8.2

Любая ошибка имеет свою цену. А если у тебя есть совесть, она непременно накрутит на эту цену свою неустойку и пени, выставив непомерный счёт. И пусть даже окружающие простят тебе твою оплошность — по доброте душевной, от широты характера или делая скидку на отсутствие злого умысла, неопытность и юношеский максимализм, ты всё равно будешь испытывать угрызения совести от осознания собственной несостоятельности. Особенно если в результате твоего промаха пострадали близкие люди.

У Стефана совесть имелась в избытке — здесь природа его не обделила. И в недавней истории с "Открытым небом" он чувствовал себя бесконечно виноватым. А остатки романтических чувств к Чесси и её вероломный обман лишь подливали масло в огонь, усиливая и без того неслабые душевные муки.

Чесси клялась ему в любви, которой не было и в помине, и ловко водила за нос, преследуя одну-единственную цель: провернуть свой коварный план. А он (как, впрочем, и многие до него) наивно польстился на хрупкую изящную фигурку, сахарный голосок и честные-пречестные глаза, в которых плескалась беззащитность, искренняя вера в светлое будущее, самоотверженность и чистый альтруизм.

А ещё — любовь. Фальшивая, как и всё остальное.

И он купился. Как дурачок-простачок из детской сказки, польстившись на красивую обёртку и даже не подумав заглянуть внутрь.

Разумеется, такой тёртый калач, как Чесси, играючи обвела бы вокруг пальца и человека куда более проницательного, нежели он. Стефан понимал это — но всё равно винил во всём себя одного. И не в последнюю очередь из-за сестры.

Ведь это он втянул её в "Открытое небо", убедил помочь — а в итоге подставил. И теперь Клементина неизвестно где, неизвестно с кем, неизвестно, жива ли. Может, если бы не их сумасбродный план, Клементина не сблизилась бы с флойдом, не хлебнула свою порцию страданий и была бы сейчас в безопасности…

Настойчивая трель дверного звонка прозвучала как гром среди ясного неба. Стефан никого не ожидал. Сказать по правде, он вообще не покидал дома в течение последних недель, заказывая доставку еды курьерскими дронами, не убирался и не выбрасывал мусор — и сейчас от уюта, чистоты и порядка, тщательно наводимого сестрой, остались разве что воспоминания.

Родители? Насколько ему было известно, они сейчас где-то в районе Огненной Земли, карабкаются на скалы и фотографируют пингвинов. У них своя жизнь.

Друзья? Соратники по "Небу"? Никто из них не знал этот адрес. Если бы его где-то и искали, то на его прежней съемной квартире в Ист-Энде.

Звонок не умолкал. Звонящий был весьма настойчив. Кого это черти принесли?!

Памятуя о последнем незваном визитёре — флойде по имени Крейн Фау, Стефан на цыпочках спустился по лестнице и осторожно заглянул в глазок.

На пороге стояла светловолосая девушка с длинной косой, производившая впечатление прилежной школьницы. Она беспокойно переминалась с пятки на носок, кусала губы и не переставая звонила в звонок.

Вот ведь настырная какая! Убедившись, что улица пустынна, Стефан рывком распахнул дверь.

— Вам кого? — недружелюбно буркнул он.

— Здравствуйте, — девушка смущённо покраснела. — Я разыскиваю Клементину Хизерли. А вы…

— Я её брат. И сам бы не прочь её разыскать. — Стефан едко усмехнулся. — Но увы: Клементины Хизерли нет дома. А вам-то какая печаль? На что она вам сдалась?

Незнакомка смутилась ещё сильнее.

— Прошу прощения… Меня зовут Ханна, я её коллега, мы работали… — она запнулась, но мигом поправилась: — работаем вместе. Клементина не появлялась на работе уже два месяца. Телефон недоступен, в сети её нет. Я начинаю думать, что что-то стряслось…

Стефан расхохотался нарочито недружелюбно и громко. Где-то вдалеке послышался рокот пропеллеров — звук, который он ненавидел с детства, что лишь усилило его злость.

— Блестящее умозаключение! В логике вам не откажешь. Да, стряслось, представьте себе! Только вряд ли вы сможете чем-либо помочь, милая моя, так что возвращайтесь-ка домой и…

Рокот, звучавший теперь прямо над головой, заставил его замолчать на полуслове. А ещё через мгновение раздался усиленный динамиками зычный голос:

— Граждане планеты Земля! Двести лет вы томились под жестокой оккупацией враждебной расы, но мы можем положить этому конец. Сейчас — переломный момент в вашей истории. Мы — тенри. Мы — ваши братья по крови, у нас один генетический код. Мы — это вы, а вы — это мы.

История вашей цивилизации — ярчайший пример силы духа, храбрости, самоотверженности и мужества. По воле злого рока вы оказались оторваны от материнской метрополии. Мы неустанно искали вас по всей Вселенной, но, увы, флойды нашли вас раньше. Они запретили вам расти и развиваться, они закрыли вам путь в небеса, они хотели навечно сделать вас своими рабами. А самое чудовищное — флойды скрыли от вас правду! Флойды утаили, что вы — не одиноки во Вселенной, что мы, тенри — ваши кровные братья!

Стефан вдруг обнаружил, что стоит, сжимая кулаки, а Ханна смотрит не на тенрийский коптер, а на него — смотрит с опаской, непониманием и тревогой. Так обычно смотрят на морально неуравновешенных людей, способных в любую секунду выйти из себя и закатить истерику или скандал.

— Будущее зависит от вас, — продолжал соловьём разливаться громкоговоритель. — Оставаться с флойдами или идти в светлое будущее вместе с тенри — выбор за вами! Каждый голос важен! Все на референдум!

— Референдум только в августе, а эта пропаганда — изо всех щелей! — зло прошипел Стефан. Поймал на лету яркую цветную листовку, яростно скомкал и с силой запустил в кусты. — Весь город своим мусором завалили.

— Тут сказано, что это биоразлагаемая бумага, улучшающая состав почвы, — прочитала Ханна.

— Вполне возможно, сама бумага безопасна и даже полезна, — отозвался Стефан. — Отрава — лишь текст, напечатанный на ней.

Девушка нахмурилась. Настороженно повертела головой, озираясь по сторонам.

— Почему вы так говорите? — спросила она, понизив голос.

Стефан тоже огляделся. Вокруг никого не было.

— Давайте зайдём. Такие разговоры лучше не вести… на свежем воздухе.

Когда нежданная гостья вошла в прихожую, Стефан почувствовал нечто похожее на укол совести за царящий в доме бардак.

— Извините, у меня не прибрано, — буркнул он в качестве компромисса. — Я никого не ждал. Так что не разувайтесь.

— Ничего страшного, — Ханна вежливо улыбнулась. — Не стоит беспокоиться.

"Воспитанная".

— Значит, вам нравятся тенри? — без предисловий спросил Стефан, стоило Ханне опуститься на краешек дивана. — И вы, должно быть, верите их обещаниям? А?

Она задумалась.

— Не знаю… Эти… тенри ведь не просто похожи на людей — они те же люди. Они сдавали свой генетический материал на исследование — и ООН признала их Хомо Сапиенс… — девушка смутилась. — Вот только… Слишком нелогично всё это. Нелогично и спонтанно. Появились нежданно-негаданно и с разбегу объявили себя новыми благодетелями человечества. Где они были раньше, спрашивается? А флойды… Ну да, они не ангелы. Космос запретили. Но ведь они действительно много хорошего для человечества сделали за все эти годы. Есть такая старая забытая поговорка: лучшее — враг хорошего. Признаться, я никогда не понимала: как это лучшее может быть врагом хорошего? А теперь, кажется, начинаю понимать.

Стефан протянул ей чашку чая, и Ханна сделала аккуратный глоточек.

— Вообще-то так рассуждают далеко не все, — продолжала она. — Большинство считают прибытие на Землю тенри великим благом и чуть ли не вторым пришествием, а их самих — небожителями, не меньше. Чуть ли не Мессиями.

— А вы сами-то с этим согласны? — не выдержал Стефан.

— А я считаю, что во всём должен быть смысл, — спокойно ответила Ханна. — Не верю я в голый альтруизм, хоть убейте. Флойды взялись нам помогать, потому что им это для чего-то было нужно.

— И для чего же, по-вашему?

Ханна пожала плечами.

— Очевидно, были причины. А тенри появились именно сейчас и великодушно предложили своё покровительство не просто так. Им это выгодно. Непонятно, правда, в чём именно состоит эта выгода… Но мы ведь и не знаем всего, верно? А значит, не видим всей картины.

— Это так, — Стефан поставил свою чашку на столик и придвинулся ближе. — Но кое-что мне всё же известно. Я расскажу вам, что знаю, — он многозначительно кашлянул и негромко добавил: — Мне кажется, вам можно доверять.

Ханна слушала с открытым ртом. Один раз она сделала попытку отхлебнуть остывающий чай, но промахнулась и облилась. Стефан её не щадил и не делал никаких скидок на то, что перед ним — девушка. Его слова хлестали наотмашь: грубые, жестокие, безжалостные.

Истина ведь не всегда изящна и грациозна. Порой истина нелицеприятна и неэстетична, порой — безобразна и уродлива, иногда она вызывает чувство гадливости, брезгливости, отвращения и то, что уже много веков именуется "испанским стыдом". Однако от этого она не перестаёт быть истиной.

Когда Стефан закончил, то обнаружил, что его гостья сидит замерев, будто её сковали заклятием оцепенения, и лишь костяшки пальцев, крепко обхвативших чашку, мелко подрагивают.

— Это ещё не всё, — Стефан решил её не щадить. Вытащил мобильник, включил. — Это один из закрытых каналов, — пояснил он. В интернет, сами понимаете, такое не выложишь. Глядите. Это видео заснято на одной из тенрийских планет.

Душераздирающий вопль поджариваемого заживо эффа заставил девушку сдавленно ахнуть и зажмуриться уже на третьей секунде ролика.

— Выключите! — взвизгнула она.

— Не понравилось? — язвительно поинтересовался Стефан. — А для наших милых генетических родственников это обычное дело.

Ханна молча тряхнула головой.

— Даже если это монтаж, — продолжал Стефан, — представьте себе, кем нужно быть, чтобы получать удовольствие от лицезрения подобного… контента?

— Об этом должны знать все, — срываясь на фальцет, сказала Ханна. Голосом она тоже не владела. — Это нельзя замалчивать. Почему те, кто знают правду, не трубят об этом во весь голос, не бьют в барабаны, не поднимают шум? Почему я узнаю всё от вас… почти случайно?

Стефан угрюмо молчал. Горькое осознание, что Ханна права, заставило его покраснеть, но открыто признать её правоту у него не хватало духу.

— Потому что люди — в большинстве своём скептики, и привыкли всё подвергать сомнению. Скажут, что флойды нарочно наклепали таких роликов, чтобы намеренно очернит тенри в глазах человечества.

— Но ведь это не так! — возмутилась Ханна.

— Не так, — Стефан вздохнул. — Но понимают это единицы. Такие, как я. Кто имел "удовольствие" общаться лично с теми и другими. И видят разницу.

— "Открытое небо", — вдруг произнесла Ханна. Медленно, словно прислушиваясь к своим мыслям — и при этом сомневаясь, стоит ли озвучивать их вслух.

— Что?? — Стефан поперхнулся.

— "Открытое небо", — повторила девушка уже увереннее. — Миллионы сторонников по всему миру, свой телеканал, своя радиочастота. А ведь это реальная сила! И что важно — максимальное дистанцирование от государственных структур. Люди склонны верить властям куда меньше, чем друг другу, — она вскочила на ноги, глаза взбудораженно сверкали. — Сейчас "Открытое небо" — именно та ниточка, которая может помочь убедить людей не склоняться к тенри!

— Послушайте, Ханна, — перебил Стефан. — Всё это звучит красиво — в теории, но не на практике. А на деле никто палец о палец не ударит просто так. А даже если задействовать ресурсы… колоссальные ресурсы… Всё равно. У "Открытого неба" не так много сторонников. Мы в меньшинстве.

Ханна решительно мотнула головой.

— Значит, настало время прислушаться к меньшинству.