17

Клементина взволнованно ахнула, но Фау ударил по кнопке связи и торопливо произнёс:

— Говорит пилот первого ранга Крейн Фау. Код идентификации тридцать один — три — девятнадцать — восемьдесят пять. Прошу посадки.

На мгновение в эфире повисла тишина, но очень скоро динамик заговорил вновь.

— Вы пилотируете тенрийский корабль. У нас нет подтверждения, что вы тот, за кого себя выдаёте. По законам военного времени мы имеем право открыть огонь на поражение.

— По законам военного времени? — испуганным шепотом прошептала Клементина.

— Я повторяю, я — Крейн Фау, командующий обособленным подразделением первой категории допуска, — с металлическими нотками в голоса отчеканил Фау. — В данный момент пилотирую трофейный тенрийский корабль. Со мной моя лиэнти. Требую отвести оружие и дать посадку.

На этот раз пауза в эфире оказалась гораздо дольше — Клементина судорожно отсчитывала в уме секунды. Тридцать… пятьдесят…

— Бараны безмозглые, — процедил Фау, теряя терпение. — Вы долго будете совещаться? Моя лиэнти голодна и измучена! Посадку — или я за себя не ручаюсь!

Неизвестно, что подействовало на флойдов сильнее: приказной тон Фау или упоминание лиэнти — флойды с огромным пиететом относились к этой сфере жизни, однако динамик чихнул и ответил:

— Седьмая палуба, второй шлюз. Уведомляю, что до подтверждения личности вы под прицелом.

Фау едко усмехнулся:

— Седьмая палуба! Похоже, они на полном серьёзе считают меня самозванцем! — поймав непонимающий взгляд Клементины, он пояснил: — Она расположена в стороне, отдельно от остальных. Это чтобы удобнее было нас изолировать от основной станции в случае чего.

— Не нравится мне это… — поёжившись, пробормотала Клементина.

Даже если флойдские диспетчеры не озвучили бы номер палубы и шлюза, они всё равно бы не промахнулись: нужный им шлюз оказался ярко подсвечен. Чернота космоса вокруг станции тоже сверкала огнями, гораздо более крупными, чем звёзды: должно быть, флойды стянули сюда весь свободный флот.

— От меня ни на шаг, — шепнул Фау, крепко беря её за руку. Впрочем, предупреждение было совершенно излишним.

— Они ведь в самом деле приняли нас за тенри, — вздохнула Клементина.

— Ничего не бойся, — Фау ободряюще сжал её руку. — На станции установлена дистанционная система, которая считывает биологический код. Как только мы окажемся в шлюзе, система нас идентифицирует.

Так они и вышли из корабля в залитое холодным неприветливым светом пространство шлюза: Фау впереди, Клементина — подле него, но на полшага позади.

Когда глаза немного привыкли к ослепительно яркому свету, она смогла рассмотреть лица обступивших их флойдов — хмурых, встревоженных, незнакомых.

По крайней мере, в их взглядах не было враждебности. Что ж, уже неплохо.

— Вы — Клементина Хизерли? — недоверчиво спросил один из них.

Клементина нервно кивнула.

— Вы должны рассказать нам всё, мадмуазель Хизерли, — это было сказано безапелляционным тоном. Подразумевалось, что возражения недопустимы даже гипотетически.

— Конечно, — ответила Клементина, но Фау её перебил:

— Клементина Хизерли будет что-либо рассказывать только после полноценного отдыха в подобающих условиях.

Флойды приготовились спорить, но Клементина их опередила:

— Я бы предпочла наоборот, — и умоляюще добавила: — Я в порядке, Фау. Честно.

Конечно, это нельзя было назвать отдыхом, но в мягком кресле, в тепле и безопасности, рядом с Фау, не выпускавшим её руку из своих рук, она почувствовала себя значительно лучше. Особенно после того, как перед ней поставили большой термос с горячим шоколадом.

В двух словах "рассказать всё", естественно, не получилось. И в трёх — тоже. Клементина говорила медленно, тщательно подбирая слова, стараясь максимально точно выразить на флойдском всё что услышала от тенри.

Флойды жадно ловили каждое слово, то и дело переглядываясь. Когда Клементина упомянула о беспорядках на Виаллисе, кое-кто не смог сдержать взволнованного возгласа, — впрочем, прерывать её не стали.

— Я боюсь, что тенри могут устроить на Земле какую-нибудь бяку, — добавила Клементина в заключение. — Ведь они поняли, что вряд ли люди выберут их. Хотя за всех, конечно, не могу поручиться…

— А уже и не нужно, — последовал ответ. — Референдум состоялся вчера. Земля проголосовала за независимость.

— Правда? — обрадовалась Клементина.

— Да. Но от этого не легче. Тенри тут же заявили, что не признают итогов референдума. Якобы мы оказывали психологическое давление на людей, а значит, результаты некорректны. Объявили войну. Потому-то мы и на военном положении.

— А вы ждали от тенри чего-то иного? — фыркнул Фау презрительно. — Добропорядочности или, может, самоотверженности и благородства?

— И что же теперь? — громко спросила Клементина. — Люди сделали свой выбор — а тенри вытерли о него ноги? Там же присутствовали наблюдатели, они могут подтвердить, что подтасовок не было! Разве Первый Круг не может удостоверить легитимность референдума? И разве решения Первого Круга не обязательны для всех?

— Не всё так просто, мадмуазель Хизерли. Первый Круг — это сложнейшая система соглашений, построенная на взаимных компромиссах, и взять и выкинуть из этой системы одно звено — значит нарушить равновесие и поставить под угрозу благополучие других. Как вам известно, тенри — ведущие поставщики редкоземельных металлов, инертных газов, биопластика, нанороботов, комплексных установок для терраформирования планет и некоторых компонентов систем искусственного интеллекта. Прекращение поставок всего этого, конечно, не уничтожит мировую экономику, но создаст серьёзные проблемы всем расам. Никому не хочется получить в нагрузку к торжеству справедливости ворох бытовых проблем.

— Это, безусловно, весьма занимательно, — решительно встрял Фау, — Но если у вас больше не осталось вопросов к мадмуазель Хизерли, позвольте нам откланяться.

Несмотря на сильную усталость, отзывающуюся нарастающим звоном в ушах, Клементине совершенно не хотелось уходить — напротив, она бы предпочла остаться и послушать. Но на сей раз с Фау никто не спорил.

— Пока вопросов нет. Мы связались с вашими кураторами, мадмуазель Хизерли, они уже в пути. Можете быть свободны. Мы пригласим вас, если нам понадобится что-то уточнить.

Иными словами, ей по-флойдски тактично указали на дверь. Впору было оскорбиться, но сил на это не оставалось: Клементина еле держалась на ногах.

Должно быть, она задремала на ходу, и Фау подхватил её на руки: она не помнила, как оказалась в каюте. Пережитые впечатления, осознание, что все злоключения позади и обрушившиеся на неё новости о грядущей войне сплавились в душе в косматый спутанный клубок — так расплавленное стекло, вылитое в ледяную воду, застывает уродливой скрюченной каракатицей.

Но отныне это больше не её забота. Всё, что могла, она сделала. Можно рассуждать, строить домыслы, гадать, не находя себе места от волнения, — на итог это никак не повлияет. Будущее слишком непредсказуемо, чтобы ломать себе голову, обдумывая его и гадая, в каком обличье оно предстанет вскорости, если даже завтрашний день покрыт плотной пеленой неизвестности.

Единственное, что она знала наверняка: Фау здесь, Фау рядом с ней, и он ни за что её не оставит. Как же уютно засыпать в его теплых объятиях, с наслаждением вдыхая смолистый аромат с нотками корицы и сандала — такой любимый и родной. Уютно, обжигающе-пряно и трепетно-сладко — до онемения, до дрожи — будто выпадаешь из действительности в пространственно-временную аномалию, где нет ни будущего, ни прошлого, где можно ни о чём не тревожиться и ничего не изобретать, а просто таять, медленно растворяясь в океане нежности.

* * *

Цитриан столкнулся с Фау в одном из пешеходных коридоров станции. Вздрогнув от неожиданности, Цитриан смутился и растерялся, но постарался не подать виду.

— Ну, привет, дружище, — в демонстративно-вежливом тоне Фау была растворена капелька насмешливой издёвки. — Не обессудь — но, кажется, я оставил тебя без работы. Клементина со мной. Её миссия окончена.

— Я счастлив это слышать, — Цитриан растянул губы в вежливой улыбке, чувствуя невероятное облечение.

Фау негромко зарычал, его хвост хлестнул по стене коридора.

— Ещё бы ты бы не рад!.. Полагаю, ты в курсе подробностей? — он многозначительно повёл бровями, делая тому знак приблизиться.

— К-каких подробностей?..

— Я нашёл Клементину на Саарше, — зловещим шепотом пояснил Фау, хватая Цитриана за отворот куртки. — На вершине горного хребта, рядом с угнанным ею тенрийским звездолётом, — он оскалился. — Напомнить тебе, что ты там плёл о "полнейшей безопасности"?..

— Не надо, — Цитриан ловко вывернулся из его захвата и на всякий случай отступил на безопасное расстояние. — Я помню.

Фау презрительно фыркнул.

— Счастье твоё, что Клементина цела и невредима! А иначе я бы от тебя мокрого места не оставил, — обернувшись, он снисходительно добавил: — Дурак ты, Ци. Потому что ещё не встретил свою истинную. Встретишь — поймёшь.

— Может, и дурак, — буркнул Цитриан себе под нос, так, чтобы Фау его не услышал. — Вот только, глядя на тебя, что-то мне совсем не хочется никого встречать. С тех пор как ты обрёл свою лиэнти, ты стал просто невыносим.

За что Цитриан не любил Рейзен, так это за тесноту и бытовую необустроенность в целом. Будучи одной из самых старых станций, несмотря на неоднократные модернизации, Рейзен не мог похвастаться ни просторными помещениями, ни особой комфортабельностью. Вот и сейчас температура в переполненном конференц-зале неумолимо приближалась к критической, несмотря на надсадно хрипящие системы кондиционирования.

Когда он вошёл, картинка на голограмме как раз демонстрировала новость последних минут: тенрийский грузовой караван эпично взрывался, не оставляя ни малейших сомнений: все, кто был на борту, неизбежно погибли.

Цитриан услышал, как за спиной с чувством выругался Фау. И он здесь.

— Говорят, без жертв не обошлось, — мрачно прокомментировал кто-то.

— Даю голову на отсечение: это сделано нарочно. Тенри подстроили аварию со своими танкерами, чтобы использовать её как предлог для объявления войны.

— Ясен перец. Тенри в ярости, их планы рушатся. Они готовы пойти ва-банк, лишь бы добиться своего.

— Даже погубить своих?

— Даже это. Для них жизнь вообще ничего не стоит.

Хлопнули двери — в зал вошёл Эстелл — один из генералов, обладающих особыми полномочиями, и его непосредственный начальник.

— Никто из нас не пошёл бы на такое, — отрывисто произнёс Эстелл. — Поэтому Первому Кругу будет непросто поверить, что тенри взорвали сами себя лишь для того, чтобы очернить нас. Мы же понимаем: в Первом Круге боятся пойти против тенри, поскольку они грозятся прекратить поставки. Товарно-сырьевую биржу и так уже третьи сутки лихорадит.

— Перестраховщики и мямли, — раздражённо буркнул кто-то. — Боятся всего на свете. Чихнуть лишний раз боятся!

— Их можно понять, — сухо заметил Фау. — Первый Круг вынужден лавировать между интересами трёх десятков рас, и при этом не забывать учитывать свои собственные интересы. А тенри понимают, что проигрывают по всем фронтам: Земля уплывает из рук, Первый Круг не поддерживает их должным образом, мы не собираемся уступать, а внутренние проблемы только усугубляют ситуацию.

— Кстати, — глаза Эстелла сверкнули. — Что нам известно о внутренней ситуации?

— Только то, что сообщила мадемуазель Хизерли, — отрапортовал Цитриан. — В официальных источниках о беспорядках ни слова.

— Боюсь, беспорядки — некорректное определение, — мрачно поправил Эстелл. — Судя по всему, там попахивает государственным переворотом, а то и гражданской войной.

Флойды заволновались, зашумели, заговорили все разом.

— Даже если это так, нам-то что с того? Глупо рассчитывать, что новый лидер тенри будет лояльнее нынешнего. Глупо и наивно.

— По крайней мере, он будет адекватнее.

— И что вы предлагаете, господа? Поддержать у тенри государственный переворот? Извините, но это не наши методы.

— Время, коллеги, время — вот что важно! Чем дольше тенри будут решать свои внутренние проблемы, тем лучше. Пока у них беспорядки, им не до нас. Если тенри хоть ненадолго оставят свои амбиции и забудут о своих империалистических замашках, мы все, наконец, получим передышку.

— А вам не кажется, что мы забываем о Мио?

Повисла неловкая пауза.

— Если власть у тенри захватят радикалы, вы понимаете, какой приказ они могут отдать.

Последовала ещё одна пауза, гораздо более тягостная, нежели первая.

— Для тенри это лишь средство шантажа. Они не сделают этого.

— Мы не можем быть уверены на все сто.

— Надо быть сумасшедшим фанатиком, чтобы отдать такой приказ.

— А где гарантия, что власть у тенри не захватят сумасшедшие фанатики? Где гарантия, я спрашиваю?

— Пусть так, но что мы можем? Напасть первыми? Это подло, и ни один флойд никогда так не поступит. Мы не способны на такое.

— Зато тенри способны. В отличие от нас. Тенри уже обвинили нас в нарушении протектората, подтасовке итогов референдума и гибели своих кораблей. Может быть, с тенрийцами нужно бороться их же средствами? Можете закидать меня камнями, но я говорю так, потому что меня беспокоит судьба Мио и судьба Земли!

Цитриан сам не заметил, как перешёл на крик. Все взгляды были направлены на него — испуганные, ошарашенные, непонимающие. Кажется, он хватил лишнего.

— Прижми хвост и помолчи! — рявкнул Эстелл. Шумно перевёл дух, обведя собравшихся суровым взглядом. Флойды торопливо отводили глаза: никто не хотел попасть под горячую руку.

— Если тенри на пороге государственного переворота, у них неизбежно начнётся борьба за власть. И здесь хорошо бы понимать, кому в итоге достанутся бразды правления.

Понятно, кому, сердито подумал Цитриан. Самому наглому.

— Как правило, к власти приходит самый удачливый и сильный, — озвучил его мысли Эстелл. — А не самый честный, и уж конечно, не самый порядочный. В свете этого было бы не лишним выяснить подробности происходящего. Мы могли бы оказать поддержку наиболее достойному — разумеется, в обмен на сотрудничество.

Сразу с нескольких сторон раздались недоверчивые смешки.

— И как вы себе это представляете? Десант отправим?

— Насколько я понимаю, мадмуазель Хизерли уже имеет опыт общения с тенри. А ещё, что немаловажно, в нашем распоряжении имеется трофейный тенрийский звездолёт. Не так ли?..

Цитриан обнаружил, что Эстелл смотрит прямо на него.

— Всё верно, — Цитриан поискал глазами Фау, но, к своему удивлению, не нашёл. — Но тут есть одна проблемка.

— Вы имеете в виду лорда Фау? — прозорливо сощурился Эстелл. — Я в курсе.

— Тогда вы должны понимать, что ничего не выйдет. Он ни за что её не отпустит. Да и сама Клементина, насколько я знаю, не горит желанием возвращаться на Виаллис.

— Ничего, мы её уговорим.

— А если не получится?

— Придётся постараться, — Эстелл сурово нахмурился. — Что же касается нашего романтика… Я с ним сам разберусь.

* * *

Весьма необычное ощущение: просыпаться не от назойливой трели будильника, а от того, что тебя нежно гладят по волосам, и от пахнущего мятой дыхания, невесомо касающегося твоих ресниц. Клементина успела отвыкнуть от этого.

Сейчас, впервые за много-много дней ей удалось наконец по-настоящему выспаться. Как ни странно, этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать себя гораздо лучше.

Несмотря на присущий флойдским интерьерам аскетизм, каюта, которую ей выделили, была просторной и по-домашнему уютной, особенно после того, как Фау подкрутил температуру и приглушил освещение. В санитарном отсеке обнаружился не просто душ, а целая гидромассажная система, в шкафу — свежие полотенца, на столе — тёплое молоко и пирожные с ванильным муссом. Более чем достаточно, чтобы почувствовать себя счастливой.

Пирожные, кстати, оказались очень вкусными…

— Рад познакомиться, мадмуазель Хизерли, — флойд с белоснежными, отливающими перламутром волосами подкрепил свои слова вежливой улыбкой. — Меня зовут Родери Эстелл.

Так это и есть ответственный за её операцию? Прежде она слышала его имя, но лично знакома не была.

— Очень приятно.

— Я внимательно изучил ваш отчёт, — флойд был сама любезность. — Признаться честно, я восхищён вами. Вы проделали колоссальную работу — и я уверен, вряд ли кто-то справился бы с этой задачей лучше.

— Вам стоило бы поблагодарить мадемуазель Хизерли за это, — вставил Фау.

— Разумеется, мы вам безмерно благодарны, — Эстелл одарил её ещё одной благосклонной улыбкой. — Сведения, которые вам удалось раздобыть, крайне важны.

Он замолчал, глядя на Клементину испытующе. Под этим пристальным взглядом девушка почувствовала себя неуютно.

— Позвольте один вопрос, мадемуазель Хизерли, — похоже, её собеседник счёл паузу достаточной. — Почему вы решили улететь с тенрийской планеты, когда Айриш Корн погиб? Вы ведь могли послать сигнал и дожидаться помощи. Это ведь гораздо более логичное решение. Вы же попытались справиться с управлением тенрийским звездолётом, не имея никакого опыта.

Клементина недоумённо нахмурилась. С её точки зрения, ответ был очевиден. Неужели с флойдской колокольни всё выглядит иначе?

— Я не знала точно, что ещё смог выяснить Айриш Корн и кому он рассказал об этом. Я думала только об одном: меня не должны разоблачить, ведь иначе я подставлю флойдов, а значит, надо бежать куда глаза глядят. Я… я запаниковала.

— Несчастный случай, произошедший с господином Корном-младшим, пока ещё не стал достоянием тенрийской общественности, — заметил Эстелл как бы между прочим. — Как, кстати, и внезапное исчезновение Лем Хизер.

Голос флойда был мелодичным и убаюкивающе-мягким, как журчащий ручей. Ему бы сказки на ночь озвучивать или колыбельные петь, а не политические конюшни разгребать.

— Не сочтите за бестактность, мадемуазель, если моё предложение покажутся вам странным… Но как вы смотрите на то, чтобы вернуться к тенри?.. Разумеется, ненадолго, — спохватившись, поспешно добавил он.

Серьёзно? Разве своим побегом она не выдала себя с потрохами?

Клементина обернулась, но Фау рядом не оказалось. Должно быть, она была так увлечена разговором с Эстеллом, что не заметила, как он отлучился. Без Фау Клементина тут же почувствовала себя пугающе уязвимой.

— Это абсолютно безопасно, — уверенно заявил Эстелл, словно уловив её замешательство. — Ваше реноме в полном порядке. Вам ничего не грозит. Вы же мне верите?

— Конечно, верю, вот только… — Клементина замялась. В голове царила странная звенящая пустота. И куда, скажите на милость, подевались все контраргументы?..

— Позвольте, я буду с вами откровенным. Нам необходима ваша помощь. У тенри творится что-то неладное — вы сами были тому свидетелем. Нужно выяснить подробности. Если беспорядки перерастут в настоящую революцию, неизвестно, чем это закончится и кто придёт к власти. Тенри объявили войну нам, флойдам, но под ударом в первую очередь Земля. Ваша Земля, мадмуазель Хизерли.

Картинка, возникшая на голограмме, была кислотно-яркой, но Клементина и без всяких голограмм могла вызвать в памяти образ родной планеты.

— Но если Землю защищает наша армада, — вкрадчиво продолжал Эстелл, — То Мио совершенно беззащитна. А попытка стянуть сейчас туда наши войска будет расценена как агрессия и может привести к фатальным последствиям.

— Разве я чем-то могу вам помочь?

— Конечно, можете. Собрать информацию. Общество тенри очень разношёрстно, и даже в действующей политической верхушке полным-полно оппозиционеров. Чем больше сведений вам удастся собрать, тем лучше.

Почему у неё нет ни одного возражения? Ну почему?..

— Передатчик, которым мы снабдим вас, будет фиксировать звук и изображение, и передавать в режиме реального времени, — невозмутимо продолжал Эстелл. Клементине, однако, показалось, что он нервничает — совсем чуть-чуть, самую малость. Будто торопится, боясь не успеть.

— Можете быть спокойны: тенри его не запеленгуют, — в голосе флойда мелькнула сдержанная гордость за свою расу. — Нет у них таких технологий.

— Что от меня требуется? — спросила она, удивляясь собственным словам. Выходит, она позволила ему себя уболтать?

Выходит, что так. Но ведь она и сама понимает: на кону судьба человечества. А кроме неё, вряд ли кто-то способен проникнуть к тенри. Да и язык их никто кроме неё не знает.

"Проникнуть"…

— Как я доберусь до Виаллиса? — Клементина вспомнила свои неуклюжие попытки справиться с кораблём Айриша, и ей стало не по себе. — Я не умею управлять космическими кораблями.

— Этого от вас и не ждут. Наши инженеры починили автопилот, устранили все неполадки и стерли из памяти данные о визите на Рейзен. Звездолёт запрограммирован на полёт к Виаллису, вам не нужно будет ни во что вмешиваться.

Флойд нервничал всё сильнее, хотя тщательно старался это скрыть, но и напряжённый взгляд, и пальцы, нервно барабанящие по подлокотнику кресла, выдавали его истинные чувства.

Почему он так себя ведёт?

— А что потом? — Клементину вдруг охватил страх.

— Как только мы получим данные о происходящем у тенри, мы отправим их в совет безопасности Первого Круга. Если мы сможем убедить Первый Круг, что повстанцы захватили власть, а значит, действующее правительство нелегитимно, Совет безопасности командирует на Виаллис своих миротворцев — в межрасовом законодательстве есть такой пункт. Мы сможем к ним присоединиться и забрать вас.

— Гм…

— Так вы согласны нам помочь?

В интонации флойда мелькнуло нетерпение.

— Да, только…

В сердце больно кольнуло.

"Фау".

— Только я не знаю, как отнесётся к этому лорд Фау. — Клементина кашлянула, злясь на саму себя. Почему она вдруг заговорила экивоками? Надо называть вещи своими именами! — Вернее, знаю. Фау будет категорически против. И вряд ли вы сумеете его убедить.

— Вы совершенно правы, мадмуазель, — Эстелл виновато развёл руками. — Поэтому мы даже и не пытались завести с ним этот разговор.

Клементина вдруг почувствовала, что ей стало нечем дышать. Ощущение иллюзорности происходящего нахлынуло с силой десятибалльного шторма, сбивая с ног, опрокидывая в бездну. Небольшая комната, в центре — столик и несколько кресел, где они сидели; в углу — нечто похожее на шкаф. Одна-единственная дверь. Очень правдоподобно, максимально реалистично. И тем не менее нереально.

Пирожные…

Она вскочила на ноги, судорожно хватая воздух открытым ртом.

— Стой! — крикнул флойд.

В ту же секунду пол под ногами дрогнул, а по стенам прошла лёгкая рябь, подтверждая самые худшие опасения. Однажды она уже наблюдала нечто подобное.

В два прыжка Клементина оказалась у двери, толкнула легко поддавшиеся створки. И остановилась как вкопанная, с ужасом глядя на плещущуюся за порогом пустоту.

Пространство контролируемого сна, созданное специально для неё, ограничивалось одной-единственной комнатой.

— Надо проснуться, — отчаянно прошептала Клементина. Зажмурившись, попыталась выдернуть себя из небытия, но безуспешно. Это было всё равно что вынырнуть из глубокого озера, находясь на самом дне, когда вода давит на тебя со всей силой, не желая отпускать так просто.

Но ей надо выкарабкаться, выплыть. Иначе…

— Мадемуазель Хизерли, вернитесь и присядьте. Я прошу вас. Вы не сможете проснуться. Не раньше чем через полчаса. Но если вам всё же это удастся, пробуждение будет весьма болезненным.

— Где я? — трясясь от еле сдерживаемого гнева, процедила она. Вопрос был пустой формальностью: в глубине души она уже знала ответ.

— На тенрийском корабле. На полпути к Виаллису.

Так вот каково это — когда тебя предают друзья.

— А Фау?

Эстелл промолчал. Впрочем, и так очевидно, что Фау здесь нет. Получается, её ввели в искусственный сон и запихали в звездолёт — авось удастся уломать. А если и не удастся — и что с того? Корабль на автопилоте, и вернуть его невозможно.

— Почему?

— Нам нужно было подстраховаться. Мы знали, что вы согласитесь — в отличие от лорда Фау. Пришлось пойти ва-банк.

— Это подло, — сдерживать рвущиеся рыдания становилось всё труднее, но она не желала демонстрировать Эстеллу свою слабость. — Вы, флойды, считаете себя чуть ли не образцом благодетели, задираете нос перед нами, людьми — и при этом поступаете так? То есть, хитрость, вероломство и обман вписываются в вашу систему ценностей?

Эстелл печально вздохнул.

— Ты судишь нас, исходя из человеческой морали. С твоей точки зрения всё так и есть. С нашей всё по-другому.

— А если бы я отказалась? — воскликнула Клементина, голос её сорвался. — Что тогда?

— Вы бы не отказались.

— А всё-таки?

— Мадемуазель Хизерли, это война. А на войне нет места сантиментам. Вы были на Виаллисе, вы знаете, с кем мы имеем дело. Вы хотите, чтобы тенри прибрали Землю к рукам?

— Я уже ничего не хочу, — она всхлипнула. — Кроме того, чтобы меня оставили в покое! Сделайте себе другого переводчика, если он вам так нужен!

— Другого нет.

Эстелл всё так же сидел в кресле, скрестив руки на груди, и невозмутимо глядел на неё. Подойдя к нему, Клементина залепила ему увесистую пощечину, но флойд даже бровью не повёл.

— Интересно, если тебя здесь придушить, флойд, в реальности ты тоже коньки отбросишь или нет? — с ненавистью прошипела она.

— Попробуйте.

Пробовать она не стала. Ей хотелось лишь одного: проснуться. Секунду она размышляла, а затем, повинуясь внезапному порыву, бросилась к двери, и прежде чем флойд успел что-либо предпринять, шагнула в пустоту.