11

Апартаменты, предоставленные Клементине, оказались неприлично огромными и бессовестно роскошными. Привыкнуть к ним было непросто, ещё сложнее — почувствовать себя там в безопасности.

Довершал картину факт сотрудничества Айриша с Чесси, а значит — угроза столкнуться с ней лицом к лицу, Дамокловым мечом нависшая над ней и ежечасно отравлявшая жизнь.

Разумеется, на этот случай у Клементины была выработана легенда: она намеренно отправилась к тенри, поскольку разочаровалась во флойдах и их идеалах и желает для человечества лучшего будущего. Легенда, конечно, при более пристальном рассмотрении не выдерживала никакой критики и легко могла быть разгромлена в пух и прах, но это было лучше чем ничего. Впрочем, о существовании Чесси и риске быть разоблачённой Клементина старалась не думать. Как её с детства учили? Надо решать проблемы по мере их поступления. Значит, нечего наводить панику и бить в колокола раньше времени.

А вот сам Айриш Корн представлял собой куда большую проблему — самим своим существованием. Его слова и жесты становились всё более двусмысленными, знаки внимания — изощрёнными, намеки — откровенными. Ещё немного — и она просто не сможет игнорировать их. Клементина уже не раз пожалела, что вообще ввязалась в эту авантюру, плохо представляя, как себя вести, и не имея ни малейшего понятия, как вытянуть из осторожного и неглупого тенрийца нужные сведения.

Подавив зевок, Клементина со вздохом откинулась на спинку кресла. Она попыталась скрасить томительное ожидание вкусным десертом, но аппетит пропал напрочь: слишком тревожно, слишком неспокойно было на душе.

Не прибавил позитива и недавний разговор с Тиллем де Орсайеном.

— Тебе было поручено сблизиться с лордом Фау, — ледяным тоном отчеканил он. — Каковы результаты?

Она что-то забормотала, лихорадочно вспоминая, что именно Цитриан велел ей отвечать на этот вопрос.

— Вижу, тебя это уже мало волнует, — тенриец был хмур и груб. — Господин Корн-младший куда интереснее, не так ли?

— Не так! — возмутилась Клементина. — Он мне вообще не интересен!

— Выскочка, желторотый юнец, — Тилль де Орсайен презрительно скривился. — В канцлеры метит, ну надо же! Да из него такой же канцлер, как из меня — виолончелист. А ты ему под стать. Наивная дурочка! Он использует тебя, а когда станешь ему не нужна — выбросит или продаст.

— У меня не было выбора! — ей надоело, что тенриец разговаривает с ней в подобном тоне и упрекает в том, в чём она ни капли не виновата.

В конце концов Тилль де Орсайен нехотя признал её правоту, пробурчал, что от типов вроде Айриша ждать добра точно не стоит, и намекнул, что если у неё появятся важные сведения — не грех бы этими сведениями и поделиться.

В очередной раз прокрутив этот диалог, Клементина невесело усмехнулась. Все хотят, требуют и ждут от неё "важных сведений": и флойды, и тенри. Будто она — ключ к кладезю бесценной информации, ни больше ни меньше.

Вот только информация — не капуста, в огороде не растёт. И раздобыть её не так-то просто.

Звук торопливых шагов вернул её к реальности и возвестил, что тот, кого она так долго ждала, наконец, пришёл.

— Привет, Нортон, — с облегчением выдохнула Клементина. — Я уж думала, ты не придёшь.

— Звёзды светят вам, мадмуазель, — покосившись на любопытствующих прохожих, громко поздоровался он тенрийским приветствием. — Как вам сегодняшняя погода?

— Просто бесподобно, — с сарказмом процедила Клементина, выбивая зубами дробь и зябко кутаясь в тонкий полупрозрачный палантин. За последние две недели жара схлынула, и в столице установилась долгожданная прохлада, поначалу показавшаяся девушке райским блаженством, но под конец обернувшаяся собачьим холодом. Самое интересное, что солнце продолжало светить как и прежде, словно издеваясь над планетой, вверенной его капризным лучам.

— Мне сообщили, ты остаёшься на Виаллисе, — сказал Нортон, когда гуляющая парочка прошла мимо.

— Остаюсь, — подтвердила Клементина. — У меня здесь ещё дела… А как дела у тебя? Удалось нарыть компромат на наших милых генетических родственничков?

— Есть немного, — хмуро кивнул бывший инспектор. — Хочешь взглянуть?

— А что там?

Нортон помрачнел.

— Скажем так: по сравнению с тем, что я наблюдал — и заснял, издевательства над эффом — детские шалости.

Клементину передёрнуло от жутких воспоминаний.

— Тогда не надо, — быстро сказала она. — Мне ярких впечатлений и так хватает по горло. Ты раздобыл, что я просила?

Мужчина молча полез за пазуху.

— Дорогущий, зараза, — на его ладони сверкнула стальная коробочка размером с круглую батарейку-"таблетку". — Но это полбеды: эта дрянь вне закона. Мне пришлось три дня колесить по всей планете, чтобы исключить слежку.

Клементина осторожно отвинтила крышку. Внутри оказалось несколько крохотных таблеток, похожих на перламутровые пуговицы.

— Не подделка? — с сомнением протянула она. — Что-то какие-то слишком мелкие.

— Настоящие, не сомневайся, я проверил, — заверил её Нортон, делакатно умолчав о подробностях "проверки". Бдительно оглянулся по сторонам. — Спрячь скорее. Не дай боже кто увидит.

— Тебе объяснили, как ими пользоваться?

— Растворяешь в любой спиртосодержащей жидкости. Спирт активирует нанороботов.

— И как скоро оно подействует?

— В течение десяти минут. Пиковый эффект — через полчаса. Максимальная продолжительность — сутки.

— Ясно, — Клементина спрятала драгоценное снадобье в нагрудный карман. — Спасибо.

Бенедикт Нортон неодобрительно покачал головой.

— Очередное напоминание об осторожности будет излишним, я полагаю?

— Совершенно излишним, — заверила его Клементина. Не потому, что действительно была уверена в своём плане, а для того, чтобы избежать досадных нравоучений.

— Ходят слухи, что нынешний канцлер недолго продержится у власти, — Нортон посмотрел на неё испытующе. — Гаррет сноб и консерватор, но выжил из ума и не способен более удерживать бразды правления.

— У верховного канцлера много врагов, — кивнула Клементина, — а сторонников всё меньше. Тенри ведь не слепые… А ты это к чему?

— Близятся выборы, — у Нортона воодушевлённо сверкнули глаза. — Они могут многое изменить.

Клементина скептически хмыкнула. Она обмозговывала это и так и сяк — но безрезультатно.

— Ничего это не изменит, — проворчала она. — Канцлер у тенри — номинальная фигура. Не совсем марионетка, конечно, однако реальная власть — у глав промышленных кланов.

— Вот именно, — подхватил Нортон. — В правительстве очень неспокойно. Верхушка власти прогнила насквозь, и это многим надоело. Причин на то предостаточно: цены растут, разгул преступности, беспорядки и погромы, некоторые территории вообще захвачены локальными группировками и де-факто уже неподконтрольны центральному правительству. В общем, картинка так себе. Ну вот куда сейчас им развязывать войну с флойдами!

— Если только их не поддержит Первый Круг, — вставила Клементина. — В союзе с цивилизациями Первого Круга тенри будут сильнее флойдов.

— Если бы тенри занялись решением внутренних проблем, а не самоутверждением ради мирового господства, — войны можно было бы избежать.

— Ты рассуждаешь как ребёнок! — не выдержала Клементина. — Даже хуже — как человек! Пойми уже, тенри — не люди. Их мораль — это не человеческая мораль. Нельзя измерять тенрийцев человеческими категориями.

Нортон дождался, когда она замолчит, и лишь потом заговорил.

— Ты права, Клементина. Отчасти. Но не стоит грести всех под одну гребёнку. Я ведь тоже наблюдаю за тенри. Многие из них всё понимают. И мечтают о глобальных переменах. Даже не так — об изменении мироустройства.

Клементина раздражённо поджала губы.

— Тут понадобится не новый канцлер, а полномасштабный государственный переворот. Революция. Пока ресурсы в руках элит — они будут оставаться элитами и диктовать правила игры. Предлагаешь устроить "Ночь Костров" в отдельно взятой Галактике?

— Ничего я не предлагаю, — похоже, Нортон обиделся на неё за то, что она подняла его на смех. — Я всего лишь хочу нормального будущего для человечества. Чтобы мы не уподобились тенри. Не стали моральными уродами, для которых нет ничего святого. А ещё… — он запнулся.

— Что?..

На его лице мелькнуло странное пугающее выражение, какое можно обнаружить, если случайно заглянешь в зеркало — собственное лицо кажется неприятным и даже чужим.

— Ничего. Прости.

С невесть откуда взявшихся туч на асфальт упали первые робкие капли. Клементина включила зонтик.

— Мне пора, — коротко оглянувшись по сторонам, бывший инспектор поднялся на ноги, сунул руки в карманы и, уже уходя, бросил через плечо: — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Знаю, — уверенно кивнула Клементина, стараясь убедить в этом прежде всего саму себя. Впрочем, никто, кроме начинающегося дождя, не мог её слышать.

К вечеру дождь разошёлся не на шутку, обернувшись настоящим ливнем, щедро поливавшим иссушенную бесконечным зноем землю. Конечно, пешеходные зоны и открытые балконы защищали купола "зонтиков" из сжатого воздуха, но над автострадами никаких защитных систем предусмотрено не было. По канавам вдоль дорог неслись потоки воды, где-то выплескиваясь через край и разливаясь от края до края.

Клементина вдруг вспомнила, как в раннем детстве они с соседскими мальчишками пускали по воде кораблики, сделанные из старых рекламных буклетов. Кораблики бодро летели в бурлящем ручье, норовя обогнать друг друга, задорно кружились, попадая в водовороты, иногда садились на мель или прибивались к берегу, но в конце концов неизбежно зачёрпывали воду и шли ко дну. Но их — малолетних капитанов бумажных флотилий нисколько не печалил бесславный конец отчаянных судёнышек, им был важен сам процесс игры, а всё остальное не имело значения.

Почему она вспомнила об этом именно сейчас? Ведь ей тогда было года три, не больше. Безоблачные, беззаботные времена, когда весь мир видится совершенно иначе…

В детстве любой пустяк способен стать трагедией, а настоящие проблемы ты осознать не в силах, и даже не станешь гадать и переживать, коснутся они тебя или обойдут стороной. В детстве мы горько рыдаем из-за упавшего на землю мороженого, лопнувшего воздушного шарика или потерянной игрушки, а мировой экономический кризис и прочие глобальные катаклизмы нам абсолютно по барабану.

Клементина так сильно углубилась в воспоминания, что не заметила, как добралась до места: здание в форме огромного яйца, на макушке которого располагался дорогой ресторан, возвышалось прямо перед ней. Разноцветные лучи подсветки гуляли по стеклянному фасаду, создавая на его поверхности причудливые геометрические узоры.

Глубоко вздохнув, Клементина решительно сжала зубы и сунула руку в карман. Круглая коробочка удобно легла в ладонь.

Пожалуйста, пусть всё получится.

— Звёзды светят вам, мадмуазель!

А вот и он. Прежде чем обернуться, Клементина натянула на лицо одну из самых обезоруживающе милых улыбок. Надо, чтобы Айриш поверил в её эмоции, причём поверил безоговорочно и всецело.

К счастью, Корн-младший был в этом отношении полным дилетантом — главным образом в силу возраста.

— Рад вас видеть, красавица моя. Вы сегодня прекрасны как никогда, — он масляно улыбнулся и подал руку.

"Красавица!" Да ещё и "моя!" Похоже, у тенрийца наполеоновские планы на её счет. Мысленно закатив глаза, Клементина ответила лаконичным кивком.

Айриш на комплименты не скупился, норовя ввернуть очередное восторженное восклицание по поводу и без, а иногда и вообще городя полнейшую чушь. Клементина начинала уставать от такой манеры общения, но изо всех сил старалась не выказывать своего неудовольствия.

— В этом свете ваши глаза сияют как бриллианты, — вдохновенно продолжал её кавалер. — Нет, скорее, как звёзды… Хотите, я подарю вам звезду?

Поперхнувшись от неожиданности, Клементина промычала что-то похожее на вежливый отказ.

— Между прочим, я совершенно серьёзно, — кажется, Айриш решил, что она ему не поверила. — Я владею сорока планетарными системами, среди которых есть вполне симпатичные местечки. Есть курортные планеты с очень комфортным климатом, улучшенной экосистемой, собственным космодромом, сервисной базой и спутниками для экстренной связи, — он крепче сжал её руку. — Вся планета будет целиком и полностью в вашем распоряжении. Что скажете?

Нет, если продолжать в таком духе, ничем хорошим это определённо не закончится.

— Боюсь, что это слишком дорогой подарок, — да уж, дорогой — ещё слабо сказано! — Простите, но я не могу его принять. — спохватившись, Клементина решила немного смягчить отказ: — Ведь мне нечего подарить взамен.

— Ошибаетесь, — игриво хохотнул Айриш. — Кое-что вы мне подарить можете.

Клементине стало не по себе. От одной мысли, что Корн-младший может посягнуть на её честь, к горлу подкатывала тошнота. К счастью, тенриец истолковал её реакцию по-своему, приняв отвращение за смущение.

— Я… ещё не думала об этом, — пролепетала она, стараясь не выходить из образа целомудренной застенчивой овечки, неискушенной в любовных похождениях.

Широкая арка центрального входа ярко вспыхнула при их приближении, струи фонтанов слева и справа взметнулись вверх, опадая вниз каскадом брызг. У лифтов Айриш чуть посторонился её, чтобы пропустить её вперед. На самый верх, где панорамный ресторан источает соблазнительные ароматы, сверкая хрустальными фужерами и столовым серебром, а тонкий мелодичный звон, похожий на звук музыкальной шкатулки призывно манит завсегдатаев и случайных прохожих, приглашая забыть обо всех проблемах хотя бы на одну ночь и окунуться в атмосферу роскоши и неги.

Тенри знали толк в красивой жизни. И не привыкли отказывать себе в наслаждениях. Все, кто мог их себе позволить.

— Прошу вас, — Айриш аккуратно усадил её за стол, налил в высокий хрустальный бокал минеральной воды, поправил салфетку. Он суетился вокруг неё так, словно не просто надеялся на продолжение — был уверен в нём. Клементина вновь почувствовала, что начинает краснеть.

Если у неё ничего не выйдет…

Тучи разошлись, но ночное небо было рыже-коричневым от многочисленных огней мегаполиса. Где-то там, за пеленой огней, за поволокой тумана — звёздное небо. Где-то там — планета Земля. И Мио — прародина флойдов, ставшая несчастной заложницей грязных политических интриг.

Тысячи звёзд, каждая из которых — чье-то родное солнце.

— Что будете пить?

Ей нужна холодная голова. И кристально чистый разум. Вот только если она вообще откажется от напитков, это будет не просто неуместно — бестактно.

А вот Айриш Корн должен не просто выпить — он должен опьянеть. И чем сильнее, тем лучше.

Коробочка с драгоценным средством, способным развязать язык, терпеливо ждала в кармане. Это был самый длинный ужин в её жизни. Минуты тянулись мучительно медленно, как растопленная карамель, оседая на языке оскоминой от пустопорожнего и невероятно сложного разговора. Сложного для неё — тенрийцу беседа доставляла неподдельное удовольствие, что он неустанно подчеркивал:

"С вами так приятно общаться, мадмуазель Хизер!"

"У вас такое тонкое чувство юмора!"

"Вы идеальный собеседник!" — и опять продолжал либо рассыпаться в любезностях, либо хвастался корпорацией своего отца, либо пускался в пространные рассуждения о будущем.

Лишь спустя полтора часа после начала ужина Айриш, наконец, вышел проветриться.

Действовать нужно было быстро и при этом как можно незаметнее: зал ресторана наверняка напичкан камерами наблюдения.

Сунув руку в карман, Клементина вытащила две таблетки. Под длинной кружевной манжетой было не видно, что она что-то прячет в руке.

— Я уже здесь, — жизнерадостно объявил Айриш, усаживаясь на своё место. Клементина почувствовала: сейчас или никогда. Адреналин клокотал в жилах, и чтобы глаза не отразили отблеск её истинных чувств, она поспешно потупилась, уставившись в свою тарелку.

— Я хочу, чтобы вы стали моей, — хрипло прошептал Айриш, придвигаясь ближе.

Её ресницы затрепетали. Чёрт побери, как же это невыносимо сложно — имитировать чувства, которых нет! Флирт и кокетство — совсем не её конёк, а уж притворство — тем более.

— Правда? — только и смогла выдавить она. Прозвучало это ужасно глупо, но Айришу сейчас именно это и было нужно.

— Вы мне не верите? — выдохнул он всё таким же хриплым взволнованным шепотом, придвинувшись ещё ближе.

— А стоит? — внутри у неё все сжалось, но она почувствовала: момент настал. Сейчас или никогда! Рывком подняв взгляд, Клементина заглянула ему в глаза, одновременно словно бы невзначай задев его руку своей.

Бедный тенриец на мгновение даже опешил от неожиданности.

— Неужели вы сомневаетесь в моих чувствах к вам?

"О, нет, нисколько не сомневаюсь! Ваше неприкрытое вожделение настолько очевидно, что только круглая дура смогла бы принять его за влюблённость и тем паче за любовь".

— Чувства — слишком тонкая материя, — с едва заметной улыбкой проворковала Клементина. Сейчас самое главное — не прерывать зрительный контакт. — Нередко мы заблуждаемся в оценке собственных чувств, принимая одно за другое, — свободной рукой она в это время сделала аккуратный жест, незаметно уронив таблетки в его бокал.

Оставалось надеяться, что под ажурным кружевом манжеты этого не было видно со стороны.

Теперь самое сложное. Оболочка капсул должна раствориться, высвободив нанороботов, а содержащийся в жидкости спирт — активировать их. На это понадобится тридцать секунд. И в течение этого времени она должна продолжать удерживать его внимание. Любой ценой.

— Вы абсолютно правы, мадмуазель Хизер. Чувства — материя настолько тонкая и эфемерная, что философы до сих пор спорят, существуют ли они на самом деле или вся эта невразумительная лабуда — плод нашего воображения, — Айриш саркастично усмехнулся. — Да и нужны ли они нам вообще, если уж на то пошло.

Десять секунд.

— Но разве без чувств жизнь не утрачивает смысл? — Клементина слегка изогнула бровь.

Пятнадцать секунд. Проклятье, как же медленно тянется время!

— Если жизнь наполнена впечатлениями, приключениями и наслаждениями, у тебя не появится глупое желание искать в ней ещё какой-то дополнительный смысл помимо существующего. Все эти псевдонаучные изыскания — от неудовлетворенности жизнью и осознания собственной неполноценности. Личность успешная и самодостаточная не станет пускаться в поиски неведомых смыслов, — прежде чем Клементина успела открыть рот, её собеседник поднял свой бокал и, не глядя, залпом осушил его. Произошло это — по её подсчётам — ровно на тридцатой секунде.

Клементина еле сдержала вздох облегчения. В тонкой кружевной блузке на открытом воздухе ей вдруг стало нестерпимо жарко. Получилось! Осталось подождать ещё совсем немного — чтобы нанороботы добрались до головного мозга и временно "отключили" области, отвечающие за самоконтроль, сопротивление и волю. Айриш Корн, конечно же, вакцинирован, но на любой замок, как известно, найдётся свой ключ, а если не ключ, так отмычка. Вопрос лишь в цене. И здесь, как и везде в мире тенри, всё можно было измерить деньгами: если ты располагал нужной суммой, для тебя не существовало слова "нет".

— Ещё вина? — деловито осведомилась Клементина.

— С удовольствием, — Айриш расплылся в блаженной улыбке. В обычных обстоятельствах он, конечно, отказался бы, здраво рассудив, что ему достаточно, но сейчас, когда значительная часть его сознания оказалась отключена, он был просто не в состоянии отказаться: нанороботы, попавшие в его организм, выявили и нейтрализовали его собственных нанороботов, защищающих нейроны головного мозга от внешнего воздействия, после чего высвободили молекулы токсина, превращая отпрыска богатейшего промышленного клана в безвольную говорящую куклу.

Двигаясь бесшумно, как тень, официант скользнул к их столику, водрузил на него графин с вином и так же неслышно исчез. За дальним столиком у самого парапета шумная компания гуляк, громко споря, выбирала закуски и напитки.

Никто ничего не заметил.

— Вы ведь доверяете мне, господин Корн? — Клементина решила для начала прощупать почву.

— Разумеется, моя леди, — тенриец покорно кивнул. — Как же иначе?

— И у вас ведь нет от меня никаких тайн?

— Никаких! — выдохнул он.

Клементина придвинулась чуть ближе, скрипнув стулом.

— По-моему, замечательный повод для тоста, — одарив своего незадачливого ухажёра ослепительной улыбкой, она взяла графин и наполнила бокалы: себе — на донышке, а тенрийцу — до краёв. — За то, чтоб мы всегда доверяли друг другу. Всегда и во всём.

Айриш рассеянно кивнул, глядя на неё затуманенным взглядом.

Чудесно. Чем меньше из сегодняшнего вечера он сможет вспомнить наутро, тем лучше.

— А правда, что Тенри — величайшая цивилизация во Вселенной? — наивно поинтересовалась Клементина. Нужно было с чего-то начинать.

— В изученной Вселенной — да, — расслабленный вином, Айриш воспринял её детский вопрос совершенно серьёзно. — По крайней мере, мы ещё не столкнулись с цивилизацией, превосходящей нас по силам.

— А как же Первый Круг? — воскликнула Клементина преувеличенно удивлённо. — Ведь в него входят сильнейшие расы. Хиорийцы…

Её собеседник рассмеялся.

— Хиорийцы превосходят нас числом и неплохо развивают науку в последнее столетие, но их экономика ощутимо слабее нашей.

— А остальные? — Клементина вновь потянулась к графину.

— Шер-нуа слишком высокомерны и слишком кичатся своей "древней историей" и "уникальными разработками", — Айриш пренебрежительно фыркнул. — Они получают дивиденды и лицензионные отчисления от своих прежних изобретений, и за счёт этого живут относительно неплохо, но в последнее время у них сильная стагнация, особенно в сфере высоких технологий. Гроллы слишком малочисленны. Да, у них самая высокая продолжительность жизни среди всех известных нам разумных рас, но из-за биологических особенностей им сложно расширять свои территории. Подходящие им планеты можно по пальцам пересчитать… Кто ещё? Йорды? Если бы они меньше занимались псевдофилософской демагогией и больше уделяли внимания развитию производства и промышленности — может, с ними и стоило бы считаться.

— А как насчёт флойдов? — осторожно спросила Клементина.

— Флойды… Хвостатые моралисты, возомнившие себя поборниками справедливости! Ха! Привыкли читать мораль всем и каждому, даже когда их об этом не просят. Им бы в песочнице порядок наводить с их картонными идеалами! — Айриш одним махом осушил свой бокал до дна и тут же вновь наполнил его. — Ханжи и снобы. Хотя, вот они-то, пожалуй, могли бы потягаться с нами — только мы всё равно одержим верх. А знаешь почему?

— Почему? — послушно спросила Клементина. Несмотря на все старания, нотка отчаяния всё равно проскользнула в её тоне, но Айриш, к счастью, этого не заметил.

— Потому что они не смогут перешагнуть через свои хвалёные принципы даже ради победы. Представьте себе: две противоборствующие стороны, равные по силе, задались целью выяснить отношения. Но одни при этом играют по правилам, а вторые — задействуют все возможные методы и средства, не гнушаясь ничем. Как думаете, кто при таком раскладе выйдет победителем?

Клементина опустила голову. Ответ был очевиден. Если флойды не заручатся поддержкой сильного союзника — тенри им не одолеть.

— Война, детка, это игра без правил, — продолжал Айриш, — И реверансы здесь неуместны.

— Так вы полагаете, что дело всё-таки дойдёт до войны? — оживилась Клементина.

— Всё может быть, — последовал уклончивый ответ. — Когда имеешь дело с флойдами, сложно утверждать что-либо наверняка: кто знает, какая шлея попадёт им под хвост. Объективно флойдам нет никакого резона отстаивать свои права на Землю, а уж тем более вписываться за неё, рискуя наскрести лишних проблем себе на шею. Зачем им защищать захудалую планетёнку с безнадёжно отсталой цивилизацией? Мы чётко обозначили свою позицию: отдаёте нам Землю — мы отводим войска от Мио. Казалось бы, выбор очевиден. Но нет ведь, они продолжают упираться рогами. Надавили на Первый Круг, пролоббировали этот дурацкий референдум. Да ещё и пытаются повлиять на его исход!

Айриш опять прервался на вино. Клементина терпеливо ждала, пока он вновь заговорит.

— Если аборигены проголосуют за нас, флойдам будет нечем крыть, — Айриш щёлкнул пальцами. — Первый Круг не позволит им остаться на Земле. Если же, предположим, Земля окажется против, мы объявим флойдам войну — и победим.

— Атакуем Мио? — предположила Клементина, досадуя, что волей-неволей приходится ассоциировать себя с тенри.

— Нет, зачем? — усмехнулся Айриш. — Оккупация Мио — чисто стратегический ход и не несёт в себе практической цели. По сути, это просто лишний козырь. Мы поступим иначе. Заручимся поддержкой Первого Круга. Обвиним флойдов в нарушении протектората. Предоставим доказательства — наши агенты заранее позаботились, чтоб они у нас были. Если после всего этого флойды не образумятся, Первый Круг будет вынужден применить силу и выдвинуть свои войска к Земле. А мы будем лишь поставлять вооружение — и наблюдать, как флойдов уничтожают их вчерашние союзники… Но всего этого, скорее всего, не будет.

— То есть как — не будет?.. — Клементина недоумённо уставилась на Айриша.

— Наши аналитики просчитали, что оптимальный вариант — забрать Землю с согласия аборигенов. А чтобы результаты референдума были в нашу пользу, мы поможем им принять верное решение, подтолкнув в нужную сторону… — он замолчал, загадочно улыбаясь. — Совсем чуть-чуть.

— Тот самый "план Б"? — с замиранием сердца выдохнула Клементина. — И вам известны его подробности?

— А как же, — довольно кивнул Айриш.

— Расскажите!

Это прозвучало чересчур требовательно, но тенриец не почуял неладное: его одурманенный вином мозг почти полностью утратил способность к анализу.

— Извольте, — он доверительно улыбнулся. — Нашим агентам на Земле пришлось повозиться, но они справились с поставленной перед ними задачей: внедриться в местные управленческие структуры и подготовить всё необходимое. — Айриш перешёл на едва слышный шёпот. — Представители крупнейших государств Земли за неделю до референдума соберутся на внеочередной саммит. Когда все они окажутся в одном здании, мы их уничтожим. А что будет дальше, и так ясно: утрата лидеров вызовет панику среди местного населения, беспорядки, брожения — пусть ненадолго, лишь на время, но и этого нам будет более чем достаточно. Какими бы ни были сейчас настроения в их обществе — после теракта такого масштаба они почувствуют себя уязвимыми, и идея примкнуть к своим генетическим братьям покажется им естественной и органичной. В одночасье осиротевшие, лишённые лидеров, аборигены примут идею присоединиться к нам как единственно верную, а за протянутую им руку помощи ухватятся как за спасительную соломинку.

— Чудовищно… — шокированная его откровениями, Клементина не сразу собралась с мыслями.

— Что-что?

— Чудовищно рискованно, — поправилась она. — Ведь если правда вскроется, если землянам, а тем более Первому Кругу станет известно, кто в действительности за этим стоит…

— Исключено, — Айриш расплылся в улыбке. — Наши агенты — профессионалы, и приняли все возможные меры предосторожности. Они завербовали сторонников среди местных. Конечно, будет расследование. Но это ничегошеньки не даст. А присутствие на планете наших агентов ещё поди докажи: генетические тесты-то бессильны.

С каждым следующим бокалом ему было всё сложнее фокусировать взгляд, и Клементина забеспокоилась, как бы он не отключился раньше времени.

— И вы планируете обвинить в теракте флойдов? — ошеломлённо прошептала она. — Невозможно… Первый Круг не поверит…

— А нам это и не нужно, — возразил Айриш. — Да, согласен, такой сочный теракт на наших хвостатых чистоплюев не повесишь — они же все такие из себя благородные, у них же принципы, — он презрительно фыркнул. — А вот в халатности и преступном бездействии их можно уличить запросто: проморгать теракт такого масштаба — это не конфетку украсть. Первый Круг, конечно, будет искать подвох, но закрыть глаза на факты они не смогут: масштабный взрыв, произведённый с применением флойдских устройств, на планете, подконтрольной флойдам, грандиознейший скандал, моментальная огласка… Но главное, чтобы в причастность флойдов поверили в первую очередь сами земляне. Поверили — и проголосовали как надо.

Клементина тихо охнула от такой изощрённой подлости. От пресловутого "плана Б" она ждала чего-то более неочевидного и тонкого, вроде подтасовки голосов.

— А не проще было бы… — она упорно пыталась докопаться до сути. — Ммм… допустим, сфальсифицировать итоги референдума?

— Не проще. Мы не можем напрямую повлиять на результаты голосования — незаметно провернуть такой трюк под носом у наблюдателей из Первого Круга слишком сложно. Нужна была бы тысяча агентов, а не десяток.

"Десяток! Десять тенрийских шпионов — на Земле!"

— Что ни говори, но за эти двести лет флойды во многом облегчили нам работу, — продолжал Айриш, уже даже не особо заботясь о том, слушает ли его Клементина или нет. — Запретив освоение космоса, заперев аборигенов на их планете на несколько поколений, они тем самым взрастили своих ненавистников. Появись вместо нас другие, любая другая раса — и земляне с восторгом приветствовали бы их, отвернувшись от своих тюремщиков. Глупцы и простофили! Наивно надеялись наложить лапы на планету, узаконить свои права, — а потом использовать это в своих целях.

Клементина отметила, что Айриш противоречит сам себе: обзывает флойдов "хвостатыми филантропами" и тут же обвиняет их в коварных далеко идущих планах, будто неосознанно отзеркаливая свои собственные моральные установки. Сложно, очень сложно изжить привычку мерить других своей меркой.

Айриш небрежно плеснул себе в бокал ещё вина. Хотел поставить графин, в котором оставалось ещё примерно треть, но промахнулся мимо стола. Клементина покосилась вниз, глядя, как дорогущий напиток растекается по полу неопрятной буро-коричневой лужицей.

— Лично мне, конечно, итоги референдума в пользу флойдов были бы только на руку, — внезапно сменив тему, признался Айриш. — Это был бы самый лучший повод выкатить вотум недоверия этому выжившему из ума старикану — и тогда до кресла верховного канцлера мне оставался бы всего один шаг, — он крутанул по столу пробку от графина, и она завертелась волчком, выписывая крутую спираль. — А Землю мы бы всё равно забрали, так или иначе. Не мытьем, так катаньем.

Её собеседник продолжал и продолжал свои разглагольствования, всё чаше повторяясь, запинаясь и сбиваясь с мысли, а Клементина думала, что какое-то время она всерьёз считала, что Айриш Корн был бы лучшим канцлером, нежели нынешний. Теперь же ей стало очевидно: это ошибка. Если для тенри отобрать Землю у флойдов — дело принципа, они будут стоять до конца. Должно произойти нечто совершенно неординарное, чтобы тенри были вынуждены умерить свои непомерные амбиции — и это "нечто" не создашь из ничего за считанные дни. Некая глобальная катастрофа: взрыв сверхновой, революция, массовая эпидемия… Словом, проблема галактического масштаба, неизбежно влекущая за собой нешуточный кризис со всеми вытекающими — например, множеством человеческих жертв… Нет, не человеческих, тенрийских, мысленно поправила она себя. Но, впрочем, сути это не меняет: в результате такого Большого Звездеца пострадает и погибнет немало невинных душ — мирных жителей, которым до большой политики нет никакого дела. Да, тенри отнюдь не святые, и в отличие от высокоразвитых цивилизаций Первого Круга им не чужды все существующие слабости и пороки — но разве это может служить оправданием для убийства? Даже она, человек, понимает это, — флойды и их союзники пришли бы в ужас от подобного "предложения".

Значит, война неизбежна. Флойды не станут отдавать Землю добровольно, тенри будут требовать, настаивать, угрожать. Всё зависит от того, кого поддержит Первый Круг: поверит ли в сфабрикованное Чесси "нарушение условий протектората", признает ли за Землей право остаться с флойдами, не испугается ли возможных последствий. Ссориться с тенри желающих мало, это она уже уяснила — слишком они сильны, слишком велика их военная мощь, слишком много торгово-экономических связей, разрыв которых пагубно скажется на всех.

Выхода она не видела, хоть ты тресни. Единственное, что она могла — и должна была сделать: постараться предупредить Цитриана о готовящейся провокации.

Хорошо бы ещё выяснить побольше о тенрийских шпионах, находящихся на Земле…

Заиграла ненавязчивая музыка, изобилующая клавишными и струнными; на танцполе стали появляться парочки. Пошатываясь, Айриш вылез из-за стола.

— Потанцуем, крошка? — он сделал шаг, но прежде чем Клементина успела что-либо сделать, поскользнулся на разлитом вине, потешно взмахнул руками и упал на спину, основательно приложившись затылком о деревянный подлокотник стула. Упал — и больше не двигался. А к бурой винной луже добавилась алая кровь тенрийца.

В следующие мгновения произошло сразу много всего. Клементина непроизвольно ахнула, попытавшись вскочить, но зацепилась каблуком за ножку стула и неуклюже плюхнулась обратно. Браслет на запястье Айриша вспыхнул красным и громко заверещал, отчего абсолютно все присутствующие повернулись на звук. Официант, очень кстати пробегавший мимо, бросился к нему с дежурным: "Господин, у вас всё в порядке?" Толпа гуляк за дальним столиком разом, как по команде притихла, отделившийся от них светловолосый тенриец подошел к Клементине и невозмутимо осведомился, не нужна ли им помощь. Вдобавок музыка стала вдвое громче: будто диджей — или кто там у них отвечал за звуковое оформление ресторана, решил таким нехитрым способом "замаскировать" досадный инцидент, дабы среди почтенной публики не поднялась паника.

— Вроде жив, — проверив пульс, меланхолично резюмировал официант. — Но в отключке.

Клементина прерывисто вздохнула, чувствуя невероятное облегчение.

— Голову разбил, — авторитетным тоном констатировал его коллега. — Вон, сколько кровищи.

— Врача вызвали?

— Конечно.

Внезапно официант, проверявший пульс, отпрянул от Айриша, как от прокажённого, и испуганно вскрикнул:

— У него "чёрный" уровень!

По небольшой стайке сотрудников ресторана, окруживших Айриша, пробежал испуганный ропот. Почти все дружно попятились назад.

— Что-о?!

— Посмотри на браслет!

— Ох ты ж… А это точно случайность?

— Он оступился и упал. Сам. Я видел… — обслуживавший их официант перевёл неуверенный взгляд на Клементину.

Очевидно, браслет Айриша отправил сигнал в экстренные службы сразу как зафиксировал потерю сознания: потому что на вызов примчалась не муниципальная "скорая", предусмотренная для рядовых граждан, и не частная, доступная лишь по платным медицинским полисам, а серебристо-серый флаер без каких либо опознавательных знаков на борту, кроме правительственного герба, красноречиво свидетельствовавшего об их принадлежности. Флаер приземлился прямо на площадке ресторана, бесцеремонно разогнав танцующие парочки, из него на ходу выпрыгнули двое тенрийцев и молча бросились к "клиенту".

Клементина изо всех сил старалась не удариться в панику, отчаянно призывая на помощь всё своё хладнокровие и лихорадочно припоминая рассказы Цитриана о тенрийской следственной службе. По всему выходило, что произошедшее — классический "несчастный случай", никак иначе его интерпретировать нельзя, но мало ли что им взбредёт в голову! Айриш Корн — далеко не последний человек в этом мире, и то, что на ужин в ресторан он явился без телохранителей — вовсе не значит, что их здесь нет, скорее всего, им велено держаться на расстоянии. Девушка исподволь огляделась. Развеселая компания у парапета, вновь галдящая как ни в чем ни бывало, скорее всего, обычные гуляки, а вот несколько тихих гостей за столиками поближе — вполне. Слишком сосредоточенные лица, слишком серьёзные взгляды.

Клементина проглотила комок в горле. Строго говоря, пока что предъявлять ей нечего. Ну и что, что она оказалась рядом — законы тенри на этот случай трактовались абсолютно однозначно. Но если доблестные тенрийские медики проявят рвение и решат проверить Айриша на предмет ментальных воздействий — чёрт знает, что покажут тесты. По уверениям Нортона, нанороботы самоликвидируются в течение трёх часов после активации до полного распада, выработанный ими нейротоксин — тоже. Вопрос в том, придёт ли им в голову проводить специфический анализ, когда нужно срочно заниматься черепно-мозговой травмой?

Внезапно Айриш открыл глаза, увидел Клементину, расплылся в полубессознательной улыбке, промычав что-то нечленораздельное, после чего обмяк и вновь провалился в небытие.

Клементина остро почувствовала, что нужно убираться отсюда — от греха подальше. Во всяком случае, об этом вопил инстинкт самосохранения. Но сбежать прямо сейчас было равноценно тому, чтобы расписаться в причастности к случившемуся.

Превозмогая противоречивые чувства, она поднялась на ноги — дрожь в коленках усилилась, и нерешительно приблизилась к своему злополучному ухажёру.

— Ммм… Могу ли я чем-то помочь, господа?

— Нет, — один из медиков качнул головой; выглядел он при этом озадаченно. — Спасибо, помощь не нужна.

— Вы считаете нас дилетантами? — вскинул брови другой. — Смею вас заверить, мы достаточно компетентны.

Клементина запоздало вспомнила, что в тенрийской культуре предлагать свою помощь было не проявлением вежливости, а совсем наоборот, и выглядело так, будто ты считаешь кого-то не способным справиться с задачей самостоятельно.

И тем не менее, она должна была хотя бы создать видимость своего неравнодушия к Корну-младшему.

— С ним будет всё в порядке, мадмуазель, — добавил третий, единственный из всех верно истолковав подоплеку её неуместного участия. — Не волнуйтесь вы так.

Клементина волновалась. Но совершенно по другой причине. Если за ними наблюдают, то ей важно сейчас не перегнуть палку. Излишнее рвение покажется столь же подозрительным, как и полное равнодушие.

Медицинский флаер улетел, роботы-пылесосы уничтожили следы крови и вина, и теперь ничто не напоминало о недавнем инциденте. Всё вокруг сверкало безупречной чистотой и роскошью, а музыка играла всё так же громко, растекаясь в воздухе, смешиваясь с ночной прохладой и улетая к невидимым звёздам.

На всякий случай Клементина дождалась, пока подозрительные парочки уйдут, и только потом вызвала такси.

"Введите пункт назначения".

Она занесла руку над голограммой с картой города.

Домой? Или сразу во флойдское консульство?..

Баночка с таблетками жгла кожу даже сквозь ткань платья, но гораздо сильнее жгла душу информация о злополучном "плане Б".

Не сможет она заснуть после всего этого.

В капсуле флаера пахло ванилью и персиками — наверное, от предыдущих пассажиров. Кожаная обивка кресел мягко поскрипывала. Клементина опустила руку на карту, выбирая Консульство.

Если Цитриана нет на месте, придется раскрыть флойдам своё инкогнито. В её ситуации промедление смерти подобно. Нужно рассказать им, нужно предупредить…

— Лем Хизер?

Она уже бежала к проходной, когда её окликнул знакомый голос.

Тилль де Орсайен смотрел на неё неодобрительно.

— Куда это ты намылилась?

Ужас разоблачения пригвоздил её к земле. Но придумать удобоваримый ответ она не успела.

— Очень кстати, что ты здесь, — без паузы продолжал господин де Орсайен, будто бы не замечая, какой эффект произвели его слова. — Пять минут на сборы. Мы улетаем.

Клементина поперхнулась от неожиданности.

— М-мы?

— Да, мы. Ты нужна нам на Земле.