4 глава. Алина

4 глава. Алина

Что вообще происходит?

Измайлов решил меня закадрить?

Зачем про развод сказал?

И правда развелся или лапшу навешал на уши?

Какая тебе разница?!

Мне не нужна лишняя информация! Мне и так непросто с ним общаться, а теперь вхожу в палату, как в клетку с хищником. С хищником, которого, несмотря на всю злость, хочется приласкать.

Черт бы его побрал.

Вхожу в палату, делаю каменное лицо и говорю:

— Как самочувствие?

— Отлично. Вы сегодня красивая, — он улыбается так, что у меня коленки становятся ватными. — У меня пульс опять участился. Проверите?

Сергей протягивает руку.

Не проверяю, а, как девчонка, уношу ноги.

Спустя час в коридоре Надежда Петровна ловит меня за локоть:

— Андрианова, ты чего от пациента бегаешь? Он спрашивал, когда ты следующий раз зайдешь.

— Он спрашивал? — голос предательски вздрагивает.

— Сказал, что он скучает без своего любимого лечащего врача.

Что он за игру затеял?

Может, он так со всеми?

— Я не любимый врач, а лечащий, — бурчу, но краснею.

Она качает головой и уходит.

На обед я иду в буфет. Сажусь в углу с запеканкой и компотом, и вдруг напротив меня плюхается он.

— Измайлов! — аж подскакиваю от неожиданности и воплю: — Вам нельзя вставать! У вас постельный режим!

— Я уже не вставал трое суток как минимум, — он морщится от боли, видимо, голова еще кружится, но держится молодцом. — Надоело лежать, и вы еще не заходите.

— Вы забываетесь, — говорю, но уже тише.

— Нет, у меня с памятью все хорошо. Это у вас проблемы.

Он берет мою тарелку с запеканкой и, придвинув к себе, пробует.

— Съедобно. Лучше, чем дают на отделении.

— Это было мое, между прочим, — напоминаю ему холодно.

— Не обижайся, я куплю тебе новую. Мне просто стоять сложно в очереди.

Вот что я должна ответить?

Как с ним себя вести?!

Он смеется, видя мою реакцию. Смех у него, как раньше – низкий, с хрипотцой, и от этого смеха у меня внутри все переворачивается.

— Слушай, Алина, — он вдруг становится серьезным. — Я хотел извиниться за то, из-за чего ты меня в упор не хочешь узнавать. Не спорю, я вел себя как последний придурок.

— Ты и сейчас себя так ведешь, — бросаю в ответ и отвожу взгляд.

— Я просто напился для смелости и переборщил.

Я молчу. В горле стоит ком.

— А на выпускном не пригласил на танец, потому что Катька Громова подошла и сказала, что ее парень бросил. А я… повелся, как дурак, а потом ты обиделась, — продолжает он.

— Зачем ты все это говоришь?

Я наконец поднимаю глаза и считываю его, словно аппарат рентгена.

Улыбается:

— Хочу наладить контакт.

— Извинения приняты. Контакты у врача с пациентом исключительно профессиональные.

— Что ты заладила: врач, пациент.

— Потому что это наша действительность, — отрезаю и добавляю ровно: — Ешь, и я провожу тебя в палату. У тебя капельница через час.

Он заглатывает еду, как удав, и встает. Беру его под руку, но он нагло обнимает меня.

— Что ты творишь?!

— Так тебе легче будет меня удержать, если я буду терять сознание от твоей красоты.

Хочется закатить глаза.

— Сергей!

— О, Алина, я уже не Измайлов! Прогресс на лицо!

— Прекрати себя так вести, — говорю жестко.

— Как? Я разведен, ты тоже вроде как не замужем.

Убираю руку.

— Если я не ношу кольца…

— Не ври. Нет у тебя мужа, как у меня жены.

— А что с твоей случилось? — перевожу тему.

— Сказала, что я слишком много работаю и мало ее люблю.

Я не знаю, что сказать. Хочется сказать что-то едкое, типа «поделом тебе», но язык не поворачивается.

— Соболезную, — выдавливаю из себя.

— Не надо. Я рад. Не мой это был человек.

Доходим до палаты, он отпускает меня и уходит к себе, слегка покачиваясь.

Смотрю вслед. В голове каша.

Вечером происходит форменное безобразие.

Слышу крики из коридора. Выхожу — а там Измайлов стоит у чужой палаты и спорит с санитаром.

— Я говорю, что думал, что это моя палата! — орет он. — Нафига мне сдалась эта тетка!

— Твоя — первая платная! А это — шестая! — кричит санитар дядя Коля.

Я подхожу. Скрещиваю руки на груди.

— Измайлов, вы чего творите?

— Я перепутал палаты! — бросает он с раздражением и поворачивается ко мне. Лицо у него красное, глаза горят. — Темно, ничего не видно!

— В коридоре свет горит, — невозмутимо замечаю.

— У меня ЗЧМТ, я имею право путать палаты!

— Нет, не имеете. Марш к себе.

Он идет, но с таким видом, будто я его обидела. Иду следом, чтобы убедиться, что он действительно не покусится на кровать какой-то другой женщины.

Зачем?

Все-таки глубоко в сознании все еще сидит, что он мой.

Идиотка!

Может, мне тоже следует сделать себе рентген черепа?!

Может, у меня какая-то аномалия?!

В палате Сергей падает на кровать. Я слышу, как матрас вздыхает.

— Ты чего такая злая? — спрашивает он.

— Я не злая. Я невыспавшаяся.

— Разве это не сформировавшаяся функция организма?

Сержусь еще больше, потому что злая я из-за того, что мне нравится то, что происходит во мне.

— Нет!

— Посиди со мной, пока я не уснул.

— Что?!

— Ты мой врач. Ты должна делать все, что помогает твоему пациенту поправиться.

— Измайлов, — я наклоняюсь к нему. — Я тебе сейчас скажу, кто и что должен. Тебе это не понравится.

— Что?

— Спи!

Он смотрит на меня секунду, потом говорит:

— Расскажи что-нибудь. Тогда усну.

— О чем?

— О себе. Почему ты не замужем?

— Потому что не вышло, — отрезаю. — Все. Спокойной ночи.

Я выхожу из палаты, прислоняюсь к стене. Сердце колотится, а в ушах стучит: «Почему ты не замужем?»

Потому что, Измайлов, ты разбил в школе мне сердце, а после я никого так в него и не пустила. Но этого я тебе не скажу. Ни за что.