Глава 22. Она

— Замечательный день. Спасибо за него, — от души поблагодарила отца.

Сегодня мы выбрались в большой развлекательный центр, где каждому из сынишек пришлось что-то по душе. И старшему, и среднему, и даже малыши с удовольствием ползали по яркой полосе препятствий, ходили вдоль бортиков бассейна с шарами и веселились от души.

Мы с отцом сидели рядом, я маленькими глотками пила коктейль из молока и клубники, поглядывая на время: совсем скоро время должно было закончиться, и можно было всей гурьбой отправляться домой.

Теперь домом я называла дом отца… Все никак не могла привыкнуть.

Память тела — удивительная вещь. Иногда на кухне я тянулась не в ту сторону за кружками или другой кухонной утварью…

Или сворачивала не в ту сторону, потому что привыкла именно так, а не иначе.

— Не благодари. Это меньшее, что я могу сделать для тебя, — ответил отец.

Он еще раз с удовольствием посмотрел на внуков, с особенной гордостью смотрел на первенца — Кирилла, который был похож на него так, словно отца кто-то смог сделать подростком. Колючим, упрямым, со своими принципами…

С Вадимом не общался никто из нас.

Если сыновья и скучали по нему, то не показывали этого.

Что касается меня самой, то обиды было слишком много, чтобы я позволила себе скучать по этому человеку.

Горькой обиды и бессильной злости было так много, что можно было собрать из них целое горькое озеро.

Я помнила, как в прошлом Вадим, несмотря на все запреты и сопротивление отца, находил время и возможность, чтобы встретиться.

Я помнила, как сама пускалась на разного рода ухищрения, чтобы увидеться с любимым. Шла на компромиссы, училась быть гибкой и даже где-то обманывала, лишь бы урвать возможность побыть наедине…

Я столько всего помнила…

Но, кажется, это помнила только я, и надо было вытравливать из себя по капле эту память. Или просто оставить ее там, в далеком прошлом, сказав: было и было… Спасибо за сыновей, но на этом все, Вадим.

— Какие планы на вечер субботы? — интересуется отец.

— То есть, на завтра? Ничего особенного. Пока, — прикусила я губу.

Несмотря на то, что отец нас радушно принял, создал все условия, обеспечил всем-всем-всем, в глубине души я испытывала некоторую неловкость.

Потому что слишком сильно привыкла полагаться на себя и на супруга.

Теперь приходилось полагаться на отца и, в каком-то виде… а если быть честной, то во всем зависеть от его воли, пока не будет решен вопрос с разводом и разделом имущества.

Увы, но собственного дохода у меня пока не было, а небольшие накопления, лежащие на личном счету, не хотелось трогать до наступления момента, когда станет совсем уж невмоготу…

Может быть, поинтересовавшись о планах, отец хотел уточнить, как скоро я возьмусь за поиски работы? Но Ваня и Данька…

Я посмотрела на них: они еще такие маленькие, сладкие карапузы! Я хотела бы побыть с ними подольше, годика до полутора-двух…

— Я подумывала… найти работу на половину дня. Хотя бы так. Подобные мысли давно крутятся в моей голове.

— Давно? Или с тех самых пор, как огрызок возомнил себя властелином этого мира? — неприязненно поинтересовался отец.

Его недовольство, пренебрежение к Вадиму сочились из него потоками яда. Если первые дни отец сдерживался, то сейчас при каждом удобном случае оскорблял его.

— Я никогда не рассматривала работу, как побег от чего-то. Говорят, невозможно убежать от чего-то, нужно бежать куда-то.

— Так и ты… Убежала не от меня, но убежала… к нему. А теперь?

— Мне всегда было важно реализовать себя. Просто иногда семья, муж и дети выходили на первое место. Поэтому успехи… какие вышли, такие вышли.

— Это не проблема. В мире достаточно примеров, когда люди просыпаются в сорок лет или даже позднее. Идут учиться, пытаются достигать чего-то. Ты не глупая, у тебя есть навыки, хорошее воспитание, острый ум… красота, — добавил веско. — Все то, что по достоинству оценит настоящий мужчина. Уже свободный от всех этих метаний и дешевых итальянских страстей. Тот, кто не погонится за короткой юбкой продажной девицы, прекрасно понимая, что если она заглядывает в рот богачу, не имея при этом собственных средств, она оценивает только его тугой кошелек.

Отец помолчал и похлопал меня по руке:

— Время, нам пора. Как раз приедем к ужину…

***

Почему-то этот разговор заставил меня встревожиться.

Я половину ночи силилась уснуть и ворочалась без сна на удобном ортопедическом матрасе.

Как оказалось, не зря ворочалась без сна…

На следующий день отец позвал меня прогуляться, посмотреть на его фирму, которой он все еще управлял твердой рукой.

— Однажды все это достанется тебе и детям. К тому моменту я хочу быть уверен, что рядом с тобой, действительно, достойный человек. Сильное плечо, опора…

Я никогда не работала с отцом плечом к плечу, но по тому, как его встречали, поняла, что он до сих пор держал всех в ежовых рукавицах.

Потом он пригласил меня поужинать.

В ресторане.

Едва мы заняли столик, как к нам подошел мужчина.

— Добрый вечер, Николай Владимирович, — поздоровался он.

— Олег? — воскликнул отец. — Какой приятный сюрприз! А это моя дочь… Любовь.

— Прекрасное имя. Любовь…

Олег развернулся в мою сторону. Высокий, широкоплечий, довольно располагающее к себе лицо, но… он лет на двадцать был старше меня.

Если не больше.

Ему точно не меньше пятидесяти пяти, пронеслось в голове.

И, когда он взял мою ладонь в свою, чтобы поцеловать в знак приветствия, у меня мелькнула мысль, что в отдалении смутно замаячили очертания новой клетки…