно будет стратегическое поражение. Если же аборигены нас не поддержат, мы сможем обвинить флойдов в фальсификации результатов референдума и объявим им войну — и в итоге отобьём Землю силой. Флойды не смогут воевать на два фронта, и, конечно, в первую очередь попытаются спасти свою драгоценную прародину. Это ослабит их защиту Земли. Словом, мы в любом случае получим планету.

— Это будет осуществимо только если Первый Круг выступит за нас, а не за флойдов, — сдержанно заметил её собеседник, и Клементина уловила в тоне тенрийца осторожный скепсис мудрого аналитика, привыкшего не рубить с плеча и всё подвергать тщательному изучению.

— Первый Круг будет на нашей стороне, можешь быть спокоен, — заверила его Чесси. — У нас есть козырь в рукаве: убийство флойдами аборигена.

"Убийство флойдами!" — Клементина стиснула зубы так, что они заскрипели. — "Вы же сами всё подстроили! Гнусные интриганы!"

— Когда мы предъявим доказательства нарушения флойдами условий протектората, — продолжала тенрийка, — Первый Круг вынужден будет их принять и признать наши права на планету. При таком раскладе они не смогут не поддержать нас.

Повисла ещё одна пауза.

— Шер-нуа могут выступить за флойдов, — задумчиво пробормотал Корн. — Их содружеству уже не одна сотня лет. Вряд ли они захотят предать своих первейших союзников.

— Пусть даже так — мы сильнее флойдов, — сквозь ткань портьеры Клементина увидела, как Чесси беспечно улыбнулась. — За нами — все ресурсы Первого Круга, огромный флот и миллиарды патриотов, готовых по первому зову записаться в добровольцы. И кстати, дружище, раз уж речь зашла об этом, вот тебе ответ на вопрос, что сможет объединить нацию и помочь преодолеть внутренние распри: внешний враг, желательно максимально несимпатичный и гадкий, и великая благородная цель, замешанная на мощной идеологии. Отбить заселённую несчастными соплеменниками планету, которую оккупировали коварные враги, законсервировав научно-технический прогресс и запретив космические программы! Звучит мощно, согласись? Как раз то что нужно для широких масс! Ещё из древней истории известно, что у любого конфликта должна быть правильно подобранная подоплёка, — а освободительная война, как ты понимаешь, всегда предпочтительнее захватнической.

"Ага, значит, у тенри имеются некие внутренние распри", — пронеслось у Клементины в голове. — "Знают ли об этом флойды?"

— Твою точку зрения разделяют многие, но не все, — возразил Корн. — Я имею в виду, не все те, кто сейчас находится у власти, и даже не все претенденты на кресло верховного канцлера. Некоторые, вопреки мнению большинства, считают, что планету Земля стоит оставить в покое, а на первом месте сейчас должна быть внутренняя политика, борьба с преступностью и разработка новых месторождений…

Чесси резко выпрямилась в кресле, словно её прошибло током. Даже Клементина, сидящая в своём убежище, вмиг ощутила, как резко переменилась обстановка: в комнате будто стало вдвое холоднее.

— Что тебе известно об этом?

— То же, что и тебе, — в голосе Корна послышалось недоумение. Похоже, он либо ничего не заметил, либо притворился эдаким наивным простачком. — Нам действительно не помешало бы уделять внутренней политике чуть больше внимания. Разве ты со мной не согласна?

Он вдруг повернул голову, и Клементина с изумлением узнала в нём своего недавнего партнера по танцу. Так вот почему его голос показался ей смутно знакомым! Представившись, он назвал ей только своё имя — Айриш, но теперь она знала и фамилию. Айриш Корн… Не так ли зовут наследника одного из самых влиятельных промышленных кланов?..

— Если мы сосредоточимся на мелких текущих проблемах, то потеряем лидерство в нынешней борьбе, уступим флойдам и упустим редкий шанс навсегда утвердиться в статусе сверхдержавы, — Чесси произнесла это таким тоном, каким втолковывают маленькому ребенку, что планета не плоская, а имеет форму шара, солнце — это огромная звезда, где идет ядерная реакция, а в космосе нечем дышать. — Всякой ерундой вроде преступности, инфляции и безработицы пусть занимаются региональные власти — не зря же, как говорится, они едят свой сыр. А тебе, друг мой, как будущему лидеру, следует задуматься о глобальных вещах. Мелко мыслишь.

— Не забегай вперёд, — угрюмо буркнул он в ответ. — Я ещё пока не лидер.

— Ты им станешь, если будешь говорить и делать, то что я тебе скажу, — нравоучительно прошипела Чесси.

— Всё равно: не стоит раньше времени…

Тенрийка расхохоталась так презрительно, что Клементине даже стало чуточку жаль её суеверного собеседника.

— Неужели ты веришь в приметы? Нет, серьёзно? Не разочаровывай меня, пожалуйста.

Должно быть, Корн хотел что-то ответить, но тут послышались торопливые шаги, заставившие Клементину ещё больше напрячься.

— Прошу прощения, — голос принадлежал Тиллю де Орсайену. — Вы не видели здесь девушку в розовом платье?

Клементина застыла. Речь шла о ней.

— Нет, а что? — оживилась Чесси.

— Нигде не могу её найти, — господин де Орсайен устало вздохнул. — Если вдруг увидите, передайте, пожалуйста, что я её ищу.

Как только Тилль де Орсайен ушел, Чесси залепила Айришу Корну звонкую пощечину.

— Болван! Ты же клялся и божился, что твоя сигналка сработает! Этот тип — глава ведомства внешней разведки, у него колоссальные полномочия и возможности!

— Успокойся, умоляю! Он в любом случае ничего не успел услышать, кроме разве что последних слов.

— Я даже не знаю доподлинно, на кого именно он работает, — добавила Чесси уже спокойнее. — Может, и на Гаррета и его администрацию, а может, и нет. В нынешней ситуации, видишь ли, каждый сам за себя.

Они ушли, но Клементина ещё битый час не могла решиться покинуть своё укрытие, хотя от долгого сидения в неудобной позе у неё затекли и руки, и ноги. Вдруг им приспичит вернуться? Лишь выждав время, она поднялась на ноги, чуть не оборвав громоздкую портьеру вместе с карнизом, и, совершенно обессиленная, рухнула на диван.

От избытка свежей информации кружилась голова. Но сначала нужно было подумать о насущном. На фоне последних событий предстоящий разговор с Тиллем де Орсайеном — несомненно, тяжёлый и жёсткий, уже не виделся ей таким уж чудовищным. Сейчас куда важнее другое. Чесси здесь, они не столкнулись лишь чудом — окажись злодейка-судьба не столь благосклонна к ней, и это был бы конец всему. Дотошная, въедливая и цепкая шпионка узнала бы её под любой маской.

Значит, нужно как можно скорее уносить отсюда ноги. А всё остальное потом.