4

Острые камешки гравия, щедро усыпавшего пыльное бетонное покрытие, больно впивались в кожу, но Клементина даже не пыталась повернуться. Смысл?

"Вычислили. Выследили. Всё поняли. Что теперь — сразу убьют? Или попытаются вытянуть из неё информацию о вероломных и коварных флойдах, отправивших лазутчика в стан врага?"

Лучше уж первое. Чтоб не мучиться.

Вот только капсула со смертельным ядом хранилась в маленьком кармашке на рукаве, и до него не дотянуться незаметно — руки заломлены за спиной, а левая, похоже, ещё и вывихнута.

Можно, конечно, храбриться и хорохориться сколько душе угодно. Но если в неё зальют какой-нибудь нейролептик или как там эта дрянь называется — она как миленькая выложит тенрийцам всю подноготную. Поэтому при первом же удобном случае…

— Держи крепче, Драан!

Клементина вздрогнула, когда чьи-то потные липкие ладони принялись бесцеремонно обшаривать её с ног до головы, не забыв при этом облапать — больше для проформы, чем из более очевидных побуждений.

— Да девка-то даже не сопротивляется, — послышалось мерзкое хихиканье. — Видать, полумёртвая со страху.

— Спорить будешь?! Держи крепче, я сказал! Вырвется — не заметишь.

Клементине подумалось, что обладатель махрового оперного баса (и, похоже, их лидер) сильно переоценивает её возможности.

— Где её карточка?

— Нашёл!

— Что там?

— Кубышка с наличкой… Ого! ещё и карт-счёт… Что, интересно, она делает в этой дыре, если у неё счёт в государственном банке?

Пиликнул терминал, и Клементина поняла, что осталась без гроша.

Грабители дружно присвистнули.

— Неплохой куш! — тычок ботинком под ребра. — А ты у нас, оказывается, мажорка! И зачем тебя такую понесло в Кимаччи? На спор? Или острых ощущений захотелось?

Клементина молча стиснула зубы.

— А это что у тебя? — один из бандитов рывком перевернул её на спину и дёрнул шнурок с камерой.

— Оставь, — сурово приказал бас. — Это камера, придурок. Там могут быть нежелательные записи. Хочешь проблем с боссом?

— А что, если она и нас успела записать?

— Не беда, — он сорвал камеру с шеи Клементины, швырнул на бетон, вынул ствол и несколько раз выстрелил. Звук был глухой, как от лучевого пистолета. От флойдского чуда техники осталась лужица расплавленного металла.

Словно почуяв выстрелы, как стервятники чуют падаль, вдалеке горестно взвыла сирена.

— Всё, шабаш! — бандиты заволновались. — Делаем ноги!

— А девчонка? Может, прихватим для босса?

— Да ну. Не в его вкусе. Босс любит аппетитных девчонок. А эта тощая, как сушеная вобла.

— Аррис любит тощих.

— Аррис у босса что-то не в чести. Хочешь выслужиться перед ним? Вперёд, флаг тебе в руки! Только лично я в этом не участвую.

— Может, всё-таки…

— Я сказал, нет! Ты слабоумный или глухой?!

Вой сирены стал громче, и грабители сочли за лучшее ретироваться, технично и бесшумно.

Спустя десять минут Клементина рискнула открыть крепко зажмуренные глаза и осторожно оглядеться.

Тишину нарушало лишь сухое потрескивание электрогенераторов да деловитое шебуршание. Присмотревшись, она разглядела чуть поодаль кучу мусора высотой с двухэтажный дом, в которых лениво копошились роботы-сортировщики, выискивая ценные пластиды и редкоземельные металлы.

Напавшие на неё оказались не агентами спецслужб, а банальными бандюганами.

Даже немного обидно.

Собравшись с силами, Клементина приподнялась на локтях, втянула носом стылый, пахнущий бетонной пылью воздух. Левой рукой с грехом пополам отряхнула грязь с одежды — вывихнутая правая распухла и покраснела, каждое движение отдавалось пульсирующей болью.

Стоило бы радоваться, что всё могло быть гораздо страшнее и она легко отделалась, но что-то не радовалось.

Они списали со счёта все деньги, лишив средств к существованию, уничтожили камеру и даже не побрезговали бутербродом с ветчиной, спрятанным в кармане куртки… А последний, между прочим, был бы сейчас весьма кстати.

И что теперь?..

Можно послать сообщение во флойдское консульство. Цитриан все уши ей прожужжал, чтобы в случае беды она не терялась, а сразу посылала условный сигнал. Скорее всего, флойды смогут вытащить её отсюда — вот только её миссия будет окончательно и бесповоротно провалена. Отснятого материала явно недостаточно для полноценного репортажа. А главное — она рассекретит себя и тем самым погубит всё дело.

Очень не хотелось расписываться в своей полной профнепригодности.

Флойды, конечно, не станут её упрекать ни в чём, ни прямо, ни за глаза. В конце концов, она доброволец. А как насчёт собственной совести?..

Клементина попробовала осторожно пошевелить правой рукой. Кости вроде бы целы, но плечо болит так, будто сустав не просто вывернули, а ещё и завязали в узел.

Варианта, как водится, два: признать поражение и связаться с флойдами или попробовать выкарабкаться самой.

Она всё ещё может вернуться в апартаменты, которые, к счастью, были проплачены на три дня вперёд. Но за эти три дня ей необходимо будет придумать, как раздобыть денег.

Нужно что-то есть и на что-то жить. Нужно оплачивать жилище — оставаться без крыши над головой смерти подобно. Нужно купить камеру с возможностью переброски данных по спутниковому каналу — недешёвая игрушка.

В порыве отчаяния она зашарила по карманам — надо же понимать, какие "активы" у неё остались. Очень некстати ей попалась визитка Тилля де Орсайена, которую он вручил ей тогда, на корабле.

Сейчас пластиковый квадратик выглядел как жестокая насмешка судьбы. Ведь это именно от его чрезмерно навязчивого внимания она сбежала из Корто-эн-Боро и оказалась в Кимаччи!

Итак, что мы имеем? Два пакетика сахарозаменителя из кофейного автомата, карманное зеркальце, губная помада, расчёска и несколько бумажных салфеток. Что ж, при желании она сможет навести марафет — на этом, к сожалению, список её возможностей исчерпывается; все эти вещи почти ничего не стоят — ни на Земле, ни здесь, на Виаллисе. А тем временем голод всё сильнее заявлял о себе.

Взять напрокат гравискутер, не говоря уж о флаере, ей теперь было не по карману — грабители обобрали её дочиста. Поэтому до дома пришлось добираться на своих двоих.

К сожалению, поддержка лиц, оказавшихся в затруднительной ситуации, да и социальная сфера в целом была у тенри развита крайне слабо, точнее, вообще никак. То же самое можно было смело сказать и про благотворительность. Общество тенри было обществом сильных. Слабым оставалось лишь уповать на госпожу Фортуну и день за днём пытаться выжить.

Простая истина предстала перед ней в неприкрытой наготе своей сермяжной очевидности: надо найти работу. Хоть какую-нибудь.

Вот только чтобы устроиться на работу и получить место, нужны документы о профильном образовании — у тенрийцев с этим было всё строго. А флойды оформлять ей такие бумаженции не стали — слишком сложно, да и маловероятно, что они могли бы понадобиться.

Ан нет — понадобились. И теперь крутись как хочешь.

Удручённая этими невесёлыми мыслями, Клементина кое-как доплелась до дома и забылась тяжёлым, беспокойным сном.

Утро началось не с кофе, и даже не с его тенрийского аналога, похожего по своим свойствам и отчасти даже по вкусу — утро началось с прочесывания базы вакансий Кимаччи (в другой район города Клементина всё равно не могла поехать, а топать пешком в такую даль значило неизбежно заинтересовать стражей порядка или, что немногим лучше, вновь наткнуться на уличную банду).

Спустя некоторое время, выпив один за другим несколько стаканов воды, чтобы заглушить голод, девушка оторвалась от вмонтированного в стену экрана глобальной сети и рухнула на диван.

Картина вырисовывалась скверная.

Кое-какие вакансии действительно имелись. Но все они либо были тесно связаны с ремонтом и техобслуживанием сложного оборудования, либо требовали специальных навыков и опыта, как например, работа в сфере образования. Всё-таки цивилизация тенри несравнимо отличалась от человеческой, и неудивительно, что уйдя далеко-далеко вперёд в своем развитии, она стала предельно автоматизированной.

Единственное, что Клементине удалось откопать после долгих и тщательных поисков, — вакансия тренера по фигурному катанию в детско-юношескую спортивную школу.

М-да уж… Тренер из неё примерно такой же, как из её братца Стефана — повстанец-подпольщик. Во-первых, у неё нет соответствующего опыта. Всё-таки уметь делать что-либо и уметь обучать других — совершенно разные вещи. Во-вторых, последний раз она стояла на коньках почти два месяца назад, ещё будучи на Земле. В-третьих, тренерство — это почти наверняка маленькие дети, а она не была уверена, что способна находить общий язык с детьми.

В общем, расклад явно не в её пользу. И если тенрийцы откажут ей, они будут абсолютно правы.

Но ей нужна эта работа. На всякий случай Клементина ещё раз пролистала реестр актуальных вакансий. Да, делать нечего, тренер — единственный вариант.

Поэтому через два часа она стояла перед полукруглым крыльцом в роскошный спортивный комплекс, глотая слюну и молясь всем существующим и вымышленным богам, чтобы всё получилось.

— Вы от Хайдиса? — вместо приветствия осведомился худощавый тенриец на входе.

— Эээ… — Клементина растерялась было, но усилием воли взяла себя в руки. — Я… насчёт вакансии тренера. На собеседование.

— Да-да, я так и понял, — тенриец не дал ей договорить. — Идёмте со мной.

По коридору, облицованному разноцветным камнем, по мозаичному полу, мимо широченных панорамных окон и сверкающих траволаторов, убегающих куда-то вверх… Да, тенрийцы знали толк в красивой жизни, даже здесь, в "серой зоне". Хотя история наглядно демонстрирует, что во все времена и при любых обстоятельствах люди будут стремиться обустроить свой быт с максимальным комфортом. А что справедливо для людей, справедливо и для тенри.

— У вас свои коньки? — внезапно спросил её провожатый.

— Эээ… — Клементина вновь была вынуждена мычать. — К сожалению, я…

— Ясно, что-нибудь подберём, — покладисто ответил тенриец, отреагировав на её заминку неожиданно благосклонной улыбкой, чем ещё сильнее обескуражил растерянную девушку. — Вам нужно размяться? Вот вход на ледовое поле, — он махнул рукой. — Ждите здесь.

Он вернулся почти сразу, неся под мышкой пару коньков. Клементина отметила, что однажды уже имела дело с похожим типом креплений и втайне обрадовалась, что не попадёт впросак, выставив себя дилетанткой.

Тогда, на земной базе отдыха флойдов, Крейн Фау показывал ей, как устроены их коньки… Сердце тоскливо сжалось.

Нет. Прочь воспоминания. Не думать о Фау. Не думать вообще ни о чём. Сейчас её задача — пройти этот чёртов кастинг, в чём бы он ни заключался, и получить место.

Тогда вперёд.

Лишь выйдя на лёд, Клементина осознала, как она соскучилась по этому упоительному ощущению: скользить, чувствуя траекторию и скорость, пропуская между пальцами воздух, завихряющийся упругими кольцами, и, оттолкнувшись, взмывать ввысь в прыжке — на краткий миг, но растягивая его до состояния полёта, когда время утрачивает свою конечность, когда сиюминутное становится вечным.

Как же мучительно долго она не вставала на коньки и не отдавалась своей маленькой страсти…

— Да, Хайдис дурного не посоветует.

Голос прозвучал совсем близко, но Клементина, пребывавшая в творческом экстазе, не сразу осознала, что речь о ней.

Сердце в груди вновь судорожно сжалось. Темноволосая дама, подошедшая к ней, двигалась легко и изящно, хотя она была уже в летах.

— Ваше имя…

— Лем Хизер, — нервно выдохнула Клементина.

— Неплохо катаетесь. Опыт тренерства имеете?

— Да, — соврала она.

— Майриан, — прищурившись, дама протянула жилистую руку. Её рукопожатие было сухим и крепким. — У вас необычная техника. Очень… аккуратные движения, — она задумалась на секунду. — Вы как будто боитесь сделать ошибку… Я права?

Клементина покраснела.

— Не знаю, — пролепетала она. — Я… как-то не задумывалась об этом.

— Сколько вам лет? — внезапно спросила Майриан.

Сказать правду? Сколько ей там по тенрийскому летоисчислению?..

— Тридцать три.

— Мы — частная школа, заниматься приходят в основном любители, — глаза тенрийки холодно сверкнули. — С вашим уровнем мастерства вы могли бы отыскать работу в центре подготовки профессиональных фигуристов. Разумеется, за пределами Кимаччи, — вновь короткий прозорливый блеск. — Вы уверены, что не сбежите от нас через несколько месяцев?

Клементина скрипнула зубами, чтоб не застонать.

— Уверена.

Пауза.

— Когда сможете приступить к работе?

Сердце радостно подпрыгнуло. Неужто получилось?..

— Сегодня.

— В таком случае поздравляю вас, — Майриан вновь протянула руку. — Документы и карту получите в отделе кадров. В пять у вас первый ученик.

Первым подопечным оказался, к счастью, не ребёнок, а веснушчатого паренёк лет шестнадцати. Клементину непроизвольно передернуло: живодёры из Корто-эн-Боро, чуть не замучившие насмерть бедного эффа, выглядели примерно так же. Но этот вроде бы не производил впечатление отморозка. Скорее, наоборот, юный тенриец был застенчивым и скромным. И свою наставницу, что характерно, слушал внимательно, стараясь в точности выполнять все её указания.

Указания… Клементине приходилось импровизировать, и импровизировать отчаянно. Воскрешать в памяти наставления своего собственного тренера, пытаясь их воспроизвести — разумеется, с поправкой на физику и динамику. А главное, ни на секунду не выходить из образа. Девушка не сомневалась: за ней наблюдают. Должны же её работодатели подстраховать себя, и если её так лихо взяли в штат, наверняка существует какой-то испытательный срок.

— Почему ты живешь в Кимаччи? — спросил её подопечный на первой же тренировке. — Ты ведь очень сильно катаешься. Могла бы легко найти работу где угодно. Хорошую работу.

Клементина ненадолго задумалась. Нужно было соврать так, чтобы её ответ устроил и вероятных "наблюдателей", и паренька, безуспешно старавшегося в который раз прыгнуть тройной флип, не упав после выхода из вращения.

— Я сирота. В Кимаччи приехала к другу. Но он не выходит на связь, должно быть, что-то случилось. А потом меня ограбили.

— Ограбили?

Клементина почувствовала, как градус уважения к ней опустился чуть ли не вдвое.

— Случайно, — с виноватой улыбкой поспешно добавила она. — Заплутала малость, забрела не в тот район, плюс не уследила за временем.

— Хм, — паренёк недоверчиво покачал головой. Похоже, её путаные оправдания его не очень-то удовлетворили.

Его имени Клементина не знала — у тенри было не принято представляться друг другу по именам, если их связывали сугубо рабочие отношения. Её имя юный фигурист тоже не спросил, что, впрочем, нисколько не мешало ему оживлённо болтать, отвлекаясь и отвлекая Клементину.

Вечером, получив вожделенную кредит-карту, а с ней — возможность, наконец, нормально пообедать, Клементина мысленно похвалила себя за находчивость и стойкость.

Продержаться несколько недель, может, месяц. Платят хорошо: за это время вполне удастся скопить на приличную камеру.

Уехать из Кимаччи, будь он неладен. Ну его, это проклятое место. На Виаллисе предостаточно городов, крупных и не очень, где она сможет найти временное пристанище и завершить начатое.

Вот только чем больше она размышляла о своей миссии, тем ширилось и росло чувство, что вся эта эскапада — дохлый номер.

Если тенри и вправду задумали провести на Земле референдум и склонить человечество на свою сторону, они постараются сделать всё, чтобы их планы увенчались успехом. Проведут свою агитационную кампанию, развернут полномасштабную агитацию, пустят в ход все свои ресурсы — а ресурсы, надо сказать, у тенри немаленькие. Покажут землянам вожделенную "дольче виту" как она есть, пообещают космический парадиз — и абсолютное большинство сочтёт эти посулы весьма заманчивыми.

Вот бы выяснить потихоньку, что замыслили тенри на самом деле!.. Только как это сделать? По общедоступным информационным каналам правды не скажут — там та же причёсанная, обильно смазанная лаком и присыпанная разноцветными блёстками пропаганда, только в профиль.

Правду знают в высших эшелонах власти. Но как туда пробраться девчонке без денег, без связей и знакомств, да к тому же так, чтобы никто не изобличил в ней шпионку?

Нет, справедливости ради, один-единственный знакомый у неё всё же имелся. Тилль де Орсайен. Но что он за птица? Слишком уж пристально он присматривался к ней, слишком настойчиво просил о продолжении общения. Слишком силён был страх, что он прозорлив настолько, что способен её раскусить.

Впрочем, подробные рассуждения были скорее из области фантастики. Пока же перед ней стояла совершенно конкретная задача: удержаться на плаву, лавируя между коллегами, не в меру любопытными, и ещё более любопытными подопечными, раздобыть камеру и не дать себя ограбить ещё раз.

Прошло почти две недели тяжёлой работы в поте лица, без выходных и практически без передышки — редкие минуты блаженства, когда она оставалась на катке в одиночестве, перемежающиеся с часами невероятного напряжения, когда приходилось притворяться педагогом — терпеливым и опытным, понимающим и умеющим найти подход — и это было куда сложнее, чем полуторамесячный интенсив у флойдов под бдительным руководством Цитриана, не позволявшего ей отвлекаться ни на минутку.

Прошло две недели, и Клементина уже почти не боялась мечтать, что всё получится. Пока за ней не пришли.

В тот день Клементина задержалась на катке, чтобы немного покататься для собственного удовольствия. В итоге когда она переступила порог дома, было уже за полночь. Переступила — и замерла каменной статуей. Из приоткрытой двери на пол прихожей падала полоска света.

Она здесь не одна.

С ужасом осознавая, что успела наделать слишком много шума, Клементина попятилась назад, но не успела она сделать и пары шагов, как её окликнули.

— Куда же вы, мадмуазель Хизер? Мы давно вас ждём.

Она запоздало сообразила, что если в квартире засада, кто-то может караулить и на лестничной площадке, и на улице, возле входа.

— Проходите, что же вы.

Опять грабители?..

Нет, банальные грабители так себя не ведут.

Неужели Тилль де Орсайен всё-таки добрался до неё?

Еле живая от ужаса, она двинулась вперёд, толкнула дверь, плавно ушедшую в сторону, и замерла на пороге.

Никто не спасёт. Никто не придёт на помощь. Нужно выпутываться самой.

Во всяком случае, приложить все силы, чтобы выпутаться.

Их было четверо. Один сидел на столе, ещё двое расположились на её кровати, а самый высокий занял место напротив двери, перекрыв оконный проём. Как будто она могла попытаться удрать через окно! Тридцать девять этажей высоты даже флойду не оставили бы шансов.

— Кто вы? Что вам нужно? — хладнокровно поинтересовалась Клементина, слегка приподняв бровь. Нужно сохранять спокойствие, как бы тяжело это ни было. Если бы они хотели просто её убить — не заявились бы такой толпой и не тянули бы время. А тут… Тут не всё так просто.

Один из незваных гостей, тот, что стоял у окна, недвусмысленно подмигнул и вдобавок причмокнул губами.

— Ты явно занимаешься не тем, крошка. Такой красотке не стоит терять время даром.

По спине у Клементины пробежали мурашки.

— Что вы имеете в виду?

Дружный гогот был ей ответом.

— А разве не ясно?

Проклятье… Неужели она умудрилась привлечь внимание тенрийской мафии?! Уж лучше бы подручные Тилля де Орсайена, вот честно.

В памяти тут же всплыли жуткие истории Цитриана — о рабынях, которых накачивали транквилизаторами, лишали памяти и воли и держали взаперти, продавая богатым клиентам. Разумеется, это было незаконно, но, как и в былые времена на Земле, на Виаллисе закон защищал только высшую касту привилегированных граждан, а на судьбу рядовых граждан, а уж тем паче обитателей "серых зон" и гетто властям было наплевать. Цитриан пичкал её этими триллерами на завтрак, обед и ужин — в надежде, что она намотает на ус, будет вести себя осмотрительно и не попадёт в беду.

— У тебя слишком грамотная речь для провинциалки, — задумчиво протянул тот, что сидел на столе. Его волосы полностью отсутствовали, что для тенри было довольно нетипично. Во всяком случае, Клементина впервые видела тенрийца с абсолютно лысой головой. — Сдаётся мне, тут что-то нечисто. Признавайся, малышка, что за тайны ты скрываешь?

"Не паниковать! Ни в коем случае!"

— Тайны — это не моя стезя, — резковато ответила Клементина. — А грамотная речь… Разве это можно поставить в вину? Никогда не любила безграмотных ослов.

— А ты дерзкая, — одобрительно кивнул бритоголовый. — И за словом в карман не лезешь. Клиенты таких любят.

— Хватит болтовни, — лениво протянул один из тенрийцев, сидящих на кровати. — Пять минут на сборы и вперёд. И поспеши. Мы не любим, когда девочки теряют наше время. Господин Торн платит нам не только за товар, но и за оперативность.

Клементина вдруг представила себе лицо Цитриана, а заодно Теола и других флойдов — в выражении сердитых лиц, в нахмуренных бровях явственно читались недоумение, разочарование и досада. Совсем не этого ожидали они от своего агента, особенно если учесть, сколько сил и средств было потрачено на её внедрение и подготовку. И всё коту под хвост…

Спрыгнув со стола, бритоголовый шагнул к ней и грубо схватил за плечо, видимо, желая поторопить.

— Клянусь вам, я лучше умру, чем позволю себя обесчестить! — в отчаянии выкрикнула Клементина, позабыв обо всём на свете. И только когда роковые слова сорвались с её губ, она с ужасом осознала, что машинально заговорила по-флойдски.

Отпрянув от неё, как от прокажённой, бритоголовый витиевато выругался. Сидевшие на кровати вскочили на ноги, озадаченно переглядываясь. Похоже, никто из них не был готов к такому повороту.

Будто в замедленной съёмке Клементина увидела, как худощавая фигура самого молчаливого тенрийца шевельнулась и отделилась от окна.

— А ну, прочь! — негромко приказал он, и остальные, как ни странно, повиновались беспрекословно: замерли где стояли, а в следующий миг синхронно отпрянули назад.

Вальяжной походкой тенриец подошёл к ней, медленно обошёл по кругу, внимательно рассматривая каждую деталь, после чего остановился прямо напротив, взял за подбородок, глядя прямо в глаза. От немигающего взгляда светло-карих глаз на Клементину накатил приступ дурноты.

— Однако, — ровным голосом произнёс он. — Тебе удалось-таки меня удивить.

Клементина стояла, боясь шелохнуться. В ушах всё ещё звенели её собственные неосторожные слова, сложенные из певучих, округлых звуков флойдского языка. Идти на попятный и отнекиваться не было смысла. Теперь уже не было.

— Нечасто встретишь девчонку, владеющую языком наших дорогих друзей, — он позволил себе снисходительный смешок — ровно настолько, чтобы подчеркнуть, что под "друзьями" он имеет в виду прямо противоположное. — Да ещё и с таким безупречным произношением. Сдаётся мне, ты не так проста, детка, как мы наивно полагали, — тенриец развёл руками почти виновато. — Я-то был убеждён, что Лем Хизер — типичная провинциалка, приехавшая в мегаполис за красивой жизнью, но — увы — потерпевшая неудачу. Впрочем, вся наша жизнь — одна нескончаемая череда неудач, проб и ошибок, не так ли?

Клементина нервно кивнула.

— Жизнь определяет за нас времена, события и злоключения, — сказала она по-флойдски. Терять ей было уже нечего. — А боги удачи не только глухи, но и слепы, чтобы можно было хоть отчасти полагаться на их благосклонность… Насколько я понимаю, вы сами неплохо владеете флойдским, а значит, способны понять, что я сказала.

Тенриец скривился.

— Откуда у юной и, судя по всему, недалёкой особы столь глубокие познания в языке недружественной расы? Чтобы овладеть флойдским на таком уровне, нужны даже не годы — десятилетия.

— Или удачная нейротранзакция, — вскользь заметила Клементина.

Подручным главаря оставалось лишь недоумённо переглядываться: разговор шёл на флойдском, и они не понимали ни слова.

— Я хочу узнать подробности этой увлекательной истории, — не попросил — потребовал тенриец.

Клементина почувствовала, как капля холодного пота медленно стекла между лопаток. Придётся сказать правду. Вернее, её часть. Они с Цитрианом не прорабатывали такой вариант развития событий и его вероятные осложнения, значит, придётся взять всю ответственность на себя.

— История, в общем-то, не особо увлекательная, — начала было она, но её перебили.

— Погоди. Вы, трое, — тенриец нетерпеливо щёлкнул пальцами. — Подождите в вестибюле. Разговор на флойдском очень выматывает, а я не хочу лишний раз напрягать извилины, — пояснил он, когда его подручные без лишних вопросов один за другим выскользнули за дверь. — Поэтому, будь добра, перейди на тенрийский.

Клементина подумала, что её собеседник прибедняется, по-флойдски он разговаривал вполне сносно для самоучки.

— Итак?..

Наверное, даже канатоходец, идущий без страховки по лезвию бритвы над озером кипящей вулканической лавы, будет чувствовать себя в большей безопасности.

— В моём последнем путешествии мне не повезло, — кривоватая усмешка, аккуратный вздох, полный притворного сожаления. — Я отстала от группы, потеряла навигатор, сбилась с пути и забрела куда не следовало. Как выяснилось, это была территория флойдской военной базы. Меня, конечно, почти сразу схватили, и, видимо, приняли за лазутчика или шпиона, — Клементина позволила себе короткий ироничный смешок. — Ну, и попытались обнулить мне личность. Посредством нейротранзакции.

Тенриец судорожно напрягся, пальцы хрустнули, зрачки сузились до едва заметных точек.

— К счастью, ошибка вовремя обнаружилась, и нейротранзакцию прервали, — поспешила продолжить Клементина, не давая себя перебить. — В результате я овладела языком флойдов — причём так, будто знала его с рождения. Знаю, звучит невероятно, но это факт.

— Невозможно пережить нейротранзакцию и не утратить при этом разум и личность, — хмуро пробормотал тенриец. Всё в его облике, позе, выражении лица и тембре голоса источало концентрированное недоверие. — Мы тоже проводим эксперименты с нейропереносом информации. Ещё ни один испытуемый не смог получить новые знания и при этом не слететь с катушек.

Девушка пожала плечами.

— Ну… да, я знаю. Но я как-то смогла. Быть может, потому, что я отчаянно цеплялась за свою истинную личность.

— Как это было?

— Больно, — впервые за весь разговор Клементина была по-настоящему честна. — Очень. И невероятно тяжело. Я провела под аппаратом считанные секунды, но мне казалось, что прошла целая вечность.

— Кто ещё знает об этом? Кто-нибудь в курсе твоих… особых способностей?

— Никто.

— А флойды?

— Они так и не узнали, что нейротранзакция удалась. Они решили, что если я не сошла с ума, значит, процесс передачи данных не запустился должным образом.

— Как флойдам удалось замять это дело?

— Мне сказали, что меня не станут обвинять в незаконном пересечении границы и налагать какие-либо санкции в связи с нарушением пограничного контроля, взамен взяв с меня отказ от претензий в их адрес.

Её собеседник презрительно фыркнул:

— Как это похоже на наших хвостатых друзей! Они пойдут на что угодно, лишь бы выйти сухими из воды!

Клементина тактично промолчала. Тенриец рывком поднялся на ноги и прошёлся взад-вперёд по комнате, похоже, силясь таким образом унять обуявшее его волнение.

— Почему ты уехала из Корто-эн-Боро? Тихий курортный городок, благодатный климат, комфорт и счастье. Твоих средств вполне хватало на безбедную жизнь… Так почему?

Клементина предвидела этот вопрос, но всё равно растерялась, не зная, как лучше поступить: придумать какую-нибудь отговорку или сказать неудобную правду.

— Меня… один человек преследовал, — наконец выдавила она. — Случайный знакомый. Я испугалась…

— И решила уехать на другой край света? — живо подхватил её собеседник. В узком прищуре тенрийских глаз читалась неприкрытая ирония.

— Он был чересчур навязчив, — Надо срочно сменить тему! — А я — совсем одна, — Клементина поникла, всхлипнув почти натурально. — У меня нет родных на Виаллисе.

— Впрочем, как и в других метрополиях, — хмыкнув, тенриец окинул пространство беглым взглядом. — Что ж… Мне всё ясно. Ты действительно достойна большего, нежели удел принцески для утех. Собирайся. Мы летим в Корто-Сиенно.

* * *

Двумя часами спустя, когда частный борт бодро нёс их над девятью слоями облаков, Клементина постепенно начала осознавать всю непоправимость ситуации.

Куда её везёт этот тип, представившийся Тиэном Октавио? Вдруг в самое логово тенрийских спецслужб, откуда нет и не будет пути обратно?

Как же она могла забыться!.. А всё потому, что на доли секунды помимо укоризненно взирающих на неё лиц Цитриана и остальных коварная память воскресила из своих недр ещё одно лицо.

Лицо Крейна Фау.

Да что ж такое! Она ведь поклялась себе вычеркнуть его из своей памяти, жизни и судьбы! Сколько ещё её будет преследовать этот взгляд рубиново-красных глаз, с неимоверной нежностью взирающих на неё из недр прошлого?..

Это всё иллюзия, обман, притворство. Ненастоящие, фальшивые чувства. Если Крейну Фау она не нужна, он палец о палец не ударил бы, чтобы спасти её сейчас… А если бы и спас, наверняка после упрекнул бы, что она опять навлекла на себя неприятности.

Обида и гнев — кристаллизованный, незамутнённый, лишённый примеси каких-либо посторонних эмоций захлестнул её с такой силой, что кровь прилила к лицу, а сердце сжалось от боли. Девушка с беспокойством покосилась на господина Октавио, но тот был всецело погружён в переписку и ничего не заметил. Он вообще не смотрел на неё и за время перелёта едва ли произнёс больше дюжины слов. Похоже, тенриец нервничал не меньше её самой, хотя и не подавал виду. Клементина же боялась даже вздохнуть, и, молча глядя в заиндевевший иллюминатор, гадала, что ждет её впереди. Понимая, впрочем, что ничего доброго ждать от тенри не стоит.

Столица встретила их грозой, проливным дождём и шквалистым ветром, неистово треплющим красно-чёрные государственные флаги. Клементине хотелось спать, она почти ничего не соображала от усталости, и лишь титаническим усилием воли умудрялась сохранять остатки самообладания. За тёмными, абсолютно непрозрачными стеклами флаера не было видно ничего, а задать прямой вопрос она не рискнула. Дважды их останавливали, судя по всему, на контрольно-пропускных пунктах, а один раз — даже заставили выйти из машины прямо на пронизывающий ветер. Впрочем, Октавио что-то сказал охране, отрывисто и раздражённо, так что их почти сразу пропустили дальше.

— Ну и кого же ты мне приволок на сей раз, старый похотливый развратник?

Вопрос явно был обращён не к ней, но Клементина вздрогнула и поспешила выпрямить спину.

— Тебе понравится. Но предупреждаю сразу: никакого торга.

— Даже другу?

— Именно. И когда увидишь, что мне удалось откопать, то поймёшь почему, — Октавио толкнул Клементину в спину, в пятно света у вращающихся дверей, и она смогла рассмотреть "друга" своего спутника. Это был тенриец с белыми короткими волосами, умным лицом и пытливым взглядом. На девушку он взирал со смесью иронии и ленивого интереса.

— И что же именно ты собираешься мне продемонстрировать, Тиэн?

— Любопытно, да? — Октавио вовсю наслаждался предвкушением реакции седовласого, смакуя каждый миг удовольствия с видом заправского гурмана. — Рискнёшь предположить, в чём её талант? Давай, проверим твою прозорливость. Попробуй угадать.

— Может, имеет смысл прямо сказать, что я владею флойдским? — не выдержала Клементина, предвосхитив нелепую "угадайку". Мало ли какие версии придут на ум этому типу.

Седовласый тут же перестал ухмыляться. Коротко и быстро огляделся по сторонам, после чего бесцеремонно схватил девушку за руку и потащил за собой, в медленно вращающиеся двери.

Клементина ожидала, что от неё потребуется повторить рассказ об обретении уникальных лингвистических способностей, но обошлось без этого: Октавио объяснил всё сам. В конце прибавив, нимало не смущаясь:

— Я мигом сообразил, что девчонка способна принести куда больше пользы и прибыли, чем рассчитывал изначально.

— И вспомнил про меня? — с усмешкой подсказал седовласый.

— И про твою милую работёнку.

— Это правда? — вдруг обратился к ней седовласый. Обратился по-флойдски. — Всё, что наплёл здесь этот пройдоха? Ты действительно владеешь языком флойдов?

— Как видите, — устало вздохнула Клементина. — Или вы считаете, что господин Октавио решил провернуть всё это ради наживы? Можно зазубрить отдельные слова и даже целые фразы. Но овладеть чужим языком как родным — невозможно.

— Во флойдском огромное значение имеют интонации, артикуляция, мимика и жесты…

— Совершенно верно, — нетерпеливо перебила Клементина. А правильного произношения и за всю жизнь не добиться. Я всё это знаю. Потому что моё сознание воспринимает флойдский как родной.

— Меня зовут Рауш Стим де Шосси, — сказал седовласый. — Как бы моё имя звучало по-флойдски?

— Имена не переводятся, — ответила Клементина, внутренне обрадовавшись такому простому вопросу: они с Цитрианом его разбирали, и довольно подробно. — Даже в художественной литературе и фильмах, за исключением особых случаев. Но как его перевести, сохранив смысл, я могу вам рассказать. "Рауш" значит волевой, жёсткий, в более глубоком смысле — непоколебимый, не идущий на уступки. "Стим" — указание на водную стихию, соответствующую типу темперамента и олицетворяющую силу и гибкость одновременно. Артикль "де" говорит о благородном происхождении. Шосси — одна из фамилий, появившихся в эпоху ранней космической колонизации, она свидетельствует, что ваши предки входили в число колонизаторов-переселенцев первой волны.

— Но я, как видишь, проживаю в метрополии, — Рауш Стим де Шосси осклабился, вызвав у Клементины очередной приступ паники.

— Д-да, — она нервно кивнула, лихорадочно перебирая в уме всё вышесказанное. — Поэтому на флойдский я перевела бы ваше имя так: Картрианни Торедо Шонци-ка Хон.

Рауш негромко хмыкнул, осмысливая услышанное.

— А "Хон" почему?

— Суффикс, указывающий, что вы вернулись к корням.

На сей раз молчание Рауша длилось дольше.

— Что ж, соглашусь. Вот только я тебя слегка поправлю. Я действительно вернулся, но отнюдь не к корням. Впрочем, это неважно, — он поморщился, будто эта короткая фраза всколыхнула не самые приятные воспоминания. — Что ж, теперь я вижу, что мой друг не наврал с три короба и ты действительно владеешь флойдским.

— Стало быть, по рукам? — незамедлительно ввернул Октавио, не скрывая алчного нетерпения.

— По рукам, — усмехнулся Рауш. Перевёл взгляд на свой "трофей", посмотрел на неё оценивающе:

— Надеюсь, ты готова поработать на благо родины?

На мгновение Клементина вспомнила свою настоящую родину: каменные лабиринты Лондона, окаймлённые пышной зеленью парков, коллег, родителей, брата, чуть не ставшего жертвой тенрийских интриг. А ещё — тропические острова Индийского океана и гейзеры Исландии, пески Аравийских пустынь и неприступные вершины Тибета, цветущую сакуру и альпийские луга… И совершенно искренне ответила:

— Готова.