3 глава. Сергей

3 глава. Сергей

Открываю глаза. Голова раскалывается.

Нет, не так. Такое впечатление, что внутри черепа поселился маленький отбойный молоток, и ему скучно.

Открываю один глаз — белый потолок, капельница, запах хлорки и чего-то больнично-безжизненного – ничего не изменилось, и гора на лбу не рассосалась.

Офигеть, отпраздновал развод.

Воспоминания накатывают рваными кадрами: бар, водка, друзья, которые хлопали по плечу и говорили «держитесь, Серега».

Потом еще бар. Затем, кажется, я шел по улице и размышлял о превратностях судьбы.

Бывшая... Три года брака, а она ушла к какому-то хмырю, сказав, что «я слишком много работаю и мало ее люблю».

Работаю, да. А кто, простите, ей покупал шубы, машину и путевки на море?

Бесплатно никто не выдает блага цивилизации.

А она, зараза, тем временем стала устраивать гулянки с сомнительными личностями. Я простил. Но простить — не значит забыть и не значит продолжать жить рядом в одной квартире.

Наверное, я сам виноват. Надо было сразу смотреть на ее пристрастия. Она всегда была любительницей кабаков и стриптизеров.

Задумываюсь. Вот такую женщину, как... как мой лечащий врач надо было выбирать. У нее очень... аппетитные формы, и ночами она либо на работе, либо дома отсыпается. Идеально.

В палату заходит медсестра. Немолодая, с хитрыми глазами. На бейдже написано «Надежда Петровна».

— Очухался, голубчик? — она кладет на тумбочку какой-то пакетик.

— Очухался, — хриплю. — Голова болит только.

— Неудивительно.

— Надежда Петровна, — говорю осторожно. — А кто мой лечащий врач? Я утром еще плохо соображал, даже не запомнил.

Она смотрит на меня, прищуривается, будто решает, стоит ли говорить.

— А как она выглядит? Или тоже не запомнил?

Медсестра явно что-то знает и явно хочет меня подколоть.

— Ну... — тяну. — Такая... фигуристая. Бедра широкие, грудь... ну, вы понимаете.

После моей бывшей, у которой последнее время что-то заклинило в голове и остались только кожа да кости, это кажется сокровищем.

— Это все, что запомнил?

Задумываюсь:

— Глаза карие, волосы русые. Строгая или рассерженная. Как будто я лично испортил ей всю жизнь.

Надежда Петровна улыбается так, что у меня мурашки бегут по спине.

— Андрианова.

Андрианова?!

Сердце пропускает удар. Нет, не может быть.

— А как ее зовут? — выдавливаю я, хотя уже знаю ответ.

— Алина Андреевна.

Адреналинка?!

Моя одноклассница. Та, в которую я был безумно влюблен весь выпускной год, но все испортил на выпускном.

Лежу и перевариваю информацию.

Вот это расклад. Алина теперь мой лечащий врач.

Провожу рукой по лицу. На лбу — шишка. Боже, какой идиот. Я выгляжу как персонаж комиксов после драки с асфальтом.

Поднимаюсь.

— Я хочу с ней поговорить.

— Вы с ума сошли?! У вас постельный режим.

— Но... — я смотрю на медсестру. — А она когда придет?

— Скоро обход. Лежите и не вставайте без разрешения, а то я лично привяжу к койке.

Она уходит, оставляя меня наедине с мыслями.

Алина Андрианова.

Адреналинка.

Я перебираю в памяти ее лицо и думаю. Вчера, когда она меня осматривала, я был еще не совсем в адеквате, а вот она в здравии и ясном уме.

Почему она сказала, что мы раньше не встречались?!

Не узнала?

Неужели я так изменился?

Да вроде нет. Я же практически такой же — стал только крупнее, рельефнее. Спортзал, работа, командировки. Плечи шире, челюсть квадратнее. И шрамы — не на лице, а внутри.

Внешне почти тот же Серега Измайлов, который сидел с ней на подоконнике и спорил о жизни на Марсе.

К тому же она собирала этот анамнез и знает не только мои ФИО, но и возраст.

Специально делает вид?

Вероятно.

Скорее всего, она все еще обижена из-за выпускного.

Там я напился для смелости и переборщил. Алкоголь до добра не доводит.

Закрываю глаза и прокручиваю воспоминания. Красное платье на Новый год, ее смех — заливистый, на всю школу. Как мы прогуливали последний урок и ели мороженое в парке. Как я хотел пригласить ее на танец на выпускном, но струсил, а Катька сама повисла на мне.

И что теперь делать?

Сказать ей, что я ее узнал или нет?

Чего я боюсь сейчас? Что она меня пошлет?

Что я опять облажаюсь? А куда уж больше — с такой-то шишкой на лбу.

Ладно. Посмотрим, какие у нее правила игры.

Она хочет, чтобы я не знал, что она — это она?

Хорошо, поиграем. Я не буду раскрывать карты сразу.

— Измайлов! — слышу строгий голос.

Открываю глаза – Алина стоит в дверях. Белый халат, стетоскоп на шее, в руках — история болезни. Взгляд — колючий, словно из льдинок, но лицо... лицо все то же. Только взрослее.

Черт, какая же она красивая.

— Доброе утро, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Как спалось?

— Это я должна у вас спрашивать, — она подходит к койке. — Как самочувствие?

— Голова болит. А когда вы рядом – еще и кружится.

— Хорошо, я не буду больше к вам приходить.

— А вы всегда такая добрая с пациентами? — не выдерживаю и язвлю я.

Она поднимает на меня свои карие глаза с искорками. Смотрит так, что я понимаю — она знает, кто я, но не подает вида.

— Только с теми, кто устраивает пьяные дебоши и трудоустраивает врачей на ровном месте.

— Я не устраиваю дебоши. Я отмечал развод.

Замирает. Сканирует меня глазами.

— Развод?

— Да. Я теперь совершенно свободный мужчина.

Меняется на глазах и вижу, что сердится:

— А мне какая разница?!

— Я думал, вам все-таки понравился.

— Не выдумывайте Измайлов. Я — врач, вы — пациент.

— Забавная игра.

— Что? Вы меня отвлекаете.

Она берет мою руку, чтобы проверить пульс. Пальцы холодные, но прикосновение обжигает.

— Пульс сто двадцать. Вы нервничаете?

— О, да, — честно отвечаю. — Вы на меня так действуете. Я уже говорил.

Убирает руку. В глазах — растерянность.

— Я ваш врач.

— Ну это только пока.

Алина разворачивается и уходит. Смотрю ей вслед и улыбаюсь. Вот зараза, так и не сказала, что помнит меня.

Но какая же классная.