Глава 38. Она

Как только я поправилась, сразу же забрала детей.

Мы переехали в квартиру, которую снял для нас Вадим.

О возвращении в дом не могло быть и речи.

Он так и стоял, мы пока не решили, что с ним делать при разводе, не пришли к единому мнению.

— Я намерен отказаться от своей доли в пользу тебя, — сообщает Вадим. — Потом решишь, что делать с домом. Когда будешь готова.

Опережает мои сомнения, добавив:

— До этого момента все расходы по его содержанию я беру на себя.

— Зачем тебе это? Этот дом для меня как памятник… И напоминает он, увы, не о хорошем.

— Может быть, сейчас так и есть, — упрямится Вадим. — Но вдруг потом… Когда-нибудь… Ты все-таки вспомнишь о том, что было между нами хорошего. Я очень сильно хочу исправить содеянное.

Возможно ли склеить разбитую чашку?

Даже если кропотливо и с заботой собрать все-все до единого осколки, если склеить их, следы останутся…

Так и наши отношения.

Как ни латай, как ни общайся — шрамы напоминают о том, как все разбилось.

***

Развод состоялся.

Вадим сдержал слово, и после развода я осталась довольно состоятельной матерью одиночкой.

Все получилось.

Без помощи адвокатов отца.

Узнав о его подковерных интригах, о его собственных корыстных интересах, которые привели к расколу в моей семье, я больше не желала принимать от него помощи — ни материальной, ни какой-либо другой.

Он скупо признался, что раскаивается, но мне слишком часто и много делали больно за последние несколько месяцев, чтобы я могла вот так легко и просто взять… и простить.

Не могла смотреть на отца так, словно ничего не было.

Это выше моих сил и я не столь великодушна, чтобы быстро простить.

Поэтому я жила со своими мальчишками. мы виделись с Вадимом, он навещал сыновей.

Но отношения между ним и Кириллом еще долгое время оставались напряженными, натянутыми, как струны. Сын затаил обиду на отца и общался с ним на уровне «Здравствуй-До свидания» или «Привет, как дела? Нормально!»

Больше ничего.

Я видела и понимала, как это ранило и самого Вадима, и Кирилла.

Сын скучал по отцу, но ни за что бы в этом не сознался.

Даже под пытками…

Общение между Кириллом и Вадимом по накалу эмоций и противостояния можно было сравнить с тем, что происходило при общении между мной и отцом.

Теперь он, узнав. что такое жить с семьей, с внуками, пытался тянуться к нам, ко мне, к детям…

Осознание того, что в гробу нет карманов, что все золото и ценности с собой не забрать, пришло к нему довольно поздно, в момент, когда отношения между нами совершенно испортились.

Теперь к разочарованию в прошлом, когда он резко выступал против моих отношений с Вадимом, добавилось разочарование в настоящем, когда отец сделал моих детей предметом торга. Положа руку на сердце, я честно могла признаться, что последнее стало для меня тем, что простить никак не выходило.

Отношения отца с Олегом расстроились окончательно. Олег затаил злобу и попытался через подставных лиц навредить бизнесу отца, но сам же за это и поплатился. Позднее, при расследовании выяснилось, что он не так уж и чист на руку. Словом, я была несказанно рада, что мне удалось избежать как брака, так и тесного общения с этим мужчиной, годящимся мне в отцы, не меньше…

***

Первый Новый Год мы встретили за общим столом: Вадим приехал, поздравил всех нас, подарил подарки. Мы отправились гулять все вместе, но потом, после того, как Вадим привез нас домой, он отправился к себе.

Мальчишки заснули… Я осталась одна.

Прошлась с бокалом шампанского по квартире, любуясь через окна разноцветными вспышками салютов и фейерверков.

Было непривычно, пусто и, вынуждена признаться, одиноко.

Впервые за эти годы я осталась одна.

Разумеется, было много переживаний: верно ли я поступила? Не зря ли разрушила семью, как говорили знакомые, узнав о нашем с Вадимом разводе.

Вадим утверждал, что полноценной измены не случилось. Но для меня все было однозначно: он предал меня в том, в чем предавать было нельзя.

Поэтому, несмотря на то, что чувства все еще были и у него, и у меня, я понимала: сейчас нам не быть вместе.

Я не запрещала Вадиму быть отцом и не препятствовала его встречам с мальчишками.

Плюс я дала себе обещание не противиться, когда он захочет оказать помощь и поддержку, а пока передо мной стояли другие задачи: пусть близнецы еще немного подрастут, чтобы я могла их оставлять время от времени нянечкам дольше, чем на пару часов. В планах было восстановиться, вернуться к полноценной жизни, найти свое место, обрести уверенность в себе и в завтрашнем дне.

***

Отец настойчиво звал нас к себе: в гости домой, на отдых, на прогулку…

Я ограничилась телефонным разговором и отправила ему фото.

Он стал напрашиваться к нам в гости, но у нас впервые за последние месяцы царила такая непринужденная и дружественная атмосфера, что не хотелось ее портить претензиями и обидами.

Поэтому я отказалась встретиться с ним и дала понять, что не буду рада видеть его у нас…

***

Потом, в ночь перед Рождеством, он позвонил неожиданно поздно, дети уже спали, и я тоже собиралась ложиться.

Долго думала, отвечать или нет, но потом что-то заставило меня ответить на телефонный звонок. Возможно, все дело было в том, какая ясная и морозная стояла ночь. Полная луна освещала окрестности далеко вокруг. Воздух стоял звонкий и будто похрустывал морозцем.

На балконе дышалось легко, полной грудью.

Время за полночь...

Я закуталась в кардиган и ответила на звонок.

— С Рождеством Христовым, Люба.

— С Рождеством Христовым, папа.

Мы замолчали.

Общаться после всего, что произошло, нам было тяжело, почти невозможно…

— Прости, что меня не было рядом так долго, — наконец, сказал он. — Кажется, когда твоей мамы не стало, я совсем очерствел сердцем и забыл, как надо любить. И не было рядом той, кто объяснил бы мне, как надо… Был шанс восстановить все по-доброму, без подвохов, но я и его испортил. Могу много говорить, что хотел, как лучше. Но, видишь ли, благими намерениями дорога в ад вымощена, и кажется… меня там уже ждут.

У меня защемило сердце.

Сегодня было так светло на душе и мирно, благостно…. Даже Кирилл не ругался с Вадимом, у них состоялся первый более-менее содержательный разговор.

Мне не хотелось портить впечатления от прошедшего дня ссорами и обидами.

— Я не держу на тебя зла.

— Но и простить не в силах. Без оглядки. Да? Я сам не способен прощать, а хочу, чтобы меня простили. Так не бывает.

— Бывает. Но, наверное, нужно больше времени. Только не спрашивай, сколько. У меня нет точного ответа. Это вообще никак не измерить в датах и числах.

Отец помолчал еще немного, добавив:

— Вадим все-таки лучше, чем я о нем думал. То, что все это прекратилось, его заслуга. Не моя. Я бы упрямо и слепо шпарил до самого финала. Увы... С возрастом иногда приходит лишь старость, но не мудрость. Если он останется один, в итоге станет таким же вредным и злобным стариканом, как я.

— Ни аз что бы не подумала, что ты будешь сватать меня... за бывшего мужа, против которого сам же выступал в прошлом.

— Сам от себя не ожидал, — говорит он и добавляет дрогнувшим голосом. — Я просто хотел, чтобы ты была счастлива. Но забыл, что именно ты должна решить, что для тебя есть счастье. Знай, я тебя люблю и всегда любил. Как умею.

— С Рождеством, пап, — с трудом смогла сказать я в ответ.

— С Рождеством, доча, — ответил он.

Сто лет он меня так не называл…

На следующее утро его не стало.