Глава 5

Мисс Стюарт сладко похрапывала. Кларксон следил за дорогой, а я следила за Кларксоном.

«Ну что за вселенская несправедливость?» — думала я.

Почему все красавцы или мерзавцы, или у них уже есть другие красавцы?

Кстати, о красавцах, кто всё-таки повезет меня в резиденцию?

— Мистер Кларксон? — тихонечко отвлекла его я.

— Зовите меня Гейбл, — он бросил на меня взгляд, а я выпала из реальности.

Так, он не пил, не курил, но, похоже, что-то съел. Грибы?

Или он втирается мне в доверие с какой-то определенной целью?

— Ге… Ге… Ге… — начала заикаться я, а потом всё-таки выстрадала, — Гейбл.

— Да? — улыбнулся он себе под нос.

— А можно я вас нарисую? — сказала и обалдела от собственных слов.

Автомобиль резко остановился, да так, что мисс Стюарт свалилась к моим ногам.

— Мисс Уитлок, — он повернулся ко мне и серьезно спросил, — скажите, за что вы меня так ненавидите? — обалдела вдвойне.

Я тут ему фактически объясняюсь в нежных чувствах, а в ответ такое.

— Я вас обожаю, — буркнула я и отвернулась.

Больше в дороге мы не говорили.

Гейбл держал на плече певицу, я держала её туфли.

Папа не спал, папа творил.

Руки его были в муке, а милый, весь в больших желтых лимонах фартук, в креме.

— Проходите, — улыбнулся отец. Безо всякого удивления принял ношу репортера и отработанным движением сгрузил мертвецки пьяного агента на диван.

— Как погуляли? — подхватил он нас с женихом под руки и повел на кухню.

— Хорошо, — ответила я, — без происшествий, — Кларксон закашлял.

Папа усадил нас за стол и принялся хлопотать вокруг. Он облил фарфоровый чайник кипятком и насыпал свежих листьев, грациозным движением открыл верхний шкафчик и достал сушеные ягоды, и всё это под музыкальное сопровождение:

— Э-э-энжи, — мурлыкал он свою любимую песенку, — Энжи, когда же развеются все эти облака? — репортер завис.

Зрелище было необыкновенное.

— Мисс Уитлок, — шепнул мне Кларксон, — у вас такой разносторонний папа.

— Это да, — подтвердила я, — и, Гейбл, — посмотрела на жениха, — для вас просто Джи, — вышло как-то слишком интимно, — ну или Джинджер, — добавила я, — как вам больше нравится.

Наконец, папа разлил чай по кружкам и достал из холодильника торт.

— А на вашу свадьбу я большой испеку, — обрадовал нас отец.

Я выплюнула чай на себя и испортила новое платье. Блин, оно столько выдержало, и такой глупый финал.

А Кларксон даже ухом не повел, видимо, ожидал нечто подобное.

— Чёрт! — выругалась я себе под нос. — Сейчас вернусь, — сообщила мужчинам и пошла наверх, в свою комнату. Переодеваться.

— Не переживай, — крикнул мне вслед отец, — я отстираю! — хорошо, что он у меня хозяйственный. Я этим недостатком, к сожалению, не страдала.

Моя комната совершенно не изменилась. Со всех стен на меня смотрели артисты любимых мальчиковых групп. Главное место в этой выставке отведено было Брайану. Он был гитаристом. Такой лихой татуированный мачо, с длинными волосами и челкой, которую он вечно откидывал отработанным театральным движением головы.

Да, красавец.

Еще один на мою бедовую голову.

Странно, что он вообще обратил на меня внимание. Собственно, как не сложно догадаться, встретились мы у «Острова». Мои накладные ногти, вероятно, так его поразили, что он три с лишним года за мной ухаживал. Кстати, с того дня, как мы познакомились, в клуб я больше не пыталась прорваться.

Потому что я была занята вечерами.

Мы проводили всё время в маленькой студии, принадлежавшей его отцу. Ходили вместе на концерты, он посвящал мне песни, приходил к нам с папой домой и играл на гитаре.

А потом, после того, как у нас всё сложилось, и папа уже обрадовался, что сбыл с рук любимую дочь, учудил вот этот вот амур с Розой.

Дурак.

Такое счастье упустил.

Я порылась в шкафу и вытащила на свет любимую пижаму.

Леопардовый принт на розовом фоне. Очень красиво. Луи бы понравилось.

Особенно красивой была дыра на коленке, но кто будет обращать внимание на такую мелочь?

Папе всё равно, Кларксону тем более.

Думаю, пройдись я перед ним нагишом, он бы и не заметил.

— Да, я прилетел на Силион с Терры, — услышала я голос репортера, — мне тогда было пятнадцать.

Не может такого быть! Эта мечта глянцевых журналов и живая иллюстрация к слогану «Dolche vita» с Терры?!

Но я не успела его как следует расспросить. Он кинул на меня равнодушный взгляд, посмотрел на часы и сказал:

— Уже поздно. Я заеду в восемь, как и договаривались, — с этими словами он встал из-за стола.

Я, как радушная хозяйка, пошла его провожать.

— Очаровательная пижама, — бросил мне Кларксон, а потом тихо прошептал, — только бы она не в ней поехала.

Когда за ним закрылась дверь, я от злости пнула её ногой.

— Ау! — взвыла я. Было больно.

Ну, какой мерзавец, а?

— Хороший мальчик, — подошел ко мне отец, — тебе подходит.

— Ты думаешь? — засомневалась я.

— Уверен, — папа сунул мне в рот кусок колбасы, — и детишки красивые пойдут, — вернулся он к любимой теме.

Детишки.

От Кларксона.

Который гей?

Ну-ну.

И всё-таки, у него есть чему поучиться. Например, идеально выглядеть в любой ситуации. Решено, завтра встану пораньше и уделю своей внешности пристальное внимание.

«Вот Кларксон удивится», — довольно подумала я, засыпая.

Проспала.

Это было ужасно! До восьми оставалось около пятнадцати минут, и я ураганом носилась по комнате, пытаясь умыться, одеться и причесаться. Всё это одновременно.

На макияж не хватило времени. Волосы расчесала рукой, потому что расчески не нашла.

В звонок позвонили. Я зашнуровала кеды и побежала вниз с лестницы.

— Доброе утро! — открыла я дверь и очаровательно, как мне показалось, улыбнулась Гейблу.

— Джи… Джи…Джинджер, — промямлил он, глядя мне куда-то на грудь. Проследила за его взглядом. Всё нормально, не голая.

Чего это с ним?

— Вы не хотите переодеться? — без особой надежды спросил он.

— Нет, переодеться я не хочу, — триста долларов, между прочим, хорошо не за мой счет, — а вот от завтрака не откажусь, — сообщила я жениху.

Раздался звук падающего тела. С дивана свалилась мисс Стюарт.

— Луи, Луи, Луи, — бормотала она во сне, — Алекс? Луи, Луи, Луи, — хорошо, Кларксон этого не слышал.

— Завтрак, так завтрак, — грустно согласился Гейбл, — а где вы купили это платье? — ничего не понимаю, почему он придирается? Сам в джинсах и футболке, чем ему полосатый сарафан плох?

— У Джерри, — ответила я, — кстати, он мне его и подобрал.

— Да? — искренне удивился репортер. — Ну, пойдемте, — и он подал мне руку.

Галантный-то какой, вы посмотрите.

Я спустилась со ступеньки и оказалась ему, где-то на уровне груди.

Наверное, надо было, все-таки надеть туфли…

Привстала на носочки. Кларксон бросил на меня насмешливый взгляд. Выпрямила спину и пошла нормально.

— «Старбакс» вас устроит?

— Конечно, — в животе заурчало, — сэндвичи там что надо.

Я пристегнулась, и автомобиль сорвался с места.

— Мне, пожалуйста, капучино, только без корицы, сэндвич с курицей и моцареллой, помидоры оставьте, а базилик убрать, — симпатичный продавец радостно кивал каждому моему слову и не отрывал взгляда от моей груди.

С каких это пор мои скромные формы стали так популярны среди мужчин?

— Что вы делаете сегодня вечером? — вдруг спросил Дэвид, судя по бэйджу.

— Мисс идёт в ресторан со своим женихом, — строго ответил за меня Кларксон.

Парень пулей пошел за моим заказом, а ничего такой. Блондинистый, голубоглазый, как я люблю.

Покосилась на репортера.

Как бы так сунуть Дэвиду телефон, чтобы жених не заметил? Чего Кларксон вздумал отшивать моих ухажеров?

Или он всё-таки нормальный?

Еще раз внимательно на него посмотрела. Длинные ноги, футболка обрисовывает накачанную грудь, живота нет и в помине, руки так просто произведение искусства, я молчу о его лице.

Совершенно не к чему придраться.

Да ну, не-е…

Точно гей.

Сунуть телефон не получилось, потому что Кларксон следил за мной, как мамаша за особенно непослушным ребенком. Я дожевала бутерброд, грустно посмотрела на продавца, тот так же грустно посмотрел на меня, мы оба вздохнули, и я пошла на выход за совершенно недоступной мечтой всех Силионских женщин.

Мы сели в машину.

— Джинджер? — повернулся ко мне Кларксон.

— Да? — очень грустно ответила я.

— Скажите, был ли хоть один день в вашей жизни, чтобы вы никого не подцепили? — я открыла рот.

— Мистер Кларксон, — проникновенно сказала я, — вы больны? — он отвернулся и буркнул:

— Похоже на то.

Я обиженно шла за Кларксоном. Причем именно за ним, а не с ним.

Его голубые джинсы меня гипнотизировали.

Когда мы почти подошли к входу в резиденцию, я так засмотрелась, что споткнулась и упала прямо на ту свою часть, которой только что любовалась у Кларксона.

Ничто человеческое мне так сказать…

Сарафан взметнулся куда-то наверх, белые кеды местами почернели, а на коленке оказалась царапина.

— Чудовище, — ласково улыбнулся мне репортер и подал руку.

Нет, я всё понимаю, но почему он всё время меня оскорбляет?

Я поджала губы, но руку взяла.

Кларксон помог мне отряхнуться, достал откуда-то платок и вытер грязную коленку.

— Спасибо, — нашла я силы на благодарность.

Мимо проходил мужчина, он увидел нас и замер, глядя на мой сарафан.

До зала, в котором должен был состояться торжественный завтрак, добрались без происшествий. Пару раз я наступила Кларксону на ногу, пару раз уронила какие-то вазы, ну и один раз ошиблась дверью и вошла в мужской туалет.

А я не виновата, что на двери не было нужной надписи.

В общем, посмотреть на себя в зеркало и понять, что там на моей груди такого, что все встречные мужчины буквально падают к моим ногам, не удалось.

Я и так за этой дверью в мужское царство узрела такое, что никому не пожелаю.

Кларксон уже ничему не удивлялся, он даже не пытался меня остановить, когда я уверенно дернула дверную ручку. Только тихо хихикал себе под нос.

Я обиделась еще больше.

У входа в столовую стояли слуги и другие гости. Все были одеты свободно, и мой полосатый сарафан вполне вписывался в общую картину, но все почему-то изумленно смотрели на меня.

В конце концов, я решила, что это от зависти.

Со мной же красавчик Габи. Больше того, не просто рядом, а еще и держит за руку.

Чтобы я еще чего-нибудь не испортила.

Наконец, показался хозяин дворца.

Он покровительственно улыбался гостям, а затем первым вошел в комнату, где нас ждал накрытый стол.

Моё место было по правую руку от Дезмонда, рядом должен был сидеть Гейбл.

«Ничего себе, какая честь», — удивилась я.

Это что же, все мои портреты пришлись ему по вкусу? А может, та самая картинка в стиле кубофутуризма уже украшает его спальню и отпугивает особенно нервных любовниц?

— Гейбл, мисс Уитлок, — приветствовал нас Император, — рад снова видеть вас.

Мы ответили что-то подобающе, я прошла к своему месту и тут поняла, что наступила абсолютная тишина.

— Мисс Уитлок, — с трудом сдерживая истерический смех, сказал Дезмонд, — какой очаровательный у вас наряд.

В этой столовой была зеркальная стена, я так задумалась, что забыла посмотреть на неё, а теперь пожинала плоды своей рассеянности.

Кажется, я поняла, почему Гейбл просил меня переодеться.

На груди моей был вышит… на всю мою грудь был вышит… очаровательный баклан.

— Спасибо, — покраснела я и села мимо стула.

«Да что за день такой?!» — думала я, пока Гейбл поднимал меня и отряхивал.

Надо отдать должное всем присутствующим, гости смеялись беззвучно. Один особенно несдержанный мужчина сделал вид, что подавился, а какая-то полная дама выбежала за дверь.

И хохотала там.

Дезмонд же смотрел на меня как на любимого котенка или собачку, таким умилительно довольным он выглядел.

Сели. Кларксон положил мне на колени салфетку. Хорошо, не подвязал на шее.

С него станется.

Я взяла в руки вилку и ткнула в сиротливый кусочек сыра, лежавший посреди огромной расписанной золотом тарелки.

Дезмонд вёл неторопливую беседу, гости внимали, Кларксон кивал, я смотрела на пустую тарелку.

Нет, ну как так?

Приглашают на завтрак, а есть не дают!

— Ваше Величество, — обратился к Дезмонду Кларксон, — у меня к вам просьба, — я с интересом навострила уши.

Неужели попробует избавить нас друг от друга?

— Да, Гейбл? — хищно улыбнулся Император.

— Позвольте нам с мисс Уитлок обвенчаться раньше? — мои глаза стали размером с тарелку, — я не смогу ждать целый месяц, — репортер повернулся ко мне, — я мечтаю скорее назвать Джи своей. Ты ведь хочешь этого не меньше, правда, милая?

— Спать не могу, — ответила я и подцепила с его тарелки кусок сыра.

Император, кажется, был удивлен не меньше моего:

— Гейбл, — осторожно спросил он, — ты здоров? — о, не одну меня посетила эта здравая мысль.

— Более чем, — ответил страшно довольный Кларксон, — я в полной мере осознал, какое счастье мне выпало, — и шепотом добавил, — даже привалило.

— Если так, то конечно, — сказал шокированный Дезмонд.

А больше ничего интересного не было.

Гости разговаривали, Гейбл глядел на меня и глупо улыбался, Дезмонд смотрел на своего репортера, и, судя по задумчивому взгляду, Император раздумывал, вызвать Кларксону врача сейчас или всё-таки после завтрака.

— Мистер Кларксон, — дёрнула я жениха на выходе из-за стола, — вы чего такое удумали?

— Джинджер, — посмотрел он на меня, — вы хотите за меня замуж?

— Упаси Бог, — я замахала руками. Жених выгнул правую бровь:

— Нет, вы, конечно, очень даже ничего, — левая бровь поднялась вслед за своей соседкой, — но слишком уж для меня хороши, — он сжал зубы, я попятилась.

Что я такого сказала?

— Ничего, — прошипел в ответ репортер.

Ой, кажется, я это спросила вслух.

— Мисс Уитлок, поверьте, женится на вас, самое страшное, что только может приключиться в жизни любого мужчины, — наступал на меня Гейбл, — доверьтесь мне, я знаю, что делаю! — мятное дыхание облачком коснулось моего носа.

Сглотнула, горький привкус ароматного сыра всё еще стоял во рту.

— И деньги вернёте? — недоверчиво уточнила я. — Я без своих денег с вами разводиться отказываюсь! — однозначно высказала я свою позицию.

А то потом, когда до дела дойдет, скажет, что такого уговора не было.

— Я вам сам заплачу, — серьезно ответил Кларксон и взял меня за руку.

И такая на меня снизошла благость, что никакие смешки и недоуменные взгляды, которыми награждали нас все встречные в резиденции гости и работники, не могли испортить мне прекрасное настроение.

Одной рукой оправила платье. Вторую крепко держал Гейбл, и забрать её из этого захвата было совершенно невозможно.

Император и его гости вышли во внутренний дворик, там оказалась оранжерея.

Мы с Кларксоном догнали процессию и шли чуть поодаль.

Я рассматривала яркие цветы. Кларксон рассматривал меня. Гости рассматривали нас. Император рассматривал гостей.

Ничего интересного.

Один цветок, который рос с краю оранжереи, и был отделен небольшим прозрачным куполом, показался мне особенно красивым. Он был огромным, листья его формой напоминали трезубец, а посреди них, на тонкой длинной ветке, качался красный закрытый бутон. Нестерпимо захотелось его потрогать, и я нажала на маленькую кнопку, открывая стеклянную сферу.

— Ух ты, — я протянула к цветку руку.

— Джинджер! — заорал Гейбл.

Он отвернулся на долю секунды, чтобы посмотреть на часы.

Опоздал.

Чудесный экзотический цветок плюнул чем-то жидким и жутко вонючим мне прямо в лицо.

— Скорее в медицинский отсек! — крикнул Император. Она хоть и воин, но Парадиз даже на них действует.

«Парадиз» — я захихикала.

Какой же это Парадиз?

Это Стинки Скунс не меньше!

Я посмотрела на соцветие. Красный цветок победно ухмылялся и распространял весьма специфический запах на всю оранжерею.

Гости бегом бросились на выход.

Я моргнула, показалось, что у одного из мужчин вырос длинный хвост, кончик которого венчала симпатичная кисточка.

Открыла глаза, голову его украшали ветвистые рога:

— Гейбл, — я схватила репортера за руку, — ты это видишь?

— Неси её скорее, — бросил Кларксону Дезмонд, — она сама не дойдет.

«Чего это не дойду?» — хотела было возмутиться я и посмотрела на Императора.

— Ваше Величество, — удивленно ойкнула я, — вы зачем балетную пачку надели? — Кларксон хрюкнул, — нет, вам, конечно, очень идет, но почему розовую?

— Это мой любимый цвет, — доверительно сообщил мне Дезмонд.

— А, — я кивнула, соглашаясь, — но красный вам бы лучше подошел.

Жених подхватил меня на руки. В каком-то беспорядочном калейдоскопе пролетали перед глазами коридоры. Наконец, меня сняли с рук и посадили на стул. Я подняла глаза на Гейбла, а потом зажмурилась и осенила себя крестом.

— Боже мой, какая нелепая у меня смерть, — пробормотала я себе под нос, — уважаемый Архангел, а вы меня в Ад или в Рай оформляете? — огромные светящиеся белоснежные крылья взметнулись за спиной сурового ангела, у которого почему-то было лицо моего жениха.

— В Чистилище, — строго ответил он, и тут кто-то засадил иголку в мою правую руку.

— Это обнадеживает, — с облегчением ответила я и отключилась.