Глава 36. Она

— Привет, мам. Как ты там?

— Все хорошо, — отвечаю я, стараясь говорить так, чтобы голос не дрожал и не был наполнен слезами.

— Что-то не похоже, — вздыхает Сашка. — Когда домой?

— Скоро.

«Наверное…» — добавляю про себя.

Спешу спросить в ответ:

— Вы как? Как Кирилл, Данька и Ванька?

— Мы норм. К тебе можно? — с надеждой спрашивает средний сын.

— Пока, наверное, не стоит. Я тут простуду подхватила, заразить не хочу, — отвечаю я, шмыгнув носом.

— Аааа… Поэтому голос такой? — уточняет Саша.

— Да, так и есть. Гундосая?

— Очень. Но я бы к тебе пришел. Простуда меня не берет, ты же знаешь.

— Знаю, — отвечаю совсем шепотом. — Но мне сейчас нехорошо. Я посплю, ладно? Потом созвониимся.

— Мы по тебе скучаем.

— Я тоже.

Телефон выскальзывает из ослабевших пальцев, я накрываюсь одеялом с головой и снова даю волю слезам, потом погружаюсь в сон.

Это состояние слезы-сон, сон-слезы, апатия, полное отсутствие аппетита, сил и интереса к жизни длится, наверное, несколько дней.

Видеть никого не хочу…

Приходил Вадим.

Пока еще муж, я отвернулась к стене и накрыла голову подушкой, когда он попытался со мной поговорить и растормошить, рассказать что-то, я вспылила гневом.

Во мне все вскипело — вся боль, обида и злость на него вылились в то, что я выхватила стакан с водой, который он мне протягивал, и ударила его по голове этим стаканом.

Рассекла кожу головы, было много крови.

После этого ко мне никого из посетителей не пускают, только персонал.

Пытаюсь поесть, перекатываю еду вилкой из одного угла тарелки в другой.

Ничего в горло не лезет, там стоят слезы.

И в глазах — тоже слезы.

Не такого финала я хотела для себя, но, может быть, именно такой финал я и заслуживаю?

За малодушие и трусость.

Когда надо было отстаивать свое мнение и право на полноценную жизнь, я прогнулась под хотелки мужа, потом дала себя обмануть отцу и наши дети стали объектом торга и сделок.

Если устраниться из этого уравнения, отцу не надо будет никого подкупать, и я надеюсь, что за то время, что мы жили у него, он хотя бы немного полюбил внуков и не причинит им зла.

Они будут сыты, одеты-обуты, обучены, под присмотром первоклассных нянь.

Отца не будет, это точно, а мама… Мама придет в себя.

Завтра…

Я возьму себя в руки завтра, а пока просто не могу подняться выше отметки в ноль.

Ноль мотивации.

Ноль ресурсов.

Ноль интереса к происходящему.

Верю, что это продлится временно.

Просто я слишком долго отказывала себе в эмоциях, в отдыхе.

Я держалась из последних сил, веря, что удастся выстоять на самом краю.

Это иллюзия.

Оказывается, я уже давно в состоянии падения…

Только дна никак не достигну.

Вечное падение и состояние головокружения не отпускает ни на секунду.

Завтра станет легче и лучше…

Пожалуйста.

***

Позднее

— Ваш обед.

Голос медсестры — не тот, что я помню.

Я обещала себе, что завтра будет лучше. Но наступило завтра, промелькнуло и превратилось в послезавтра, а апатия продолжила пожирать меня изнутри.

Зачем мне приносят еду?

— Сегодня на обед суп куриный с лапшой, на второе — картофельное пюре с мясной подливой. Компот из сухофруктов, — бодро звучит женский голос. — Боже, ну и кормят здесь, конечно. Сплошные углеводы и крахмал!

Высокий голос звучит знакомо.

Настолько знакомо и вместе с тем неприятно, что я даже выглядываю из своего убежища в виде одеяла.

С удивлением замечаю, как в кресле рядом с кроватью восседает Рита.

В медицинском халате.

Наверное, именно так она и проникла — прикинулась одной из медицинского персонала.

Наглая, яркая, дерзкая шалава, которой увлекся мой муж и потащил всю семью в ад.

В самое пекло столкнул…

И пусть дети под присмотром, но я… осталась внизу, упала еще ниже, чем находилась до этого.

Злость.

Это все, что я испытываю.

Злость, гнев и решимость…

— Ты… Сука! Как тебе хватило наглости… Заявиться… Сюда!

— Ой, Люба, здравствуй! — улыбается мне. — Мне говорили, что ты совсем в амебу превратилась… Но я думаю, ты превратилась не в амебу! В плаксу. У тебя от лица ничего не осталось, в курсе? — проходится по мне насмешливым взглядом, полным превосходства. — Вроде ты похудела, а глаза щелочки, как у китайца! Нос красный, как у алкашки… И по вот этому милому личику сейчас страдает Вадим? Места себе не находит… Срывается на всех подчиненных, песочит и в хвост, и в гриву. Мрачный, как исчадие ада. Такой злой пусик, подходить опасно! Мдаа… Носятся все с тобой, как с золотым яйцом, а ты…

Я вылетаю из- под одеяла и, схватив тарелку с картофельным пюре, с удовольствием шмякаю его со всего размаху по нахальной роже этой прошмандовки, а остатки размазываю сверху по ее темным волосам.

Потом толкаю Риту так, что она слетает со своего стула на пол.

Нараскорячку, и даже стройные ноги больше не смотрятся по-королевски.

Распростертая на полу, вымазанная в картофельном пюре, со следами томатной подливы с мясом, она больше не выглядит победительницей.

Больше не фатальная красавица.

Просто каракатица, вымазанная в еде, пытающаяся протереть глаза.

— Пошла вон, дешевка. Тебя нанял мой отец, вот и передай своему нанимателю… И своему клиенту. Пошли они все… И ты — туда же!

Я наступаю, она отползает до двери, туфля с одной ноги слетает.

Рита утыкается затылком в дверь и начинает стучать по двери, словно не в силах подняться и открыть дверь.

Распахнув дверь, я выталкиваю наглую прошмандовку в коридор, вышвыриваю ее, словно пушинку.

Злость придает мне силы, кровь бурлит.

Смотря на гадину сверху вниз, я вытираю руки, словно они запачкались.

— Убирайся! Если тебе не хватило обаяния, хитрости и наглости совратить мужика, то это твои проблемы. Приблизишься ко мне еще раз, останешься без волос, сдеру с тебя скальп! — выдыхаю я и возвращаюсь в палату, хлопнув дверью.

Что за жизнь такая?!

Даже полежать в слеза и бессилии не дают.

Падаю на кровать, переводя участившееся дыхание.

Пульс забился в десятки раз быстрее, кончики пальцев горячие, кровь будто кипит.

В ушах немного шумит и… как назло, в воздухе пахнет едой, которую я испортила в драке..

Даже аппетит появился.

Спустя минуту в палате появляется санитарка, которая все прибирает, медсестра, извинившись, дает распоряжение, чтобы мне принесли новую порцию еды.

Я с удовольствием перекусила и даже захотела прогуляться во дворе. Это было не запрещено, просто раньше у меня совсем не было никакого желания и банального интереса это делать.

Встреча с Ритой стала неприятной, но все-таки встряской для меня.

Словно пробила кокон апатии, став занозой, которую просто необходимо было вырвать немедленно и безжалостно!

***

Еще через два-три дня на прогулке я вдруг замечаю знакомую фигуру.

Причем, не одну.

Отхожу немного назад, наблюдая издалека, как они скупо перебрасываются фразами…

Ветер доносит до меня обрывки.

— Результат! Вот что главное, — упрямится отец.

— Плевать! Это могло ей навредить. Ты старый интриган, снова действуешь за моей спиной. Как тебе можно доверять?! Когда ты сразу же нарушаешь данное тобой слово.

— Зато она…

Глаза видят одно, но сердце не верит.

Разговор между Вадимом и отцом напряженный, но они не бросаются друг на друга в драке.

Это так странно. Я смотрю на них, не веря, что это реально.

Что могло заставить их сложить оружие?!

Меня замечают.

Поздно делать вид, что меня здесь нет.

В мою сторону двигаются Вадим и отец.

На миг появляется желание сбежать, но я усилием воли заставляю себя остаться на том же самом месте…