15

Если после бессонной ночи у тебя есть возможность полноценно выспаться, и никто не станет беспокоить тебя с утра пораньше — ты имеешь полное право назвать себя настоящим счастливчиком.

Увы, Клементина не могла позволить себе такой роскоши. Она спешила в Консульство: Цитриан должен был вернуться утром. Вдобавок её не покидало чувство, что время упущено, и что она, подобно пресловутому Белому Кролику, опаздывает — опаздывает экстремально и непоправимо.

Когда же ещё на подлёте Клементина заметила в воздухе еле различимую рябь звукопоглощающего кокона, а затем увидела с десяток-другой флаеров и наземной техники, беспорядочно припаркованных у высокого серого забора, она отчётливо поняла: что-то произошло. И не просто произошло, а происходит прямо сейчас.

— Территория оцеплена силовыми подразделениями, посадка в заданной точке невозможна, — равнодушно сообщил ей флаер. — Произвести посадку в ближайшей разрешённой точке?

— Производи, — согласилась Клементина, чувствуя, как в душе волной поднимается тревога. Что опять стряслось?

Покидая флаер, она хлопнула дверью так сильно, что холодный механический голос недовольно проскрипел:

— Напоминаю о соблюдении правил эксплуатации транспортных средств.

Разумеется, совет, куда именно флаер может отправиться вместе со своими напоминаниями, был бездушной машиной благополучно проигнорирован.

Громкие голоса Клементина услышала ещё с проходной. А, войдя внутрь, чуть не столкнулась с Раушом. Он выглядел взъерошенным, как петух, только что принявший неравный бой с более успешным конкурентом и потерпевший сокрушительное поражение.

— Лем! — воскликнул Рауш. — У нас тут маленький… дипломатический кризис, — он поднёс ко рту початую бутылку, которую стискивал в руке, и сделал несколько крупных глотков.

— Простите? — растерянно пробормотала Клементина. Но мужчина только махнул рукой куда-то себе за спину — дескать, иди, там тебе всё объяснят.

Клементина пересекла проходную и вышла в безлюдный двор. Отсюда было хорошо видно здание флойдского консульства; его контуры были заметно искажены, будто вокруг возвели стену из рифлёного стекла. Никакого стекла, конечно, не было, — такой оптический эффект давал звукопоглощающий кокон — оригинальная тенрийская технология, которую даже шер-нуа пока ещё не смогли воспроизвести.

— Что происходит, а? — спросила она саму себя. Ответа, конечно, не последовало — зато над головой на бреющем полёте пронёсся ярко-жёлтый репортёрский флаер. Клементина даже смогла разглядеть в кабине жизнерадостное лицо корреспондента, по его активной артикуляции очевидно было, что он взахлёб комментирует происходящее.

Пожав плечами, Клементина зашагала к основному зданию. Чем скорее она выяснит подробности, тем лучше.

В вестибюле тоже не оказалось ни души. Зато из комнаты отдыха доносился гомон голосов.

Войдя, она обнаружила здесь почти всех девочек-лингвистов и ещё двух молодых людей, которых она не видела прежде. На голографическом проекторе в центре комнаты красовалась уменьшенная копия комплекса зданий Консульства, над которой назойливой мухой кружил флаер корреспондентов, а голос диктора, проглатывая окончания, непрестанно тараторил:

— Сегодня рано утром над территорией флойдского консульства был замечен шумоизоляционный купол. У нас пока нет информации, что послужило причиной его появления. Официальные власти до сих пор не дали никаких комментариев. Об очередном витке эскалации конфликта говорить пока рано, хотя ведущие эксперты-политологи уже высказали свою точку зрения на этот счёт. Достоверно известно, что на данный момент на территории консульства находятся четверо флойдов: это вице-консул и его помощники. Также известно, что силы быстрого реагирования в пределах столичного региона приведены в боевую готовность…

— Что случилось? — пробормотала Клементина.

— Шпион, — коротко бросил кто-то.

— Кто?! — от волнения у неё подогнулись колени. Неужели её раскрыли?..

— А шиш его знает! Флойд какой-то.

— Какой флойд?

— Да откуда я знаю? Кто их разберёт, они же все на одно лицо, — рослый парень гневно всплеснул руками и, глядя на голограмму, с чувством воскликнул: — Нет, ну кто пустил сюда журналистов? Если мы откроем огонь, их же первыми зацепит!

Клементина не знала, как смогла одолеть несколько метров до ближайшего свободного кресла, — ноги почти не слушались. К счастью, на неё не обращали внимания: все с упоением смотрели прямой репортаж.

Что делать? Бежать? Но куда? И как?

Тилль де Орсайен ворвался в комнату с таким видом, будто готов был лично расстрелять всех присутствующих — не за дело, так для острастки. Впрочем, его появление не произвело устрашающего эффекта: кто-то пробормотал приветствие, кое-кто ограничился лишь кивком, большинство даже не повернуло головы.

— Мадмуазель Хизер!

Клементина вжалась в кресло.

— Вы слышите меня? — господин де Орсайен повысил голос. — Идемте со мной, — не дожидаясь, он повернулся и устремился назад к дверям. Клементине ничего не оставалось, кроме как двинуться следом.

Полуживая от волнения, она лихорадочно попыталась вспомнить инструкции Цитриана.

"Если тебя не поймали, что называется, за хвост, или как у вас говорится, за руку — ни в чем не признавайся и все отрицай. Тенри ничего не смогут тебе предъявить, пока нет реальных доказательств. А любые голословные обвинения яйца выеденного не стоят".

— Хорошо, что ты соизволила появиться сегодня на работе, — неожиданно проворчал её спутник. — А то пришлось бы посылать за тобой флаер. — Он остановился посреди двора и насмешливо посмотрел на девушку. — Я, безусловно, рад за тебя, но нам нужны лингвисты, пусть даже один-единственный — но грамотный. Это лучше, чем армия бестолковых нахлебников.

— Понимаю, — она осторожно кивнула.

— Ты уже в курсе последних событий? — торопливо продолжал де Орсайен. И, выдержав драматическую паузу, объявил: — Референдум перенесён. Он состоится на неделю раньше.

Её сердце ёкнуло.

— Референдум… на Земле?!

— Их предупредили, — господин де Орсайен был вне себя от злости, но выражалось это лишь в едва заметных металлических нотках голоса. Тенриец превосходно владел собой. — Это ясно даже младенцу. А значит, существует шпион. Не представляю, как он разнюхал о наших планах, если даже в правительстве далеко не все знали подробности… Ладно, это мы выясним. — не выдержав, он гневно выругался. — Как же это всё некстати! Ещё и журналисты эти!..

Клементина только сейчас поняла, что они идут прямиком к флойдской территории, точнее — к единственной ведущей туда проходной.

— И вы думаете, что шпион — кто-то из флойдов? Н-но… они ведь не покидают это здание, верно?

— Верно, — кивнул Тилль де Орсайен. — Но это ни о чём не говорит. У них могут быть дистанционные средства передачи информации. Ты что-нибудь слышала о бионах?

О да, она слышала. И не просто слышала: в какой-то момент и сама чуть не пополнила их стройные ряды.

— Любопытная технология… — тенриец мечтательно причмокнул губами. — В мозг разумного существа переписывается искусственный интеллект, при этом исходная личность, разумеется, полностью стирается. Получается своего рода биоробот — но при этом неотличимый от живого флойда… или тенри.

Дело дрянь. Если тенриец в своих догадках зашёл так далеко, она на волоске от разоблачения.

— Не представляю, как флойды сумели бы провернуть такое у вас под носом, — сбивчиво пробормотала Клементина, — Но наверняка ведь есть какие-то маркеры, позволяющие находить бионов.

— Конечно, есть, — кивнул Тилль де Орсайен. — Элементарный магнито-резонансный скрининг даст однозначный ответ, кто перед тобой: бион или живая личность. Видишь ли, искусственный разум, даже созданный самыми виртуозными программистами, всё равно останется искусственным. Можно сымитировать эмоциональные реакции, манеру общения, темперамент, даже характер, — но ты никогда не сымитируешь душу. А перезапись памяти, или, выражаясь языком флойдов, нейротранзакция — процедура настолько болезненная и разрушительная, что оказывает необратимое воздействие на мозг, — он сделал паузу и добавил неохотно: — Так что тебе, милая моя, крепко повезло, что в твоём случае нейротранзакция была прервана в самом начале. И жива осталась, и знание флойдского языка получила. Фантастическое везение! Но флойдам мы об этом, разумеется, не скажем…

Двери бесшумно открылись. Войдя, они очутились в главном корпусе Консульства, у мерцающей пелены силового поля. За ней маячили три долговязые фигуры. Флойды.

Знакомых среди них не было.

— Переводи слово в слово, — приказал Тилль де Орсайен. — И внимательно следи за их мимикой и жестами. Не упускай из виду ни одной мелочи.

— Я постараюсь, — Клементина нервно кивнула.

— Как официальный представитель министерства внешних связей я имею право говорить от лица органов власти, — начал господин де Орсайен, обращаясь к флойдам. — Вы обвиняетесь в превышении полномочий, несоблюдении внутреннего законодательства тенри и шпионаже.

Флойды переглянулись. Разделявшее их защитное поле еле заметно гудело. Похоже, тенри врубили его на полную мощность. Боятся флойдов?

— Мы не понимаем, чем вызваны подобные обвинения, можем лишь сказать, что они смехотворны, беспочвенны и абсурдны, — сказал один из флойдов, едва дождавшись, пока Клементина закончит переводить. Похоже, он прекрасно знал тенрийский и не нуждался в услугах лингвиста. — Вы нарушили работу консульства, повесили звукозащитный купол, — флойд позволил себе коротенький ехидный смешок. — После чего заявились сюда и бросаетесь голословными обвинениями. Вы слишком много себе позволяете, вам не кажется?

— Купол необходим, чтобы информация не стала достоянием широкой общественности, — Тилль де Орсайен поднял бровь. — Но мы не ограничимся безобидной "глушилкой", если вы окажете сопротивление. Нам известно, что на территории Консульства у вас имеется минимум один межгалактический корабль. Вам запрещено активировать его и тем более покидать Виаллис до окончания разбирательства.

Флойды вновь переглянулись. Один из них бросил быстрый осторожный взгляд на Клементину, и у неё сжалось сердце: неужели они предупреждены на её счет?

— Если уж вы решились предъявить нам обвинения, будьте любезны изложить подробности. Нам всем очень хотелось бы их услышать, — один из флойдов что-то шепнул на ухо другому — Клементина не смогла разобрать, что именно, после чего говоривший добавил: — Вам должно быть прекрасно известно, что никто из нас не нарушал таможенное законодательство и не разгуливал по Виаллису. Ваши обвинения в шпионаже — бред сивой кобылы.

— О чём они шепчутся, Хизер? — нетерпеливо процедил Тилль де Орсайен. — О чём?

— Слишком тихо, не разобрать, — Клементина испугалась, что тенриец ей не поверит. — Но мне кажется, флойды не врут. Они действительно искренне не понимают, о чём речь. И жесты их свидетельствуют о правдивости их слов.

— Я повторяю: вплоть до окончания разбирательства вам запрещено покидать Виаллис.

— Хочу напомнить, что территория Консульства была выкуплена у Виаллиса с соблюдением международного законодательства и официально является частью флойдских владений, — заметил флойд, который говорил больше всех. — У вас нет полномочий запретить нам свободу перемещения внутри нашей собственной территории.

— В мирное время — да.

Клементина вздрогнула, услышав за спиной незнакомый дребезжащий голос. Судя по всему, господин де Орсайен тоже был удивлён таким поворотом, потому что обернулся и мгновенно помрачнел. А вот флойды, напротив, ничуть не удивились — либо они владели собой гораздо лучше её спутника и не подали виду.

Неприятный голос принадлежал хмурому тенрийцу с недельной щетиной на лице и уродливым шрамом, рассекающим лоб и левую бровь. По его чёрному костюму с характерными знаками отличия было очевидно, что перед ними — один из высших военных чинов.

— Тенри разрывают дипломатические отношения, — заявил он, глядя на флойдов в упор. — Соответствующий приказ подписан и завизирован.

Флойды, похоже, предвидели подобное, потому что покосились на тенрийцев и обменялись быстрыми жестами.

"Этого следовало ожидать".

"Они могут напасть".

"Мы готовы".

Всё это выглядело каким-то абсурдом, подумала Клементина мимоходом. Неужели вот так и начинаются войны?

— Ваше превосходительство… — начал господин де Орсайен, но был грубо перебит:

— Это дело больше не в твоей компетенции, Тилль, — бросил "его превосходительство". — Убирайся отсюда, и девчонку свою прихвати.

Клементина вдруг поняла, откуда растут ноги у происходящего: Стефану удалось-таки предупредить флойдов о готовящейся провокации. И флойды на пару с земными властями сделали ход конём: они просто-напросто пересмотрели сроки референдума и перенесли его на дату, предшествующую международному саммиту, сделав тем самым готовящийся теракт бессмысленным и ненужным.

— Вы не можете отдавать мне приказания, генерал! — возмущённо возразил господин де Орсайен, сделав ударение на последнее слово. — Я вам не подчиняюсь.

Тот его не дослушал — бесцеремонно отодвинул с дороги и шагнул к флойдам, остановившись в миллиметре от силового барьера.

— Оставайтесь на месте! — по-флойдски сказал он. — Любое движение будет расценено как попытка сопротивления. Оружие на пол!

Клементина сначала удивилась — в руках у флойдов не было ничего напоминающего оружие, но, присмотревшись повнимательнее, она заметила широкие массивные браслеты, тускло поблескивающие из-под манжет.

— Деактивировать, снять и положить на землю! — командовал тенрийский генерал.

Флойды вновь переглянулись, и от внимания Клементины не укрылось то, как один едва заметно кивнул другому. Тот, что стоял в центре медленно поднял левую руку, другой рукой потянулся к браслету — со стороны это выглядело так, будто флойды готовы подчиниться приказу.

Ударная волна оказалась такой силы, что их отшвырнуло к дверям и выбросило на улицу. Зазвенели стёкла, пара осколков чиркнуло по лицу, и Клементина почувствовала на языке привкус собственной крови. На какое-то мгновение наступила оглушительная тишина, наполненная лишь тяжёлыми ударами сердца, словно само время замедлилось до нуля. Даже краски будто выцвели, потускнели, оставив нетронутыми лишь чёрный, белый и оттенки серого. К счастью, буквально через пару вдохов наваждение исчезло: мир перестал быть монохромным, время вновь возобновило бег, звуки вернулись с удвоенной силой. Тенрийский генерал вопил как резаный, барахтаясь в куче битого стекла и обломков кирпича. Господин де Орсайен со стоном поднялся на ноги, подал ей руку — во время падения тенриец умудрился закрыть её собой, поэтому ему досталось куда сильнее.

Клементина огляделась. Прежде безукоризненно чистый дворик напоминал теперь заброшенную стройку: несколько деревьев были с корнями выворочены из земли, в здании Консульства вылетели абсолютно все стёкла, приличный кусок стены отсутствовал, а ещё всё вокруг было покрыто тонким слоем сажи. Девушка подняла голову — высоко в небе таяла ярко-белая точка.

— Ушли, — Тилль де Орсайен выругался, не стесняясь в выражениях. — Вот зачем он вмешался? Вечно эти военные лезут куда ни попадя и всё портят.

Он выглядел обиженным, как прилежный школьник, которому хулиган-однокашник только что смеха ради порвал его картонный макет, который он с такой любовью клеил дома целую неделю.

— Что это было? — пробормотала Клементина. Провела рукой по лбу, пытаясь оценить серьёзность полученных ран, — ладонь оказалась вся в крови.

— Какая-то граната, искажающая мерность пространства. Флойдские штучки… Между прочим, ввоз несертифицированного оружия на территорию Виаллиса запрещён.

— Когда это хвостатые уважали наши законы? — презрительно скривился генерал. Он единственный не пострадал от осколков стекла: ни царапинки. Должно быть, ожидал чего-то подобного и успел активировать персональный защитный экран. — К тому же, наверняка по их документации эта дрянь проходит как какие-нибудь "наручи с расширенным функционалом". Это же флойды, они любой закон обойдут.

Клементина хотела было высказаться в защиту флойдов, но вовремя спохватилась, что оправдывать врагов ей не положено.

Происходящее всё больше напоминало то ли дикую абсурдную фантасмагорию, то чрезмерно реалистичный сон, пригрезившийся в горячечном бреду. Откуда-то появилось много военных в противорадиационных защитных костюмах, в небе закружили серебристые флаеры. Похоже, тенрийцы готовились к штурму Консульства.

— Обесточить здание! — командовал генерал. — Прочесать территорию!

Собрав последние силы, Клементина приняла максимально невозмутимый вид — насколько позволяли обстоятельства. Главное — не удариться в панику. Генерал хоть и производит впечатление вздорного самодура, наверняка неглуп. Не хватало ещё, чтобы его заинтересовали подробности её липовой биографии и необычайные способности в части безукоризненного владения флойдским.

Она осторожно обернулась на господина де Орсайена — но тот, рьяно жестикулируя, что-то говорил по коммутатору.

— Ваше превосходительство! — один из силовиков ворвался внутрь с таким видом, словно его укусила змея. — Мы схватили его! Флойдского агента!

Клементина почувствовала, что земля уходит из-под ног. Она упала бы, если бы не оперлась на оказавшуюся рядом колонну. Схватили флойдского агента… Кого?..

Тилль де Орсайен мигом прервал разговор и повернулся, недоверчиво глядя на вошедшего.

— Неужели, — ледяным тоном процедил он.

— Что? Флойдский агент? — оскалился генерал. — Где он?

Ответ на вопрос появился вместе с двумя офицерами, которые волокли задержанного, и Клементина с ужасом узнала в нём Бенедикта Нортона. На какую-то долю мгновения их глаза встретились — и девушка прочитала во взгляде своего земляка отчаянную, безрассудную решимость.

Господин де Орсайен опустил руку, словно забыв про телефонный разговор. Из его браслета доносилось непрерывное шуршание, в котором угадывалась неразборчивая речь, но он словно не замечал этого.

— Бион? — жадно поинтересовался генерал. Офицеры синхронно пожали плечами.

— Бионов программируют на самоуничтожение в случае опасности или угрозы разоблачения, — негромко сказал Тилль де Орсайен. Он был потрясён не меньше остальных, но скрывал это гораздо более умело. — Будьте осторожны.

— Без тебя разберутся! — огрызнулся генерал. Повернулся к Бенедикту Нортону. — Ты! Кто тебя создал?

Молчание.

— Ты же понимаешь, что мы всё равно вытащим из тебя информацию? — генерал зловеще осклабился, сверкнув зубами. Клементина похолодела. — Думаешь, только флойдам доступна технология нейротранзакции?.. Как бы не так!

Бенедикт Нортон как-то странно дернулся, словно хотел вырваться, но передумал. Клементина понимала, что как бывший сотрудник Скотланд-Ярда он с лёгкостью уложил бы бравых тенрийских вояк, но это было лишено смысла.

— Так, значит, я не ошибался, — пробормотал господин де Орсайен себе под нос. — Лазутчик действительно был. Бион… Надо же. Неужели флойды столь самоуверенны?

— Вы ничего не сможете сделать, — Бенедикт Нортон хрипло расхохотался. — Ни-че-го, слышите?! Сфинкс, мост, лотос, энтропия!

Тенрийцы слишком поздно сообразили, что происходит.

— Заставьте его замолчать! — взвизгнул генерал. — Заткните ему рот!

— Поздно, — проворчал Тилль де Орсайен.

С последним звуком, слетевшим с губ бывшего сотрудника Скотланд-Ярда, глаза его потухли и словно бы остекленели. Клементина с ужасом поняла: его сердце уже не бьётся.

Пароль, который успел произнести Бенедикт Нортон, автоматически активировал его самоуничтожение.

— Зачем? — одними губами прошептала она. И получила безмолвный ответ: чтобы подозрение не пало на тебя.

— Вы что натворили? Под трибунал пойдёте! — бушевал генерал. Он был вне себя от бешенства. — Что застыли как столбы? Уберите его с глаз долой! А ты, — он смерил господина де Орсайена ненавидящим взглядом. — Почему не вмешался?

— Прошу прощения, ваше превосходительство, но вы ведь сами заявили, что это дело больше не в моей компетенции и настоятельно велели не вмешиваться, — желчно усмехнулся тот. — А сейчас позвольте откланяться. Идём, мадмуазель Хизер. Это более не наше дело. Хизер?..

— Иду, — Клементина судорожно вздохнула. Жуткая фантасмагория обернулась чудовищной явью, от которой было ни спрятаться, ни скрыться. Она знала: мёртвый взгляд Бенедикта Нортона, принесшего себя в жертву их отчаянной надежде на победу, ещё долго будет преследовать её в страшных снах. Очень долго, быть может, всю жизнь.

Что ж. Она обязана сделать всё, чтобы его жертва не оказалась напрасной.

— На тебе лица нет.

— Я… Просто я никогда раньше не видела биона, — пробормотала она первое, что пришло в голову.

— Для биона у него был слишком осмысленный взгляд. Впрочем, теперь мы уже не узнаем правду, — тенриец присовокупил к своей мысли несколько крепких словечек. — Этот недоумок генерал всё испортил. Не мог вовремя сообразить, что в шпиона мог быть вшит ключ-код на форматирование?! Мы сумели бы взломать пароль и выпотрошить его мозги — а теперь что?…

Клементину передёрнуло от отвращения и ужаса.

— Что теперь, господин де Орсайен? — бесцветным голосом повторила она его риторический вопрос. — Будет война, да?

Её собеседник промолчал. То ли не счёл нужным делиться своими соображениями с простым лингвистом, то ли сам ещё не пришёл ни к каким определённым выводам.

В гробовом молчании они дошли до входа в административный корпус. Здесь почти все стекла в окнах остались целы, но двери были открыты нараспашку — взрывная волна от флойдской гранаты размагнитила все замки.

Клементина чуть замешкалась в дверях. Самый первый шок уже схлынул, и теперь ему на смену приходило страшное осознание непоправимости случившегося, замешанное на горько-кислом, как недозрелый лимон, чувстве вины.

— Простите, я вам ещё нужна?

Вопрос повис в ярко освещённом вестибюле, оставшись без ответа.

— Господин де Орсайен, я могу идти?

Он резко остановился, развернулся на каблуках и смерил Клементину хмурым взглядом.

— Постарайся не попадаться на глаза репортёрам.

Клементина плохо понимала, где она и что происходит вокруг. Виаллис… Планета-столица Тенрийского Агломерата. Только что тенри разорвали дипломатические отношения с флойдами.

И только что, на её глазах, погиб её единственный соотечественник и соратник. Её друг.

Солнце ослепительно светило, выкраивая на земле резко очерченные тени небоскрёбов, вышек и мостов, но в душе её безраздельно властвовала непроглядная тьма. Страшный конец Бенедикта Нортона не шёл из головы. Он позволил себя схватить, а потом демонстративно покончил с собой, тем самым перетянув внимание на себя. Он ведь пожертвовал собой ради неё — чтобы она оказалась вне подозрений.

И этот его отчаянный шаг — как она запоздало поняла — во многом был продиктован не любовью к родине-матушке. Он поступил так из любви к ней, Клементине Хизерли.

Может быть, он надеялся, что когда-нибудь она сможет ответить на его чувства. Может быть, ждал взаимности.

Она не смогла.

А притворяться она не умела.

Что ж, во всяком случае, она была честна.

Флаер нёс её домой — вернее, в её служебные апартаменты. Даже в мыслях она не могла заставить себя называть это жилище домом, несмотря на всю его помпезную роскошь.

Получается, у неё вообще нет дома: оставив за спиной всё, что было на Земле, она очертя голову бросилась в логово врагов, будучи уверенной, что это билет в один конец.

Может быть, не стоило так поступать? Не настолько уж и сильны её патриотические чувства. Пора уже признать: ею двигала обида, ревность и злость, а ещё — иррациональное, деструктивное желание причинить самой себе боль — сильнее той, что она уже испытала.

Вот ведь как хитроумно устроена жизнь: лишь безвозвратно потеряв что-то важное, ты осознаёшь, наконец, истинную ценность потери.

Давно ей не снились столь яркие сны.

Тесное пространство кабины флойдского корабля-разведчика, изящные линии фюзеляжа, панорамное стекло, за которым зияла звёздная бездна космоса, трёхмерная голограмма — общий план, пестрящий злыми красными точками, и беспрерывный писк аварийных датчиков.

Флойда, напряженно стиснувшего штурвал, Клементина узнала сразу: Фау.

Вот только никогда прежде она не видела его в таком состоянии. Переносицу рассекала глубокая вертикальная морщина, ноздри шумно втягивали воздух, в воспалённых глазах пульсировало отчаяние, а рот был приоткрыт в беззвучном крике. Клементина поняла: этот полёт — борьба не на жизнь, а на смерть. И Фау — каким бы превосходным пилотом он ни был — проигрывал этот неравный бой. Проигрывал злым красным точкам, преследовавшим его корабль с единственной целью: догнать и уничтожить.

Вспышка, темнота, несколько секунд стремительного полёта на предельно натянутых нервах — а потом падение.

Ошибочно полагать, что космос — пустой. Что звёзды и планеты — песчинки в бескрайней пустыне, а между небесными телами — колоссальные расстояния. В самый неподходящий момент тебе обязательно подвернется такая вот "песчинка", обернувшись вполне себе немаленькой планетой, и живо притянет к себе своей гравитацией.

Корабль летел сквозь атмосферу. Летел — или всё-таки падал? Приборы надрывались от истошного писка, светодиоды отчаянно мигали, силясь предупредить о неминуемой катастрофе — если уж предотвратить её было не в их силах. По иллюминаторам ударили сполохи огня, слепя глаза, что-то хлопнуло — и Клементина проснулась.

Ей потребовалась целая минута, чтобы вспомнить, где она, и осознать, что всё увиденное — не более чем сон. И ещё минут десять — чтобы унять рвущие горло рыдания.

Слишком уж реалистичной была картинка, слишком похожей на правду. И слишком больно от мимолётной мысли, что Фау действительно мог попасть в аварию — не во сне, а наяву, — и погибнуть.

Воображение моментально нарисовало ей вероятное продолжение недосмотренного сна — и от этого на душе стало серо и пусто. Будто где-то глубоко внутри, где рождаются самые сокровенные мысли и желания, против её воли провели генеральную уборку, выкинув всё нужное и ненужное, бесцеремонно вымели грязным веником, а напоследок залили дезинфектором, вонючим и едким.

Тщетно стараясь унять озноб, Клементина устроилась в кресле, закутавшись в одеяло, и в который раз попыталась проанализировать ситуацию.

Флойдское консульство разрушено, а самих флойдов на Виаллисе больше нет. Как с ними связаться, непонятно. До объявления войны — полшага. Где-то безмерно далеко — её Земля, чьи неуклюжие попытки отстоять свою независимость со стороны, должно быть, выглядят смешно; где-то ещё дальше — Первый Круг, чьи решения неочевидны, а лояльность неоднозначна.

— Я погорячилась, — всхлипнула Клементина. Солёные слёзы стекали по щекам и губам и попадали в рот. — Я переоценила себя. Я не справилась. Я слишком слаба. Простите меня.

Она вздрогнула от неожиданности, когда рассветную тишину, а заодно и её отчаянный внутренний монолог бесцеремонно разбил громкий сигнал коммутатора.

— Мадмуазель Хизер? — голос Айриша был сладок, как медовая патока. — Помнится, я обещал вам полёт на Ундерит? Настало время сдержать обещание.

На личном космодроме Корна-младшего было холодно и ветрено. Солнечные лучи едва пробивались сквозь грязно-серую вату тумана, плотным одеялом заволакивавшим небо.

— Честно говоря, я планировал нашу поездку неделей позже, но некоторые… гм… обстоятельства вынудили меня перекроить первоначальные планы, — Айриш выглядел как всегда энергичным, подтянутым и бодрым, лишь глаза его блестели сильнее обычного, но девушка списала это на естественное волнение перед полётом. — Впрочем, всё что ни делается, к лучшему, не так ли? — помогая забраться по трапу, он преувеличенно галантно подал руку.

Клементина неопределённо пожала плечами, выдавив что-то похожее на вежливую улыбку. Все её мысли по-прежнему занимал сегодняшний сон, и когда её спутник перестал, наконец, докучать своим назойливым вниманием, она вздохнула свободно.

Даже если Фау в беде, она всё равно ничем не может ему помочь. О том, что флойда может уже не быть в живых, Клементина предпочитала не думать.

Корабль шустро набирал высоту. Вышел на орбиту, сделал пару витков вокруг планеты, добирая скорость и корректируя вектор ухода в подпространство. Никаких поводов для беспокойства, ни одного. Отчего же у неё это чувство беспричинной тревоги?

Клементина покосилась на пустое кресло справа. В сердце тревожно кольнуло. На мгновение её обуяло дурное предчувствие, никак не связанное с её переживаниями и сновидениями.

Не в силах больше сидеть на одном месте, Клементина расстегнула ремни и поднялась на ноги. Её слегка пошатывало: корабль стремительно ускорялся, и компенсаторы перегрузок не могли погасить инерцию до конца.

Заглянув в кабину пилотов, Клементина обнаружила, что у корабля нет экипажа — Корн-младший сам задавал программу полёта. По большому счёту, ничего удивительного в этом не было: до предела автоматизированными тенрийскими автопилотами был способен управлять даже ребёнок.

— Сядь на место, — бросил Айриш, недовольно покосившись на гостью.

— Мы же уже взлетели…

— Сядь! — он торопливо провёл пальцем по сенсорам, и голограмма погасла. Нервно хохотнул. — Сюрприз испортишь.

Корн-младший выглядел взвинченным, его движения — дёргаными и угловатыми. Сочтя за лучшее не спорить, Клементина нацепила на себя вежливо-скромную улыбку и вернулась в пассажирский салон.

Как же ей надоело это лицедейство! Как же она устала притворяться! Актёр, играя роль в пьесе, твёрдо знает, что через пару часов спектакль закончится, он смоет надоевший грим, сбросит неудобный костюм, насквозь пропахший дешёвым одеколоном и средством от моли, а потом отправится домой, снова став собой. Пару часиков можно и потерпеть.

Но её пьеса всё никак не заканчивалась — и чем дальше, тем сильнее напоминала чудовищно нелепый фарс.

Корабль повело в сторону; искусственная гравитация резко ослабла, заставив Клементину вцепиться в поручни. Она уже знала: такое происходит, когда координаты перемещения в подпространстве рассчитаны небрежно, с погрешностью на грани допустимой. Выходит, Айриш спешил, вычисляя координаты? На него это не похоже.

Пытаясь унять нарастающую тревогу, Клементина опустилась в кресло, рассеянно наблюдая, как за иллюминатором разворачивается открыточный вид на незнакомую планету. Сквозь мутно-белую пелену облаков проглядывали бурые горные хребты и пшенично-русые равнины. В какой-то момент на поверхность упала круглая тень: у планеты имелся естественный спутник.

Это напомнило Клементине Землю, и сердце вновь сжалось от жгучей тоски. Только сейчас к ней примешивалось ещё одно чувство: необъяснимый страх, что она вот-вот может потерять что-то крайне ценное — потерять навсегда, без малейшего шанса вернуть утрату, и страх этот был такой силы, что всё внутри скручивалось в тугой узел, начисто лишая способности мыслить трезво и здраво.

Хорошо, должно быть, живётся скупым на эмоции хиорийцам — диапазон доступных им чувств более чем скромен. Людям, да и всем остальным расам в этом отношении приходится куда тяжелее.

Послышались шаги, и в проходе показался знакомый силуэт. Корн-младший остановился и замер, выжидательно глядя на Клементину.

— Мы на месте? — она поднялась на ноги.

Айриш молча кивнул. Клементина последовала за ним.

Всё так же молча её спутник открыл шлюзы и подал ей руку, помогая спуститься по трапу. Клементина спрыгнула на землю — ботинки тут же стали рыжими от пыли.

— Идём, — коротко бросил Айриш, первым зашагав к скалам. Клементина двинулась за ним, с нарастающим беспокойством глядя по сторонам.