12

Звездолёт тенрийцев не был гражданским судном — это Клементина поняла сразу, едва ступив на палубу, хотя и о военной технике в целом, и о космической в частности она имела весьма приблизительное представление. Всё в конструкции корабля свидетельствовало о грубой силе, доминировании и агрессии: и хищный силуэт, состоящий из острых углов и зализанных линий, и по-спартански аскетичные каюты, и огромное, зияющее чернотой сопло прямо в днище, похожие на пасть мурены, раскрытую в голодном оскале. Даже на сером поле космодрома в окружении десятков и сотен похожих машин корабль выглядел внушительно и грозно. Клементина представила, что такая махина зависает в небе над Трафальгарской площадью — открывает шлюз, и появившийся на мостике тенриец с широкой улыбкой приветствует "достопочтимых генетических братьев".

Должно быть, тенри нарочно снарядили в путь тяжёлый крейсер последнего поколения — дабы произвести впечатление и на людей, и на флойдов, а заодно и недвусмысленно намекнуть на нешуточность своих намерений.

После короткого разговора с господином де Орсайеном Клементина осталась одна. Чтобы не вызывать лишних вопросов своим поведением, она побродила немного по смотровой площадке, наблюдая в широкие иллюминаторы за медленно отдаляющимся Виаллисом, окаймлённым ожерельем искусственных спутников, астероидов и космического мусора, и лишь когда бело-зелёный шар планеты стал не больше горошины, ушла в выделенную ей каюту.

Путь предстоял неблизкий, и сейчас у неё имелась возможность поспать, но ей было не до сна. Уничтожить баночку с таблетками она так и не сумела: подходящий момент не нашёлся, а выкинуть — не решилась. Для этого нужна была уверенность, что улику не обнаружат. Пришлось спрятать её в один из карманов, утешаясь тем, что в соседстве с прочим мелким барахлом она не сильно выделяется.

Не раздеваясь, Клементина забралась в ложемент, уставившись в низкий потолок. Тенри готовят провокацию — и она обязана успеть предупредить об этом. На первый взгляд, казалось бы, сама Вселенная благоволит ей, милостиво дав возможность попасть на Землю, но девушка трезво смотрела на вещи и понимала: шанс хоть на минутку вырваться из-под неусыпного бдения тенрийцев может и не представиться.

И всё же она должна найти этот шанс. А не найти — так создать сама.

Несмотря на нервное напряжение и тревожные мысли, бродившие в голове, Клементина забылась беспокойным сном, когда же она проснулась, тенрийский корабль уже выходил на орбиту.

Сердце заколотилось часто-часто, а внутри поднялось очень неприятное, больно режущее душу чувство: она скоро окажется на Земле, на своей родной Земле, но будет вынуждена делать вид, что она — чужачка, да ещё и тенрийка.

— Готова? — нетерпеливый голос господина де Орсайена вломился в сознание вместе со звонкой трелью звонка.

— Почти, — нервно пригладив волосы, Клементина последний раз посмотрела на себя в зеркало, словно отражение могло её приободрить.

Из зазеркалья на неё глядела сильно похудевшая девчонка с бледной, лишённой здорового румянца кожей, глазами испуганной лани и тонкой вертикальной морщинкой между бровей. Глядела пасмурно, потерянно, и вместе с тем с каким-то лихим, отчаянным вызовом. В этом зазеркальном двойнике с немалым трудом угадывалась прежняя Клементина, а кроваво-красный брючный костюм, выданный ей в качестве униформы, лишь подчёркивал худобу и бледность.

Сердито хлопнув дверью в санитарный отсек, Клементина покинула своё временное обиталище и отправилась на поиски господина де Орсайена.

Впрочем, искать его не пришлось: уже через несколько секунд Клементина услышала громкий оклик.

— Вот вы где, Хизер! Идёмте скорее.

Следом за своим провожатым она поднялась по эскалатору и вошла в просторное помещение с прозрачной куполообразной крышей и круглым столом посередине, за которым что-то активно обсуждалось. Почти все присутствующие были одеты в гражданское, причём без строгого дресс-кода, но род занятий тенрийцев считывался моментально: военную выправку вкупе с угловатостью, механистичностью движений было не скрыть за свободным покроем костюмов.

С появлением господина де Орсайена, однако, гомон голосов почти мгновенно утих. Будучи единственной девушкой среди присутствующих, Клементина неумело попыталась стушеваться, но пару-тройку долгих любопытных взглядов ей всё же удалось поймать.

— Господа, — Тилль де Орсайен деловито огляделся. — Полагаю, все вы в курсе нашей диспозиции, поэтому не будем лишний раз повторяться. Сколько у нас времени?

— Четыре часа до посадки, — сказал кто-то.

— Взгляните, — господин де Орсайен кивнул на потолок, где открывался фантастически прекрасный вид на Землю. — Вот что на кону.

Корабль маневрировал, и через пару секунд Земля оказалась не "сверху", а "впереди", теперь, чтобы любоваться планетой, не нужно было запрокидывать голову.

— Ух ты! Это, что, Земля?

Услышав женский голос, Клементина вздрогнула всем телом, запоздало сообразив, что тонкий инфантильный писк не имеет ничего общего с низким, грудным голосом Чесси. Обернувшись, она увидела рыжеволосую веснушчатую девушку, с жадным любопытством рассматривающую её родную планету.

— Эээ… ага, — кивнула Клементина.

— Ты чего так подпрыгнула? — рыжая девчонка хихикнула. — Я тебя испугала?

Клементина проигнорировала её вопрос, отметив мимоходом, что незнакомка с ходу обратилась к ней на "ты". Так у тенри поступают либо маленькие дети, либо коллеги.

— Ты тоже лингвист? — спросила она недоверчиво. Для специалиста девчонка выглядела слишком уж юной.

— Ага, — девчонка весело кивнула. — Как догадалась? — и, не дожидаясь ответа, представилась: — Нигма.

— Лем. А что за язык?

— Нуар, — Нигма самодовольно вскинула голову, казалось, даже её веснушки засияли от гордости как блестки. Язык шер-нуа считался одним из самых сложных, и работающие с ним переводчики, бесспорно, заслуживали уважения. — А ты?

— Флойдский.

— Ого! — голубые глаза рыжеволосой переводчицы чуть не вылезли из орбит от восторга. — Серьёзно?! Чтобы более-менее прилично овладеть флойдским, нужно полжизни положить. Ты, что, с пелёнок его учила? И кстати, сколько тебе лет? — она понизила голос до свистящего шёпота и без паузы продолжила: — А правда, что во флойдском нет специальных слов для обозначения… этого самого?

Под заливистый хохот Клементина досадливо поморщилась. Из-за болтовни рыжеволосой переводчицы она потеряла нить разговора за круглым столом — а ведь там обсуждалось нечто куда более важное!

— …Представители Первого Круга уже здесь, — поймала она обрывок фразы. — Конференция назначена на завтра.

— По местному времени, — скрупулезно уточнил дородный широкоплечий тенриец, оглаживая усы. — У нас в запасе девять с половиной унифицированных временных единиц.

— В таком случае не будем терять времени.

Клементина воспрянула было духом, обрадованная возможностью услышать что-нибудь дельное, но её ждало разочарование в виде зычного голоса Тилля де Орсайена.

— Господа переводчики! Прошу сюда.

Клементина с сожалением оглянулась на сгрудившихся вокруг стола тенрийцев.

— Вам особое приглашение нужно, Хизер?!

Похоже, Тилль де Орсайен пребывал в весьма скверном настроении, так что девушка сочла за лучшее не испытывать его терпение. Следом за Нигмой — копну её рыжих кудрей было видно издалека, она вошла в небольшое, тускло освещенное помещение. Иллюминатор здесь был совсем крошечный, и сейчас в нём было видно лишь краешек Земли.

— Минуту внимания, — подождав, пока все рассядутся, Тилль де Орсайен окинул аудиторию беглым взглядом. — Мы прибыли на потенциально враждебную территорию. Планета всё ещё под протекторатом флойдов, а значит, на ней действуют флойдские законы. Здешняя цивилизация находится на начальной ступени развития, местное население — наши генетические братья — могут представлять опасность. Прошу иметь это в виду и не пренебрегать мерами предосторожности. Если с вами попытаются завязать разговор, не отвечайте, и вообще, по возможности держитесь от них подальше.

— Разве аборигены знают наш язык? — удивился мужчина с крючковатым носом.

— Кое-кто из них немного изъясняется на флойдском, — Тилль де Орсайен презрительно скривился. — Хвостатые постарались.

Нигма громко фыркнула, с трудом сдерживая смех.

— Далее. Конференция запланирована на завтра. У Первого Круга, разумеется, будут свои переводчики, поэтому внимательно следим за тем, что мы произносим вслух.

— Короче говоря, держите язык за зубами и не выпендривайтесь, — вполголоса пробурчал худощавый юноша, очень похоже имитируя интонации оратора.

— Хизер, — Тилль де Орсайен многозначительно посмотрел на Клементину. — На два слова.

Не дожидаясь, пока она подойдёт, он схватил её за локоть и оттащил в сторону.

— Флойды наверняка что-то замыслили, и могут ненароком себя выдать, — понизив голос, сообщил Тилль де Орсайен. — Обращай внимание на детали, особенно на жесты. Постарайся не упустить из виду ни одной мелочи. Поняла?

— Смотрите! — вдруг воскликнула Нигма, бросаясь к иллюминатору.

Корабль вошёл в атмосферу; на мгновение по стеклу плеснули сполохи огня, исчезнув так же стремительно, как и появившись, и взглядам тенрийцев предстала живописная картина: затейливые изгибы суши в густой океанской синеве, увенчанные спиралями облаков.

Клементину будто током ударило — до того мощным оказался внезапный приступ ностальгии, невесть откуда взявшейся в её давным-давно лишившейся покоя душе.

Ох, не ожидала она, что вернётся домой так скоро…

— Так это и есть та самая планета, из-за которой весь сыр-бор? — скучающим тоном протянул белобрысый тенриец с таким постным лицом, словно его всю жизнь кормили одной овсянкой.

— А что, вполне симпатичная.

— На Йорданс похоже.

— Ты, что, был на Йордансе?

— Вообще-то дважды.

Корабль снизился до предела и теперь двигался медленно, не быстрее вертолёта, гася скорость и заодно — это понимала, пожалуй, только Клементина — мимоходом демонстрируя "дремучим аборигенам" всю мощь великой цивилизации тенри.

— Неужели местные и вправду наши "генетические братья"? — прошептал худощавый, разглядывая проплывающие внизу ландшафты.

— Море! — завопила Нигма, прилипая носом к стеклу иллюминатора. — Нет, правда!

Не сдержавшись, Клементина закатила глаза. Может быть, сказывалось внутреннее напряжение, но детская непосредственность рыжеволосой коллеги вызывала не улыбку, а раздражение, а ещё — невольный вопрос, за какие такие особые заслуги ей досталось место переводчика. Впрочем, последнее было явно излишним: если бы у тенрийцев, формировавших состав делегации, оставались хоть малейшие сомнения в уровне её профессиональной подготовки, Нигма сейчас бы не подпрыгивала здесь, взвизгивая от неподдельного восторга. Выходит, девчонка действительно талантлива.

— Надеюсь, нам позволят прогуляться? — Нигма старательно попыталась поймать её взгляд в надежде на поддержку, но Клементина сделала вид, что ничего не заметила.

— Ты же слышала, что нам сказали: никаких самоволок, — нравоучительно произнёс крючконосый.

— Ой, хватит строить из себя начальника! — поморщилась Нигма. — Можно подумать, тебе самому не хочется залезть в море.

— Да, не будь занудой, Ирген, — неожиданно поддержал Нигму широкоплечий мускулистый мужчина, больше походивший на профессионального спортсмена, чем на лингвиста.

— Можно подумать, вы прилетели сюда на пляжах валяться, — пробурчал Ирген.

— Лично я прилетел сюда за новыми впечатлениями, — отрезал "атлет", — а политика и прочая лабуда мне до лампочки. Пускай они там выясняют отношения — это их прерогатива. Я же во всё это вникать не хочу и не буду — ни бесплатно, ни за деньги.

Клементина невольно почувствовала жгучую зависть к своим "коллегам". Вот только она, увы, не может позволить себе расслабляться.

Морское побережье с раскинувшимся на нём городком выглядело безумно соблазнительно. Сен-Тропе? Возможно. Они летят довольно высоко, так что нельзя сказать наверняка. С тем же успехом это могла быть Греция, Мальдивы или Большой Барьерный Риф. На Земле хватает райских уголков, которые даже тенрийцев не могут оставить равнодушными.

Неважно, что там, внизу. Сейчас, из иллюминатора вражеского корабля даже какой-нибудь Остров Пасхи, где она никогда не была, казался бы сейчас бесконечно близким и родным.

— У нас десять минут до посадки, — голос незнакомого тенрийца прервал очередной ностальгический приступ. — Прошу отнестись серьёзно к моим словам.

Клементина заставила себя оторваться от иллюминатора и с видимым неудовольствием посмотрела на вошедшего. Судя по форме, это был член экипажа.

— Корабль окружён защитным коконом, — сказал он. — Кокон непроницаем для всех видов воздействий. У главы делегации будет при себе портативный генератор защитного поля. Я подчеркиваю: портативный! Что это значит? — он обвёл аудиторию пытливым взглядом и сам же ответил на поставленный вопрос: — Это значит, что размеры защитного поля ограничены. Чтобы не оказаться за пределами безопасной области, вам не следует отдаляться более чем на двадцать шагов. Это ясно?

Кто-то буркнул нечто утвердительное, кто-то просто молча кивнул.

— Там — чужой мир, — продолжал мужчина. — Дружеский, вражеский — неважно, речь не об этом. Никогда нельзя предсказать заранее, что ждёт тебя в чужом мире. Помните это.

К счастью, на этом инструктаж закончился, и их ненадолго оставили в покое.

Ровно до того момента, как корабль коснулся поверхности планеты, чужой для всех, кроме Клементины.

— И что теперь? — вопреки собственным наказам и увещеваниям, она занервничала. Подошла к зеркальной стене, судорожно оправляя униформу.

— Ничего, — "атлет", напротив, хранил нордическое спокойствие. — Сидим, ждём отмашки.

— Что, не терпится поработать? — усмехнулась Нигма. Похоже, она смирилась с тем, что искупаться им не позволят. — Не волнуйся ты так, ещё наработаешься.

— Без нас всё равно не начнут, — буркнул худощавый.

— Вот-вот, — со смехом поддакнула Нигма.

Клементина прильнула к иллюминатору, но в него был виден лишь кусочек неба.

— Во всяком случае, здесь хотя бы есть где вздремнуть, — усевшись в одно из кресел, Нигма нажала сбоку какие-то кнопки — и кресло приняло почти горизонтальное положение, трансформировавшись в удобную кровать. Но не успела она устроиться поудобнее, как двери вновь отворились.

Этот визитёр был немногословен.

— Идёмте.

Череда залов и переходов — и врата главного пассажирского шлюза торжественно распахнулись. Чувствуя, как к горлу подкатывает комок от странной, необъяснимой тоски, Клементина вдохнула воздух родного мира.

— Не дрейфь, подруга, — Нигма по-свойски пихнула её в бок, по-видимому, приняв её смятение за испуг. — Ты чего так разволновалась?

— А? — откликнулась Клементина, стараясь незаметно сморгнуть с глаз слёзы. Да откуда, в самом деле, взялась эта неуместная сентиментальность?! — Ничего. Всё в порядке.

Клементина ожидала, что они пересядут во флаер, но тенрийцы, похоже, решили сделать своё появление максимально помпезным. Посреди грузового шлюза дрейфовала открытая платформа на антигравитационной подушке. Совсем небольшая — впрочем, делегация тенри была немногочисленной: Тилль де Орсайен, ещё двое незнакомых мужчин и пятерка переводчиков, включая её саму. На груди у господина де Орсайена поблескивал серебристый диск, даже на вид массивный и тяжёлый. Тот самый генератор защитного поля? Похоже на то.

Клементина шагнула на платформу — она мягко качнулась, как понтон на волнах.

— Можете махать руками, если хотите, — один из делегатов обернулся к переводчикам. — У местных это жест дружелюбия и расположения.

Клементина кивнула. И не успела она опомниться, как платформа взмыла вверх и полетела вперёд.

А там, снаружи, их уже ждали. Невнятный гул, который она сначала приняла за шум двигателей звездолёта, оказался рёвом толпы — гигантской, пёстрой, бурно рукоплещущей толпы приветствующих их людей.

Тенрийский крейсер стоял посреди стадиона. А приглядевшись, Клементина с изумлением узнала в нём Новый Олимпийский стадион, построенный в Лондоне к юбилейной Олимпиаде около тридцати лет назад.

Так вот откуда это странное свербящее чувство! Она не просто на Земле, она в Лондоне! Фантастическое совпадение!

Хотя, если подумать, ничего фантастического. Для проведения международной конференции нужна соответствующая инфраструктура, и в этом отношении альтернатив Лондону было не так уж много.

Опомнившись от секундного умопомрачения, Клементина стёрла с лица остатки эмоций и украдкой огляделась по сторонам: не обратил ли кто внимания на её чересчур сентиментальную реакцию. К счастью, никто ничего не заметил — остальные лингвисты самозабвенно размахивали руками; точно так же, только чуть более сдержанно, вели себя делегаты. Она со злостью подумала, что с точки зрения людей это выглядит как дешёвый ярмарочный балаган, и что такое суматошное махание руками скорее походило на то, как разгоняют дым, а не на нормальное человеческое приветствие. Ещё больше злило то, что ей пришлось последовать примеру своих "коллег", чтобы не выделяться.

Впрочем, людей на стадионе такая нарочитая приветливость космических гостей нисколько не смущала. Напротив, многочисленные зрители были в неописуемом восторге. Они свистели, вопили, визжали, аплодировали, топали ногами, в воздухе таял разноцветный дым, летали воздушные шары, реяли флаги. Люди от всей души приветствовали пришельцев, и их эмоции были абсолютно искренними.

Троица делегатов обменялась взглядами.

— Судя по всему, они нам рады, — с довольной усмешкой шепнул один другому. — Похоже, наша пропаганда дает свои плоды.

— Ага. Надо закрепить результат.

Платформа пролетела ещё метров сто и остановилась. Клементина подняла голову и увидела на экране над трибунами собственное немного напряжённое лицо.

— Граждане планеты! — прогремел над стадионом усиленный динамиками голос Тилля де Орсайена. — Мы, ваши генетические братья, горячо приветствуем вас и желаем вам счастья!

Он говорил по-тенрийски, но Клементина заметила, что на экранах стадиона почти сразу появились строки текста.

— Мы пришли с миром, — продолжал господин де Орсайен. — У нас нет цели завоёвывать вас, делать слугами или рабами. Мы не собираемся навязывать вам наши законы или ограничивать в правах. Мы предлагаем вам остаться свободными — и примкнуть к нам на равных.

Стадион воодушевлённо взревел. Клементина поджала губы. Тилль де Орсайен говорил именно то, что люди желали услышать — и его слова находили отклик в их сердцах.

— Мы поделимся с вами нашими технологиями, — уверенный, хорошо поставленный голос тенрийца как нельзя лучше подходил для подобных речей. — Мы научим вас всему, что знаем и умеем — а мы, уж поверьте, умеем многое. Все ваши мечты станут явью, а небо навсегда будет для вас открыто!

Окончание фразы потонуло в буре восторга, такой неистовой и мощной, что поневоле становилось страшно за трибуны: чего доброго, не устоят и рухнут. Внезапно совсем рядом раздались звуки, похожие на выстрелы, и Клементина втянула голову в плечи, позабыв, что над ними защитный купол, — но это оказался всего-навсего фейерверк. Сомнительная затея — устраивать фейерверк в светлое время суток, подумала она, глядя на разноцветные вспышки и расползающийся от них сероватый дымок. Могли бы дождаться темноты — было бы куда эффектнее.

Отвлекшись, Клементина не сразу заметила, как к их платформе приблизилась другая платформа, поменьше. На ней стояли четверо: председатель Совета Безопасности ООН, незнакомый ей молодой человек (а может, тенриец?) в сером костюме, флойд с огненно-красными волосами и шер-нуа в полном парадном облачении. Клементина невольно залюбовалась изяществом его костюма: тонким затейливым узором, идущим по подолу, расшитыми сверкающими кристаллами манжетами, яркими лентами, вплетёнными в волосы, — или правильнее было бы сказать — мех?

— Первый Круг приветствует тенри, — гортанным голосом проурчал шер-нуа. — Звёзды светят вам.

Это было неписаным правилом: здороваться с представителями иной расы принятой у них приветственной формулой.

— Тенри приветствуют Первый Круг, — ответил Тилль де Орсайен. — Силы вашим крыльям.

Хотя шер-нуа давным-давно и утратили способность летать, язык сохранил память об их древних предках, которым было подвластно небо.

— Позвольте засвидетельствовать наше почтение уважаемым коллегам, — господин де Орсайен растянул губы в улыбке. — Надеемся, вы в добром здравии.

Шер-нуа ответил такой же дежурной любезностью. Это было похоже на некий ритуал: обмен шаблонными, ничего особо не значащими фразами, диалог ради диалога.

Они говорили по-тенрийски, и по взгляду мужчины в сером костюме Клементина поняла, что он тоже тенриец. А вот представитель человечества в лице председателя ООН Бартоломео Маркони, выглядел озадаченно и напряжённо, хотя изо всех сил старался это скрыть. Флойд же молчаливо хмурился, волком глядя на тенрийскую делегацию.

Впрочем, всё это была лишь постановка, красивая картинка на потребу публике.

Но всему приходит конец, в том числе и нудным выматывающим церемониям. Платформы мягко опустились на землю, где их ждал флаер — не флойдский, но и не тенрийский. Должно быть, это был транспорт Первого Круга.

Председатель ООН остался на стадионе и сейчас что-то говорил о дружбе народов, толерантности и общечеловеческих ценностях. Впрочем, его никто не слушал: тенрийский крейсер снялся с места и сейчас набирал высоту, — и это зрелище было куда занимательнее скучных нудных разглагольствований. Клементине даже стало немного жаль бедолагу Маркони: в то время как тенри и представители других цивилизаций будут решать судьбу Земли, ему отведена всего лишь роль оратора, развлекающего публику своими речами.

Над Сити флаер замедлил ход и плавно пошёл на посадку, нацеливаясь на вертолётную площадку на крыше одного из небоскрёбов. Всю дорогу Клементина неотрывно смотрела на город, проплывавший внизу, — родной город, по злой иронии судьбы ставший невольной ареной действий для эпохальных событий.

Может, было бы лучше, если бы контакт с внеземными цивилизациями вообще не состоялся? Флойдский корабль-разведчик пролетел бы мимо, не заметив крошечную пылинку в безжизненной космической тьме на окраине ничем не примечательной галактики, и сверхчувствительные датчики не зафиксировали бы на этой планете огонёк Жизни. Тогда не случилось бы ничего этого: люди были бы вынуждены сами решать свои проблемы, но зато никто не создал бы человечеству новых…

— Здание не покидать, — властный голос господина де Орсайена заставил её оставить философские размышления и вернуться к реальности. — Это не только требование местных властей, но и мера безопасности. До вечера отдыхаем, в восемь — круглый стол.

— А как насчёт акклиматизации? — с ехидцей поинтересовался худощавый. — Я так понимаю, на положенные нам о закону двое суток можно не рассчитывать?

— У нас особая ситуация, — ответил коллега господина де Орсайена, имени которого она не знала. — Увы, но времени на акклиматизацию нет. Надо работать. Можете быть спокойны, вам оплатят все переработки. К тому же, основные климатические параметры этой планеты очень близки к стандарту.

По тесной группке лингвистов пробежал ропот, но в открытую выказывать своё неудовольствие таким положением вещей никто не стал.

— Чтобы быстрее адаптироваться, пейте больше воды, — посоветовал господин де Орсайен.

Следовать советам тенри было неприятно, но ей банально хотелось пить. Поэтому, оставшись одна, Клементина первым делом направилась к графину с водой. Утолив жажду, она обошла номер, подёргала оконную ручку — окно открывалось только вертикально, на режим проветривания. После шумного переполненного стадиона было непривычно тихо, и в этой тишине она особо остро ощутила накатившую тревогу.

Сколько продлится эта поездка? Успеет ли она предупредить флойдов о готовящейся провокации? Угораздило же её очутиться на Земле, при этом не имея возможности послать весточку "своим"!

Её снедало волнение и множество самых разных чувств, но усталость в итоге одержала верх, и девушка сама не заметила, как забылась беспокойным сном, проснувшись лишь под вечер, когда уже нужно было собираться.

Вопреки ожиданиям, на пресловутом круглом столе не произошло ничего хоть сколько-нибудь заслуживающего внимания. Сначала шер-нуа, представлявший интересы Первого Круга, подробно и витиевато разъяснял регламент предстоящего референдума, причём его выступление длилось так долго, что под конец даже его сородичи стали нетерпеливо покашливать, что же касается тенрийской делегации, то все они откровенно скучали, не пытаясь это скрыть. Не до скуки было лишь Нигме, которая вынуждена была переводить шер-нуа, говорившего на родном языке.

Затем слово взял господин де Орсайен, и принялся пространно вещать о "всеобщем благе", "генетическом родстве, признанном неоспоримым фактом", "долгожданном воссоединении" и "восстановлении исторической справедливости". Короче говоря, ничего ценного для Клементины его речь в себе не заключала.

Затем пришёл черед высказаться представителям других рас, входивших в Первый Круг, но они, в отличие от шер-нуа, были немногословны, и общий смысл их выступлений сводился к одному: их первостепенная и святая обязанность — проследить, чтобы голосование прошло честно, без махинаций и подтасовок, любое жульничество будет выявлено и пресечено, а виновные — кем бы они ни были — строго наказаны. Единственный из присутствующих флойд вообще не проронил ни слова, лишь молча хмурился и периодически бросал в сторону тенрийцев долгие испепеляющие взгляды.

Клементине было не по себе. Страх не успеть предупредить людей о готовящейся провокации подтачивал её силы, лишая покоя. Снова и снова она пыталась привлечь к себе внимание флойда, но все её попытки оставались незамеченными — флойд вообще не смотрел в её сторону, а слишком активно жестикулировать Клементина боялась: это могли заметить тенри. Чем чёрт не шутит — вдруг кому-то из них знаком флойдский язык жестов.

Наконец, шер-нуа встал из-за стола и церемонно поклонился; послышался скрип отодвигаемых стульев, встреча подошла к концу.

Первыми повскакивали со своих мест переводчики, утомлённые скукой, они торопились поскорее покинуть опостылевший зал. Клементина, напротив, постаралась задержаться подольше. Опустилась на корточки, сделав вид, что поправляет застежки туфель.

— Что вам нужно? — прозвучало вдруг над самым ухом.

Прямо перед ней остановились фиолетовые замшевые сапоги, несомненно, принадлежавшие флойду.

Клементина задрожала всем телом. О приватном разговоре и речи быть не может: вокруг слишком много лишних глаз и ушей. У хиорийца так вообще по три пары тех и других.

И всё же, превозмогая страх разоблачения, она сделала несколько быстрых движений.

"Мы не наедине. Я не могу говорить свободно. У меня важная информация. Вопрос жизни и смерти".

— Мадмуазель Хизер!

Нетерпеливый окрик заставил её вскочить на ноги. Выпрямившись, она бросила на флойда последний отчаянный взгляд — но прочла в его глазах лишь непонимание, недоумение и неприязнь.

"Не поверил. Конечно, он же считает меня тенрийкой! Решил, поди, что это либо дурная шутка, либо очередная провокация".

Лишь оказавшись в своём номере, Клементина решилась хоть немного дать волю чувствам. Хотелось выть от досады и собственного бессилия, но она ограничилась парой увесистых пинков по креслу, пуфам и мягкой спинке кровати.

Оказаться на Земле и быть связанной по рукам и ногам! Немыслимо!

Их поселили на одном из верхних этажей небоскрёба, и вид из окна на живописный закат был фантастический. Вот только ей было уже не до любования земными красотами.

Флойд её не понял. Или — что более вероятно — не посчитал нужным ответить.

Некоторое время Клементина добросовестно ломала голову над тем, как всё-таки предупредить о том, что затеяли тенри, и при этом не выдать себя, но толком ни до чего не додумалась, а когда в комнате стемнело, она не заметила, как заснула.

Впрочем, на сей раз выспаться ей было не суждено. Было около трёх часов ночи, когда её довольно бесцеремонно разбудили.

— Эй! — открыв глаза, Клементина сердито уставилась на Нигму. — Чего тебе?

Девчонка тут же перестала её тормошить.

— Мы летим купаться! — жизнерадостным шёпотом объявила Нигма.

— Чего? — спросонья Клементина плохо понимала, о чём идёт речь. — Рада за вас. Спокойной ночи.

— Мы — это я и ты, — нетерпеливо объяснила Нигма. — Просыпайся, лежебока! Неужели ты упустишь редчайший шанс искупаться в водах чужой планеты?

Клементина вспомнила холодную неприветливую Темзу, и мягкая постель казённого отельного номера враз сделалась на порядок уютнее и теплее.

— Купаться? Спасибо, я пас. Я, пожалуй, лучше высплюсь.

— И не составишь мне компанию?! — рыжие брови поползли вверх.

— Нет, извини. Позови кого-нибудь другого — уверена, от желающих отбоя не будет, — Клементина даже не пыталась скрыть сарказм.

— Да они все дрыхнут без задних ног! — Нигма даже топнула ногой от досады. — Не добудишься!

— Сладких снов.

Но настырная девчонка не была готова сдаться так просто.

— О чём ты шепталась с тем флойдом? — она зловеще ухмыльнулась. — Не отнекивайся: я всё видела. Ты пыталась договориться с ним о встрече, так? Ты сообщила ему: "Мы не наедине. Я не могу говорить свободно". Жестами. — Нигма ехидно захихикала. — Решила соблазнить флойда? Закрутить курортный романчик? Нет, я понимаю, о вкусах не спорят, у всех свои… ммм… предпочтения, — по мере того, как лицо Клементины каменело от ужаса, она веселилась всё больше. — А ничего, что это запрещено?

Клементина похолодела. Вот же проныра! И как она умудрилась заметить её маневр, да ещё и понять флойдский язык жестов!

— Не бойся, я тебя не выдам, — "успокоила" её рыжая шантажистка. — Если, конечно, ты тоже пойдёшь мне навстречу. Составишь мне компанию, например.

А эта девчонка не так проста, как кажется. Как же ловко она сумела взять её в оборот!

И она тоже хороша. Нужно было удостовериться, что за ней не наблюдают, а уж потом лезть к флойду.

— До моря далеко, — мрачно сказала Клементина. — Где ты собралась купаться, в реке?

— Мы возьмём нашу платформу, она припаркована на крыше, — Нигма аж подпрыгивала от нетерпения. — Я знаю коды доступа для активации, — порозовев, добавила она.

Клементина благоразумно не стала уточнять, откуда простой переводчице стали известны коды доступа к платформе, хотя некоторые подозрения на этот счёт у неё имелись. Зевая, она медленно сползла с кровати.

— Ну же, скорее! — поторапливала её Нигма. — Нам надо успеть вернуться затемно!

Клементина нутром чувствовала, что эта сомнительная затея ничем хорошим не закончится, но в условиях поставленного ультиматума ей не оставалось ничего другого, кроме как натянуть куртку и двинуться следом за Нигмой.

На крыше было прохладно и ветрено. Внизу сиял огнями ночной Лондон. Платформа и впрямь оказалась там, где сказала Нигма: у самого края посадочной площадки, рядом с вертолётом службы спасения и угольно-чёрным летательным аппаратом, очевидно, принадлежавшим Первому Кругу.

Когда Нигма подошла к платформе и набрала на панели код активации, от парапета отделилась тень и шагнула им навстречу.

— Всё-таки решила испытать судьбу? — Клементина узнала молодого худощавого лингвиста по голосу. — Да ещё и её с собой прихватила. Так хочется пощекотать себе нервы?

Поперхнувшись, Клементина попятилась назад, но её новоявленная подельница отреагировала совершенно спокойно.

— Не твое дело, Эбриан. Не хочешь составить компанию — уйди с дороги.

— Ну нет уж, — Эбриан решительно забрался на платформу. — Вы же без меня пропадёте. Одни, на чужой планете, без оружия и средств защиты, да ещё и в тёмное время суток.

— Почему это "на чужой"? — сварливо возразила Нигма, забираясь на платформу. Заботливо протянутую руку она демонстративно проигнорировала. — Не слышал разве, как Тилль де Орсайен соловьём разливался про кровные узы и вечную дружбу?

— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, — отрезал парень. — И знаешь, что я прав.

— Ой, уймись, Эб! — Нигма поморщилась. — Не будь занудой. Можно подумать, ты против прогулки.

— Против, — он нахмурился. — Это запрещено, чревато проблемами и попросту небезопасно. Кстати, откуда тебе известны коды доступа?

— Неважно, — Нигма деловито стучала по приборной панели, настраивая программу полёта. С тугим хлопком над платформой возник защитный экран; пол под ногами мягко завибрировал.

— Ты знаешь, куда лететь? — вмешалась Клементина, решив сменить тему. — Даже она, примерно представлявшая себе географию родной планеты, вряд ли смогла бы вот так сразу довезти их до морского побережья.

— Я — не знаю, — ответила Нигма. — Знает система.

Эбриан принялся объяснять, что компьютер атмосферных летательных аппаратов интегрирован с компьютером материнского корабля, а в нём уже имеются все необходимые данные о Земле. Когда он закончил свою лекцию, платформа уже неслась на юго-восток со скоростью, которой позавидовал бы любой самолёт.

Вопреки ожиданиям, до моря они добрались без приключений. Увидев отвесные скалы и узкую кромку каменистого берега у их подножия, Нигма пришла в неописуемый восторг, мгновенно скинула одежду и с первобытным визгом плюхнулась в воду.

— Ну, как водичка? — с сарказмом поинтересовался Эбриан.

— Чудо как хороша! — голова Нигмы на мгновение показалась над поверхностью. — Эй, Лем, ты обещала, что составишь компанию!

Пришлось Клементине тоже лезть в воду.

Хорошо ещё, что сейчас август, а не январь. Не тропики, конечно, но могло быть и хуже.

— Время, — напомнил Эбриан. — Пора.

Нигма поворчала немного, но больше для порядка: всё-таки им в самом деле нужно было выдвигаться, если они хотели, чтоб их проделка осталась незамеченной.

Небо ещё не начинало светлеть, а они уже приближались к восточным предместьям Лондона. Они летели над жилыми кварталами, то и дело касаясь верхушек деревьев.

— Возьми выше, — сказал Эбриан. — Мы им все провода оборвём.

— Давай лучше снизимся, — возразила Нигма. — Мне интересно посмотреть, как тут всё устроено. Смотри: дорога. Можно лететь над ней.

— Не думаю, что это хорошая идея, — Эбриан с сомнением покачал головой.

— А ты что скажешь, Лем? — Нигма повернулась к ней.

Клементина неопределённо пожала плечами. Вообще-то она не одобряла желание Нигмы познакомиться поближе с миром людей, но памятуя об угрозе разоблачения, вынуждена была её поддержать.

Повинуясь отданной команде, платформа снизилась и сбросила скорость. Теперь они скользили в паре метров над асфальтовым полотном, по обе стороны которого располагались аккуратные трехэтажные домики. Район был далеко не новый, но и не исторический, эта часть города застраивалась примерно полторы — две сотни лет назад; тогда была в моде эклектика и футуризм, и почти все коттеджные поселки отвечали этим причудливым веяниям моды. Пёструю череду разномастных домишек немного разбавляли деревья, чьи густые кроны казались чёрными в темноте.

— Ну что, девочки, нравится? — усмехнулся Эбриан.

Нигма открыла было рот, чтобы ответить, но внезапно платформа будто налетела на невидимую стену, остановившись почти мгновенно. Если бы не компенсаторы перегрузок, заменявшие ремни безопасности, все трое сейчас полетели бы сейчас как миленькие — но уже без платформы. В тот же миг Клементина почувствовала, как ветер взъерошил волосы, влажные после купания, — это означало, что защитный экран отключился.

— Что ещё за новости?.. — воскликнула Нигма, но окончание фразы было прервано придушенным хрипом.

Клементина повернулась на звук, но не успела ничего рассмотреть: её сбили с ног и надели на голову что-то вроде мешка, лишив возможности наблюдать происходящее.

— Вы кто такие? — крикнул Эбриан. Следом раздался звук удара, глухой кашель и голос, сообщивший им на ломаном тенрийском:

— А ну, молчать! Будете дёргаться — прибьём!

Почему этот голос показался ей таким знакомым?..