Глава 37. Она

— Что вы здесь делаете? — спрашиваю я, переведя взгляд с Вадима на отца и обратно.

— Пришли проведать тебя, разумеется, — отвечает отец. — Как ты?

— Лучше.

Мужчины переглядываются.

Нам троим сложно начать разговор.

Слова просто не идут в голову.

Я не знаю, по чьей милости я нахожусь в этой больнице, кто оплачивает «банкет»?

Наверное, отец.

А дети?

С ним, разумеется!

Вот и все…

Побег не удался.

Ловушка снова вот-вот захлопнется, и меня тянет в сторону.

Вот-вот стошнит…

Нужно продышаться.

И даже холодный, почти по-зимнему, воздух не спасает.

— Наверное, нам лучше прийти позднее, — хмурится Вадим, тронув отца за локоть. — Люба, к тебе позвать кого-нибудь?

— В чем дело? — недоумевает отец. — Только что была как огурчик, а теперь… Симулирует, что ли? — спрашивает грубовато.

Вадим подталкивает отца в спину, отводит его в сторону, они о чем-то тихо переругиваются.

Через минуту Вадим возвращается.

Один.

Останавливается неподалеку.

— Прогуляемся? Без твоего отца.

— Вы, что, сдружились? — сиплым голосом интересуюсь я. — Или нет… Сторговались?

На лице мужа мелькает тени, в глазах — грустная усмешка, он трет подбородок.

Я отмечаю, что Вадим довольно сильно оброс, непривычно видеть его таким.

— Я предложил ему сделку. Был готов преподнести свой бизнес на блюдечке, только чтобы он оставил в покое тебя и наших детей. Думал, он согласится… До самого последнего момента так думал. Но он отказался.

Мне кажется, это может означать лишь одно — наш план провалился, и дальше снова придется бороться. Только теперь выцарапывать возможность жить спокойно без влияния отца и… мужа!

Вдвойне сложнее.

— Твой отец отказался не только от моей сделки, но и от идеи выдать тебя замуж. Я был свидетелем ссоры между ним и этим… Олегом.

Вадим старается говорить спокойно, но в его голосе звучит ревность.

— Что?!

— Более того, мы сложили, так сказать, оружие, — разводит руками Вадим. — Не веришь?!

— Нет!

Муж осторожно цепляет меня под локоть и делает несколько неторопливых шагов в сторону. Я иду за ним, поддерживаемая его сильной рукой.

Вадим никуда не спешит, рассказывает.

— Тебе стало плохо. После заседания суда. Твой отец даже решил, будто ты снова беременна от меня.

— Исключено.

— Да, в больнице все проверили. Ты не беременна, но очень истощена. Два идиота заигрались в противостояние и не заметили, как сильно тебя подкосило это противостояние. И дети… Я не могу смотреть, как их мотыляет… — говорит глухо, с болью.

По коже пробежал мороз, я едва сдержала слезы.

Все-таки Вадим был хорошим отцом.

Только потом заигрался, запутался, его потянуло не туда, и все развалилось…

Его вина?

Моя?

Когда в паре все рушится, виноваты всегда двое.

Он потребовал свое, почему я не стала отстаивать свою точку зрения?

Почему слепо согласилась с его мнением, когда и так было ясно, что его заносит…

Иногда нас всех заносит, каждому кружит голову — свое.

Месть, власть, интриги, амбиции…

В мире мужчин так много подводных камней.

Так просто заиграться во всемогущего, когда для этого есть все предпосылки.

— Я был готов лишиться всего, лишь бы вас оставили в покое.

— Отец отказался? Это может быть лишь уловкой! — добавляю взволнованно.

— Он все-таки не мог не выдвинуть условия. Он до сих пор считает, что я — паршивая пара для тебя. Что развод должен состояться… Если ты продолжаешь на этом настаивать.

— Продолжаю ли я? Конечно! Твоя шлюха заявилась ко мне в больницу. Совсем страх потеряла.

— Это была идея твоего отца. Он считал, что это тебя встряхнет…

— И оказался прав. Меня так встряхнуло, что я была готова ее убить! Гадина… Она столько пакостей мне наговорила.

— Я был против. И мы вроде договорились, но он все равно сделал по-своему. Он подозревал, что ты ох как сильно пройдешься по ней, и хорошо заплатил ей. Рита в прошлом училась на актрису… Но не доучилась. Однако способности у нее имеются.

Я вырываю руку из захвата Вадима:

— Давай, похвали ее хорошенько! Ну же… — рычу задушенно. — Она же такая яркая, красивая, талантливая! Боже, ты не меняешься. Совершенно! Пошел вон…

Оттолкнув его, я направляюсь в больницу.

— Люба… Черт! Я не хотел ее хвалить. Она — продажная дрянь, каких поискать. Я лишь хотел сказать, что она за деньги изобразит все, что угодно, и даст проехаться по себе вдоль и поперек. Люба… Постой же ты! Обидчивая, черт!

Вадим догоняет меня, все-таки он полон сил, а мне и эта небольшая прогулка стоило остатка всех моих ресурсов.

— Я не хотел тебя обидеть, — выдыхает он, обняв, опускает лоб на мой затылок. — Почему так получается, что я только и делаю, что причиняю тебе боль?

— Потому что разлюбил. Или отец был прав, когда сказал, что ты никогда не любил по-настоящему? — спрашиваю я.

Спрашиваю не только его, но и себя.

Постоянно задаю этот вопрос.

Есть ли любовь без испытаний и боли?

И если такие чувства есть, то чего они стоят, не пройдя через огонь и воду?

Ответа у меня нет. Как нет и равнодушия по отношению к Вадиму.

Он все еще цепляет меня.

Особенно сейчас, когда кажется искренним и настоящим.

Но у нас ничего не выйдет.

Только не сейчас.

— Мне бесконечно жаль, что так вышло. Мальчишки у твоего отца. Но только потому, что там есть няня, к которой привыкли Данька и Ванька. Я бываю у них… у вас? Как правильно сказать-то… Кирилл все еще смотрит на меня волком. И, подозреваю, это надолго… Сашка тянется ко мне, но говорит, что своих не бросает, даже несмотря на то, что ему очень не нравится у твоего отца. Они скучают по тебе… И я… — добавляет, разжимает объятия. — Впрочем, меня можешь в расчет не брать.

Я оборачиваюсь, посмотрев на него.

Вадим прячет руки глубоко в карманы укороченного пальто.

— Развод будет, — говорю упрямо. — Не думай, что я растаяла после вашего с отцом примирения и твоего раскаяния. Это не так!

— Понимаю, — усмехается. Глаза, вспыхнув, потухли. — Ты можешь мне не верить, но я все понимаю. Однако надежда… как непотопляемая соломинка… Как крохотная искорка… Теплилась в душе. Но решать только тебе. Я прошу лишь о том, чтобы видеться с сыновьями.

— Хорошо, мы это обсудим, — поколебавшись, соглашаюсь я.

— Возвращайся. Мы все тебя ждем.

***

Разговор с отцом состоялся у меня позднее.

Меньше всего это походило на разговор отца и дочери.

Скорее, на общение партнеров, которые вынуждены как-то сосуществовать, учитывая интересы друг друга.

— Я лишь хотел тебя обезопасить, когда меня не станет. Тебя и детей… — говорит отец напоследок. — Я не вечен. Годы берут свое. Мне жаль, что при этом я заигрался и забыл, что деньги — это еще не главное...