2

Прижавшись лбом к стеклу иллюминатора, Клементина смотрела на приближающуюся планету — лилово-синий шар, покрытый игривыми завитками белоснежных облачных масс. Она знала, что "Виаллис" с основного наречия тенри переводится как "земная твердь", но даже в мыслях не могла заставить себя называть эту планету "Землёй": слишком незнакомой и чужой она выглядела.

Однако в ближайшие дни и недели — а, может, и месяцы, Виаллис станет её родиной — по крайней мере, формально.

В который раз Клементина прокрутила в голове прощальное напутствие Цитриана, в который раз вспомнила суть своей миссии: внедриться в тенрийское общество, обустроиться, при необходимости — завести знакомства, дабы собрать как можно больше информации о жизни тенри и, конечно, снять видео. Собранные видеоматериалы должны были послужить единственной цели: наглядно, без купюр продемонстрировать людям, что из себя представляют их "генетические братья" на самом деле и какая судьба ожидает человечество в случае союза с тенри. Флойды снабдили её портативной камерой, вмонтированной в кулон, — компактная и незаметная, она подзаряжалась от тепла тела и могла вместить много часов записи трёхмерного видеоряда, распознаваемого флойдскими проекторами.

Если тенри хотя бы вполовину столь жестоки и безжалостны, как живописуют их флойды, стоящая перед ней задача не выглядит такой уж непосильной.

Корабль уже продирался сквозь атмосферу. От радужного сияния защитного экрана рябило в глазах.

Несколько недель их занятий было посвящено снижению эмоциональной восприимчивости и выработке хладнокровного отношения к любым внешним факторам. Эти уроки, в отличия от изучения географии, истории и этикета, давались девушке сложнее всего. Смотреть на сцены насилия, услужливо сгенерированные искусственным интеллектом, и при этом оставаться безучастной было невыносимо — но Цитриан был непреклонен. В работе внедрённого агента эмоции были неприемлемы.

За иллюминатором мелькнули длинные иглы небоскрёбов: тонкие, изящные и ослепительно сверкающие на солнце. Медленно развернулись и встали вертикально — это корабль, двигавшийся до этого параллельно поверхности планеты, замедлил ход и развернулся для посадки.

Синее небо над головой, чисто вымытое, лучащееся солнечным светом. Острые углы и плавные изгибы, дуги, шипы и кольца. Стекло и металл. На Земле подобная архитектура некогда тоже была в моде — давно, лет двести назад. Потом, с появлением в их жизни флойдов возник неомодерн, вслед за ним — новое прочтение ар-деко, готики, барокко и других архаичных стилей, ну и, конечно, бессмертная классика — будто бы в противовес всему футуристическому, пришлому и чуждому.

У тенри, похоже, футуризм был в почёте.

Последнее, едва уловимое движение, почти полностью погашенное компенсаторами перегрузок, — и корабль закончил маневры, замерев в ожидании. И почти сразу из динамиков донеслось настойчиво-вежливое про необходимость "не толпиться, не создавать неудобства другим пассажирам и не задерживаться при выходе".

Выждав четверть часа, как учил её Цитриан, Клементина закинула сумку на плечо и осторожно выглянула в коридор.

Почти все пассажиры первого класса уже успели покинуть корабль. Лишь вдалеке двое флойдов равнодушно скользнули по ней холодным, полным неприязни взглядом.

Ещё бы. Они ведь приняли её за тенрийку.

Стараясь не отвлекаться на посторонние мысли, Клементина зашагала в сторону посадочного шлюза.

"Не нервничать. Не делать резких движений. Не отсвечивать. А главное — ни на секунду не выходить из образа", — крутились в памяти слова, которые неустанно повторял Цитриан, стараясь вдолбить ей в подсознание всё то, что невозможно было предать посредством нейротранзакции.

Сразу за шлюзом обнаружилась серая лента траволатора, движущаяся так резво, что Клементина с трудом удержалась на ногах. Помня инструкции своего куратора, девушка приняла влево и зашагала по траволатору, не забывая вертеть головой по сторонам — главным образом для того, чтобы отыгрывать роль любопытной и падкой на яркие картинки девчонки, искренне радующейся возвращению в родные края.

Честно говоря, рекламы было не особо много, а та, что попадалась, отличалась ненавязчивостью и лаконичностью. Клементина невольно поморщилась. Аэровокзалы, торговые центры, да и просто улицы её собственного мира пестрели аляповатыми рекламными баннерами куда сильнее.

Траволатор закончился у подножия невысокой лестницы, за которой начиналась сепарация пассажиропотоков: резидентам следовало выбирать синий коридор, всем остальным — оранжевый. На корню гася накатывающие волны паники, Клементина быстрым уверенным шагом двинулась по синему коридору. А впереди, как мифические Сцилла и Харибда, уже маячили сотрудники таможенного контроля в кислотно-жёлтых спецовках.

Флойды уверяли, что её документы выдержат любые проверки. И всё же ей было страшно. Не за себя, конечно. За возможный провал возложенной на неё миссии.

Однако все волнения оказались напрасны: грузная немолодая дама с коротко стриженными волосами поправила очки в толстой роговой оправе, просканировала её посадочный ваучер и почти сразу кивнула, дежурно улыбнувшись:

— С возвращением, мадмуазель Хизер.

Клементина вымучила ответную улыбку, трясущимися руками пряча документ во внутренний карман куртки.

— Всего хорошего, — пробормотала она. А про себя подумала: "Это только цветочки".

В автомате с мороженым Клементина взяла рожок с многоэтажной, залитой сиропом конструкцией из разноцветных шариков — для того, чтобы появился повод замедлить шаг и немного освоиться.

В зале было безлюдно — как-никак вип-зона. Но стоит ей выйти на улицу, всё изменится. Убедившись, что до неё никому нет дела, Клементина шагнула к окну и будто бы невзначай бросила осторожный взгляд на происходящее за стеклом.

Там бурлила жизнь. Сновали электрокары, со свистом проносились флаеры, суетились пассажиры, встречающие, сотрудники космопорта… С высоты это смахивало на большой муравейник — и вскоре ей предстоит стать его частью, хочется ей того или нет.

Она справится. Иначе…

Иначе тенри приберут к рукам Землю, а люди с радостью последуют за новыми сюзеренами, заглядывая им в рот, весело размахивая разноцветными флагами и дружно скандируя бессмысленные лозунги.

Двести лет прошло, а люди почти не изменились — несмотря на все старания флойдов.

Но сейчас не это главное. Куда важнее, что люди должны остаться людьми — а не уподобиться тенри, превратившись в бездушных тварей.

Мороженое, тая, капало на пол. Из-за слёз, наполнивших глаза и вот-вот грозившихся пролиться, картинка стала размытой и мутной.

— Возьми себя в руки, тряпка, — процедила Клементина, злясь на себя за минутную слабость. — Распустила нюни, надо же! Не место и не время!

Корто-Сиенно, столица и один из крупнейших городов планеты, располагался всего в часе езды на скоростном поезде, но флойды рекомендовали Клементине отправиться в Корто-эн-Боро, курортный город на океанском побережье. Корто-эн-Боро был поменьше и без столичного лоска, но зато гораздо более густонаселённый — не в последнюю очередь за счёт отдыхающих, нелегалов, транзитников, шлюх, побирушек и, конечно, аферистов всех мастей.

Стараясь держаться непринуждённо и при этом не упускать из виду ни одной детали, Клементина добралась до выхода к терминалу планетарного транспорта, а там после недолгих поисков нашла платформу "магнитки". Длинный трёхэтажный поезд уже стоял у перрона, гостеприимно распахнув двери. Пиликнув карточкой, девушка прошмыгнула внутрь и, заняв пустующее место возле окна, принялась рыться в сумке, исподтишка глядя по сторонам.

К счастью, за всё время пути к ней так никто и не подсел: кресло напротив оставалось свободным, а Клементина получила возможность спокойно изучить окрестности, вид на которые открывался из широких панорамных окон.

Поезд на магнитной подвеске двигался удивительно плавно, причем скорость не ощущалась совершенно. Сверкающие строения космопорта вскоре сменили зелёные поля, то и дело перемежающиеся цветущими садами, пышущими свежестью, плодородием и буйством красок. За садами вновь потянулись поля, постепенно переходящие в холмы, между которыми извивалась узкая полоска реки, лазурно-синяя, как и отражавшееся в ней беззаботное небо.

Так выглядит природа, не тронутая цивилизацией, избежавшая столкновения с прогрессом и его печальными последствиями. Так выглядит природа, когда её берегут и заботятся о ней.

Тенри природу любили. Всё вокруг свидетельствовало об этом: и сочная зелень густо разросшихся деревьев, цепляющихся узловатыми корнями за крутые склоны, и прозрачная вода, омывающая мраморные разводы скал, и крупные, похожие на пеликанов птицы, отдыхающие на мелководье.

Клементина не удивилась бы, узнай она, что всё это великолепие — трёхмерная проекция, или голограмма, или искусственно созданный ландшафт из пластика и композитных смол, напечатанный на принтере.

Но это было не так. И лес, и цветущие сады, и чистые горные реки — всё было настоящим, подлинным, живым.

Девушка почувствовала досаду. Человечеству понадобилось двести лет, чтобы худо-бедно восстановить экологию её родной планеты, и то не до конца, а здесь… Да уж, в этом отношении людям есть чему поучиться у своих "генетических братьев".

Несколько раз по пути попадались причудливые конструкции: исполинские сферы, водружённые на треноги, возвышавшиеся над кронами деревьев. Опоры выглядели тщедушными и хрупкими, но Клементина знала, что материал, из которого они изготовлены, в сто раз прочнее титанового сплава. Над сферами можно было разглядеть синеватое свечение, а если прислушаться, то и различить монотонный гул, похожий на гудение высоковольтных проводов.

Электростанции. Точнее, распределительные узлы, снабжающие энергией близлежащие поселения.

Да, до таких технологий человечеству как до Луны — если разрабатывать их самим, а не уповать на великодушие и щедрость флойдов.

За полтора месяца, что она жила на флойдской базе на Анде, и несколько дней транзита через три планеты Первого Круга Клементина успела повидать много всяких чудес, но плоды тенрийской цивилизации если не клали их на лопатки, то по крайней мере могли всерьёз с ними посостязаться. Понятно, почему тенрийцев боятся: мало кто способен конкурировать с ними. Когда враг силён, умён и изобретателен, это делает его крайне опасным.

На горизонте блеснула полоска воды, и почти сразу поезд начал притормаживать. Она приближались к Корто-эн-Боро. Цвет зелени стал темнее, насыщеннее; слева и справа появились строения, похожие на жилые дома; дважды они прошли под многоярусной эстакадой и один раз — по подвесному мосту над глубоким ущельем, напоминающим Большой Каньон Колорадо. Здесь пути магнитки были проложены параллельно изогнутому дугой берегу, поезд начал забирать вправо, и вскоре солнце оказалось не сзади, а прямо по курсу, слепя глаза и заставляя щуриться. Пришлось надеть солнцезащитные очки.

Наконец поезд сделал ещё один плавный поворот и остановился.

Что ж, можно поставить себе плюсик. С первым этапом она, похоже, справилась. Но расслабляться рано: ручейки немногочисленных пассажиров уже покидали вагоны, вливаясь в бурлящую на вокзале толпу, нужно было присоединиться к ним, не суетясь, но и не мешкая.

Наискосок, подальше от скоплений народа, подальше от любопытных глаз и от камер. Легенда "долгожданное возвращение домой", разработанная для слишком настырных попутчиков на корабле, больше уже не работала — своего жилья на Виаллисе у неё, конечно, не было. Согласно протоколу, актуальной сейчас становилась другая легенда: "уставшая от рутины девочка решила отдохнуть и развеяться".

У первого же терминала бронирования отелей Клементина остановилась. Она жутко устала, хотелось пить, сумка каким-то непостижимым образом стала вдвое тяжелей. Но первым дело следовало решить вопрос с ночлегом.

Общаться с тенрийским терминалом было куда приятнее, чем с самими тенри. Немного сбивало с толку непривычное расположение кнопок меню и другие особенности интерфейса, но с этим можно было примириться. В конце концов после некоторых раздумий (тянуть резину не было ни времени, ни сил, но и хвататься за первый попавшийся вариант — не дело) Клементине удалось найти вполне симпатичный и не очень дорогой номер в отеле между парком и берегом моря. Прикинув расстояние, она решила не брать такси, а прогуляться.

Может быть, по пути удастся нарыть кое-какие материалы для своего репортажа.

Солнце клонилось к закату. Было довольно знойно, но свежий прохладный ветер с океана смазывал впечатление, не позволяя прочувствовать жару в полной мере. Вдобавок, кроны гигантских древовидных папоротников, росших по обеим сторонам тротуара, давали густую тень, надёжно пряча пешеходов от палящих солнечных лучей.

Прохожих на улице было немного, но по мере приближения к морю их заметно прибавилось. Многие не вышагивали пешком, а скользили в полуметре над землей на антиграв-самокатах, ловко маневрируя в людском потоке — и умудряясь при этом никого не задеть. То и дело над головой с пчелиным жужжанием проносились легкомоторные флаеры, обдувая потоком прохладного, пахнущего озоном воздуха.

Почти все улицы этой части города были пешеходными; полноценная магистраль Клементине попалась только одна, над ней был перекинут крытый виадук, оснащённый скоростными эскалаторами, — аж дух захватило.

Лишь на середине моста девушка обратила внимание на двух парней, оглядывающих её с нездоровым любопытством. Пожалуй, даже слишком нездоровым, чтобы его оправдывал закономерный интерес со стороны представителей противоположного пола.

Ей пришлось приложить немалые усилия, чтобы ни движением, ни мимикой, ни жестом не выдать обуявшего её волнения. Цитриан предупреждал её о разгуле мелкой преступности на Виаллисе. Несмотря на жёсткие законы, мафия и уличные банды регулярно промышляли грабежом и разбоями на тщательно поделённых территориях. Шестёрок и мелких сошек периодически отлавливали и казнили — больше для галочки и для имитации результативности работы судебной системы, нежели для торжества правосудия; лидеров же, разумеется, не трогали.

Впрочем, здесь, на оживлённой улице, под камерами, да ещё и при таком количестве свидетелей ей ничего не грозит. Но "хвост" надо всё же постараться сбросить.

Заметив свободную скамейку, Клементина остановилась, старательно делая вид, что присела отдохнуть и перекусить. К сожалению, термос оказался пуст, да и все батончики, что заботливый Цитриан всучил ей ещё на Хиоро, были давно съедены.

Ладно, это сейчас не главное. Есть задачи поважнее, чем набить себе брюхо. Например, добраться до отеля.

Нервничая, Клементина сверилась с картой. Совсем недалеко. С одной стороны, хорошо, с другой стороны, если те типы, которые отирались рядом, вознамерятся проследить за ней, скрыться в лабиринте улиц или в толпе вряд ли удастся.

Не поднимая головы, Клементина осторожно огляделась по сторонам. Никого. Отстали?

Похоже, она становится слишком мнительной. Хотя в её ситуации осторожничать не зазорно.

Незаметно для себя она ускорила шаг; когда же за углом показалось искомое здание, девушка почти бежала. Отчего-то казалось, что только внутри она почувствует себя в безопасности и сможет, наконец, выдохнуть невероятное напряжение, накопившееся за последнее время.

Отель, как и все тенрийские здания, разительно отличался от зданий, к которым она привыкла на Земле, и даже от виденных у флойдов, лишь слегка напоминая последние отсутствием острых углов и характерной плавностью линий. В остальном же строение смахивало скорее на многофункциональный кухонный комбайн или на новомодный музыкальный центр — разумеется, соответствующих размеров. Все те архитектурные изыски, что прежде Клементина имела удовольствие видеть лишь на видеозаписях и голограммах, теперь она могла лицезреть вживую.

Впрочем, все дома на улицах Корто-эн-Боро выглядели примерно в таком же ключе — футуристически вычурно и претенциозно. Во-первых, в стенах не было оконных проёмов. Совсем. Во-вторых, сами стены редко где стояли вертикально — по всей видимости, креативным тенрийским проектировщикам такая конструкция казалась несовременной, банальной и скучной. Гораздо чаще можно было наблюдать многоярусные ступенчатые конструкции, напоминающие перевернутые пирамиды, сферы, сфероиды, кольца и полукольца, цилиндры, бублики и дуги. В-третьих — и это сильнее всего бросалось в глаза — ни единого намёка на какие-либо технические коммуникации, вроде силовых кабелей или труб. Похоже, обострённое чувство прекрасного не позволяло тенрийцам выставлять напоказ такие вещи.

Несмотря на нарочитую претенциозность, однако, тенрийская архитектура выглядела удивительно гармонично. О вкусах не спорят, разумеется, но Клементина была уверена, что большинству землян такой концепт застройки придётся по душе — особенно в пику преобладающему на Земле архаичному стилю, уже порядком поднадоевшему даже лютым консерваторам. Но на всякий случай она активировала камеру и засняла несколько панорам.

Никаких портье, швейцаров, а тем более горничных в отеле, конечно, не имелось — всё было предельно автоматизировано. После некоторых усилий отыскав вход, Клементина просто набрала на панели домофона ключ-код, который пришёл ей после подтверждения брони, а взамен получила номер апартаментов и коротенькую инструкцию по заселению.

Неожиданно двери отеля плавно стекли в пол, и красивая медноволосая дама в длинном платье с открытой спиной чинно продефилировала мимо неё походкой подиумной дивы. Клементина чуть посторонилась, уступая дорогу, за что была удостоена оценивающего взгляда с присовокуплённым к нему презрительным хмыканьем.

Интересно, чем было вызвано это "хм"? Её растрепанной после дальней дороги причёской, отсутствием макияжа или обувью без каблуков? От последних Клементина отказалась наотрез несмотря на все уговоры флойдов: каблуки она с детства на дух не переносила.

Ещё один эскалатор — и долгожданное уединение.

Апартаменты оказались более чем просторными — тенри не любили тесноту, а к малогабаритному жилью относились весьма пренебрежительно. Высокие потолки, огромные круглые комнаты; в ванне можно было плавать, как в бассейне.

Бросив сумку в угол, Клементина разделась и забралась в ванну.

"…моя лиэнти…"

От неожиданности она вздрогнула, поскользнулась и ухнула в воду с головой.

Лорда Фау здесь нет. И быть не может.

Померещилось? Или приснилось?

Клементина бросила взгляд на часы. Ого! Оказывается, она умудрилась задремать прямо в ванне. Счастье, что она при этом умудрилась не захлебнуться.

На душе внезапно сделалось горько и гадко, а ещё — противно от собственной слабости. Даже если Фау и был в какой-то степени искренен в своих чувствах, в итоге он повёл себя как классический донжуан. А она, вместо того чтобы возненавидеть его и забыть, как наваждение, как ночной кошмар, продолжает снова и снова возвращаться мыслями в свои воспоминания, сладкие и горькие одновременно…

Неужели у неё совсем нет гордости и самоуважения, раз она готова потакать своим эмоциям, волочась за безвозвратно утраченным прошлым?

Вздохнув, Клементина принялась выжимать мокрые волосы. Тело было чистым, но в душе было гадко и грязно, будто там нагадила стая бродячих собак. Она подошла к стене, провела пальцем по сенсорной панели снизу вверх — сероватый пластик обрёл прозрачность, формируя окно. Ещё одно движение, на этот раз крест-накрест — и створки бесшумно раздвинулись в стороны.

За окном стояла тёплая южная ночь. На доли мгновения девушка даже забыла, что она на другой планете — настолько это чувство было знакомым и родным: ласковый шелковистый ветерок, облизавший прохладой ещё влажную кожу, густой бархат неба над кронами деревьев, еле слышный шум морского прибоя…

Но ветер приносил с собой сладковатый аромат неведомых трав, густой и дурманящий, небосвод играл рисунком чужих созвездий, а гигантские древовидные папоротники, мерно покачивающие тяжёлыми буро-коричневыми листьями, произрастали на Земле разве что в эпоху динозавров.

Забываться не стоило. Она не дома.

Покусывая губы, Клементина отвернулась от окна. Ей не сиделось на месте. По-хорошему нужно было бы лечь и хорошенько выспаться, но от свежего, насыщенного кислородом воздуха сон как рукой сняло.

Ей хотелось активности, риска, адреналина, опасности. Ей хотелось действия. Только так можно было отрешиться от гложущей сердце боли, только так она могла забыться.

Наскоро перекусив каким-то муссом из холодильника и запив его водой, Клементина собрала волосы в хвост и вышла на улицу.

Город спал.

Вернее, так ей подумалось вначале. В действительности же город только притворялся спящим — как хитрый и осторожный хищный зверь, ведущий ночной образ жизни, он дремал, поджидая в лабиринтах плохо освещённых улиц своих незадачливых жертв.

Но Клементине сейчас были не страшны неведомые опасности тенрийских мегаполисов — напротив, она мечтала о них, она жаждала их всей душой. Как там гласит старинная поговорка? Клин клином вышибают?

Девушка была почти уверена, что без навигатора заплутает в два счета и забредёт неведомо куда, но затейливая вязь переулков неожиданно быстро вывела её к морю. Несколько ступенек — и она оказалась на вечно сырой полосе прибрежного песка, лениво облизываемого волнами. Из любопытства она зашла по щиколотку в воду, не заботясь, что потом придется идти в мокрых кроссовках, зачерпнула ладонью немного тёмной, слегка фосфоресцирующей воды, попробовала.

Острая горечь с резким металлическим привкусом обожгла гортань, оставив на языке неприятное послевкусие. Да, это не земные океаны.

Купаться сразу расхотелось. Но ласковый ночной бриз навевал воспоминания о давнем отдыхе на Цейлоне, в траве надрывались местные цикады, а звёздный шлейф кокетливо серебрился на спящем небосводе. Клементина двинулась вдоль берега, поглядывая по сторонам с какой-то жадной нетерпимостью. В каждом изгибе дерева ей чудился силуэт врага, в каждом движении — нападение потенциального агрессора, в каждом случайном звуке — воинственный клич.

Но вопреки ожиданиям, пляж в этот поздний час оказался совершенно безлюдным. Добропорядочные тенрийцы крепко спали в своих постелях, а те, что предпочитали бодрствование, похоже, выбрали другие места для ночного бдения.

Побродив по берегу ещё немного и уткнувшись в высокий каменный волнорез, Клементина вынуждена была признать, что ловить здесь нечего, и решила вернуться в свои апартаменты. Может быть, днём ей повезёт больше?

Впрочем, эти надежды, как она поняла чуть позже, оказались весьма наивными.

Вернувшись в отель под утро и с трудом заснув, Клементина проснулась только после полудня, и сейчас, плетясь по одному из центральных проспектов Корто-эн-Боро в поисках сюжетов для видео, отчаянно боролась с усталостью. И чем дальше, тем яснее осознавала: ей будет очень непросто раздобыть необходимые материалы для "компромата". Потому что до сих пор всё, что ей удалось увидеть и заснять, никак не компрометировало тенри, напротив, показывало их с наилучшей стороны.

При свете дня город разительно отличался от того, в каком виде он предстал перед своей гостьей прошлой ночью: гордый, роскошный и невообразимо технологичный. Небоскрёбы самых разных форм, вздымающие к облакам свои сверкающие тела, обилие зелени, местные жители в красивой одежде, выглядящие сытыми, довольными и счастливыми. Никаких обиженных и обделённых, никаких нищих, никаких трущоб, помоек, свалок, никакой разрухи и прочего непотребства. На первый взгляд картинка выглядела если не райской, то по крайней мере весьма и весьма привлекательной.

Тенрийцев сложно было в чем-то упрекнуть. Нетрудно догадаться, что абсолютное большинство землян без колебаний предпочтут такую жизнь, даже не попытавшись вникнуть в иные аспекты. Пообещай сейчас человечеству побольше, помаши перед носом аппетитной морковкой недостижимых благ цивилизации — и люди пойдут за тенрийцами дружной толпой. И плевать им будет на то, что флойды называют "моральной эволюцией".

Может, она недостаточно внимательнее наблюдает и не видит главного? Может, нужно смотреть лучше?

Остановившись у очередного автомата с водой, Клементина медленно огляделась по сторонам, стараясь не упустить из виду ни одной мелочи.

Вот мужчина весьма представительного вида выходит из дверей ближайшего здания, деловито смотрит на часы и тут же прыгает во флаер, притормозивший у входа. Вот шумная стайка подростков, громко разговаривая и хохоча, перебегает через дорогу чтобы тут же оккупировать ближайшую скамейку. Вот девушка, с виду — её ровесница, покупает мороженое девочке лет пяти. Мать и дочь? А может, сестры. Неважно.

Можно сколь угодно повторять, что перед ней — тенри, но с виду и по сути все они — люди. Обычные люди. Не святые, но и не воплощение вселенского зла. Неужели ей придётся лукавить и приукрашивать действительность, чтобы сделать из них злодеев?..

Неожиданно ей вспомнился старый-старый фильм-антиутопия: там главной героине пришлось сниматься в пропагандистских видеороликах, чтобы воодушевить народные массы и подвигнуть их на восстание против жестокой и деспотичной власти, причём ролики этих вроде как были правдивы, однако от них за версту несло наигранностью, показухой и дешёвой ярмарочной самодеятельностью.

Ещё тогда, двести лет назад люди поняли простую истину: любая война — это прежде всего война идеологий. И без масштабной информационной поддержки её не выиграть.

Злясь на себя за собственную несостоятельность, Клементина тоже взяла мороженое и присела у фонтана. В голове, как заевшая пластинка, крутилась фраза, произнесённая почему-то голосом начальника с её прежней работы: "Вы не оправдали оказанного вам глубокого доверия, мадмуазель Хизерли!"

Может быть, отправиться в другой город? В промышленный центр вроде Диттау, в северный Йорен-на-Брейне или всё-таки в столицу?

Хмуря брови, Клементина рассеянно наблюдала, как подсвеченные струи фонтана плавно меняют оттенок: с бирюзового на ультрамариново-синий, с синего на фиолетовый и легкомысленно-розовый, следом — в дерзко-оранжевый, а затем всё сначала.

Хорошо бы собрать о тенри побольше данных, поискать их болевые точки, слабые места. Пожить среди них, повариться в их социуме, прочувствовать их менталитет. И тогда, вероятно, ей удастся найти что-то такое, что действительно могло бы наглядно продемонстрировать недостатки тенрийской цивилизации. Флойды, при всём уважении, не могли знать всех тонкостей. Конечно, тенри не закрытая цивилизация, но их общение с представителями других рас строго дозированно, без ассимиляции, культурного обмена и прочего показушного братания. Тому же флойду попасть на тенрийские территории возможно только получив спецпропуск, да и то это будет так называемая "интерзона": специальная область, доступная для туристов и консульских работников. Забуровиться в глубинку или даже просто пройтись по улицам обычного города чужаку не позволят.

А вот Клементине удалось проникнуть туда, куда чужим по умолчанию вход заказан. Только времени очень мало. Вернее, времени нет совсем.

Громкий душераздирающий вопль прервал её размышления, заставив вздрогнуть и вскочить на ноги. Сердце учащённо забилось: неужели ей улыбнулась удача? Активировав камеру, Клементина огляделась по сторонам и бросилась на звук, в узкое пространство между соседними домами. Компания подростков на скамейке, как не преминула отметить она, на крик никак не отреагировала — никто и ухом не повёл, все продолжили непринуждённо болтать и смеяться, будто ничего не случилось.

Полная самых дурных предчувствий, Клементина повернула за угол — и застыла как вкопанная.

Трое парней поджаривали на огне портативной горелки небольшого пушистого зверька размером с лисицу, но с виду больше похожего на кошку. Несчастная жертва была ещё жива, хотя шерсть на животе уже загорелась, и весёлые языки пламени жадно облизывали извивающееся тельце. Громко плача от неимоверной боли, существо отчаянно вырывалось, но его мучители держали крепко.

От ужаса и гнева у Клементины потемнело в глазах. Все советы, наказы и напутствия Цитриана, что он старательно вдалбливал ей дни и ночи напролёт, мигом вылетели из головы.

"Будь осторожна, не нарывайся на неприятности, держись от агрессоров подальше, не вступай в спор, не иди на конфликт, не провоцируй…"

— Заткнись, Ци, — раздражённо прошипела она.

Воображаемый голос флойда захлебнулся и умолк. Тенрийцы недоумённо переглянулись.

— Отпустите немедленно, — отчеканила Клементина, чувствуя такую ярость, которую она доселе не испытывала никогда.

Живодёры даже не пошевелились — только сально ухмыльнулись.

— С какой стати? — гоготнул один из них. — Тебе-то что за дело? Эффа жалко?

— Я непонятно изъясняюсь? — голос дрожал от переполнявших её эмоций, тёмная пелена, застившая глаза, делала происходящее похожим на виртуальную симуляцию или на дьявольски реалистичную голограмму. — Я не люблю повторять.

— Это наш эфф! — возмущённо воскликнул другой. — Проваливай, подруга!

Тенриец говорил громко, чтобы перекричать вопли сжигаемого заживо существа. Клементина вдруг отчётливо осознала, что ещё секунда экзекуции — и его будет уже не спасти.

Плохо соображая, что делает, она бросилась к импровизированному инквизиторскому костру и попыталась отобрать эффа у живодёров. Разумеется, у неё ничего не получилось — тенрийцы среагировали мгновенно: двое заступили ей дорогу, отшвырнув назад с такой силой, что она пролетела два метра и неуклюже упала на землю. При этом они выпустили из рук эффа, и тот, скуля от боли, попытался отползти в сторону.

— Ты куда лезешь, овца драная? — завопили они. — Ты на кого тявкать вздумала? Хочешь быть следующей?

С каким-то отстранённым хладнокровием Клементина отметила, что у неё нет при себе никакого оружия, да и вообще ничего, что можно было бы использовать в качестве средства защиты. А ещё — что Цитриан был, чёрт побери, тысячу раз прав, когда настоятельно советовал ей не лезть на рожон. Но отступать уже, конечно, было поздно.

— Отпустите эффа или хуже будет, — прохрипела девушка, поднимаясь на ноги, понимая, впрочем, что даже ребёнок не повёлся бы на столь дешёвый блеф. Боль в затылке и ободранных локтях она предпочла не замечать. Несчастному эффу в любом случае было сейчас в разы больнее — если, конечно, бедолага ещё жив.

Тенрийцы дружно загоготали.

— Ага, сейчас, — сквозь смех выдавил один. — Обязательно отпустим. Когда закончим.

— Вы глухие или слабоумные? — произнесённый строгим тоном вопрос стал полной неожиданностью и для Клементины, и для живодёров. Похоже, в игру вступил кто-то третий. — Вам же ясно сказали: отпустите эффа.

И голос этот был ей знако́м.