3.3

Нестерпимо яркий, режущий глаза свет заливал всё вокруг, разъедая цвета, объёмы и формы, превращая окружающую действительность в нечто ирреальное, в карикатурное подобие грубой театральной декорации или плоской картинки из книжки-игрушки для малышей. Только вот вместо волшебного дремучего леса или средневекового замка, обычно изображаемого в подобных книжках, обстановка вокруг выглядела куда менее сказочной.

Лаборатория, сверху донизу напичканная непонятными аппаратами и при этом выглядящая аскетичной и пустой. Белый и серебристо-серый, тусклые блики, пробегающие по полированным поверхностям, кнопки, сенсоры, голограммы. Жутковатая пародия на прибежище безумного учёного из научно-фантастического романа.

Впрочем, здешние учёные не были сумасшедшими. Скорее, сумасшедшим можно было назвать его самого, по доброй воле оказавшегося в этом жутком месте…

— Буду с вами откровенен, — тягучий, приторно-сладкий, как варёная сгущенка, голос флойда застал его врасплох, заставив подскочить на месте. — Мы доработали и усовершенствовали алгоритм процесса нейротранзакции, основываясь на успешном опыте мадмуазель Хизерли. Однако риск всё ещё чересчур велик, чтобы на него можно было махнуть хвостом. Вы должны понимать, на что себя обрекаете в случае неудачи.

— Я это понимаю, — раздражение поднялось в душе удушливой волной. — Если я не ошибаюсь, я уже подписал все необходимые документы, в том числе и отказ от ответственности. Можете быть спокойны, своего решения я не изменю. Делайте, что нужно.

Флойд молчал почти минуту. Вернее, так казалось со стороны — видимо в стерильной обстановке лаборатории время вело себя по-особому, растягиваясь до немыслимых пределов, а гулкая, звонкая тишина усиливала эффект, делая ожидание невыносимым.

Наконец, тишину прервал голос флойда и чьи-то деловитые шаги.

— Что ж, я был обязан вас предупредить… Коллеги, всё готово. Приступаем.