Глава 6. Она
Все-таки муж сбежал.
Пробормотал мне в ответ что-то нечленораздельное, покрепче схватил сумку и ушел, растворившись в темноте позднего осеннего вечера.
В лицо мне задышал воздух октября. Не как у классика: унылая пора! Очей очарованье…
Нет, совсем не так.
Никакого багрянца и золота: все листья уже облетели и гнили, превращаясь в коричневую кашицу под ногами.
Не пошуршать хрустящими листочками, не сделать осенний фотосет на фоне золотого парка, не насладиться последними теплыми лучами солнца.
В этом промозглом октябре много ветра и дождей, первые морозы уже хрустят изморозью утром по краям луж…
Ранняя, холодная осень в этом году и, кажется, спешит уступить место зиме…
— Мама? — Кирилл трогает меня за локоть.
Я обернулась: впервые за последние год, наверное, даже полтора, в глазах сына мелькнуло что-то очень похожее на страх.
Он сбит с толку, ошарашен.
Напуган.
Мой двенадцатилетний сын, который уже возвышается надо мной на полголовы, сейчас выглядит взъерошенным и напуганным цыпленком, и на его шее выступили острые мурашки.
— Что это с папой, ма? — спрашивает он тише и смотрит в пустоту, которая сомкнулась во дворе после ухода Вадима. — Куда он так спешит?
— У него…
Я не успела ответить. Решить, как быть: сказать правду или смягчить удар, тоже не успела.
Грянул рев близнецов.
— Кирюш! — бледнею. — Кто с малышней?
— Ааа… Никого.
Оттолкнув сына рукой в сторону, бросаюсь в дом.
К детишкам…
Всего минуту, может быть, полторы минуты назад у меня в голове вдруг появилась отчаянная, злая мысль: собраться и уйти.
Оставить за спиной дом с детьми и бросить мужу сообщение: мол, теперь наши сыновья на тебе.
Он же отец. Не чужой дядька с улицы.
Я вымоталась, осталась без сил…
Хочу просто взять и уйти.
На один вечер.
Разве нельзя?!
Меня раздирает бессилием и злостью: почему, чуть что, уходят всегда мужчины?
Почему они оставляют за своей спиной жену, очаг, детишек и быт?
Им позволено уставать, болеть и быть неприкасаемыми в своей святой усталости и болезнях.
Им нужно проветриться, остыть или набраться позитива…
Почему мы, женщины, лишены такой возможности: просто взять, отряхнуться и выдохнуть?
Теперь я знаю, почему мы, женщины, так не можем…
Один писк малыша. Одна его слезинка.
И все…
Нас пригибает к земле, прибивает в пыль.
Злость, обида на мужчину — все шелуха, труха, ничего не имеет значения, если плачет твоя любимая кровинушка, в особенности, та, которая о себе еще толком позаботиться не может, и связь между тобой и чадом еще такая крепкая, сильная, как канат на якоре.
Они якорят… Они заземляют. Связывают по рукам и ногам.
Это трудно. Это выматывает, иногда иссушает до донышка и злит…
Но все равно. Они — такие любимые, важные, нужные.
Дети…
Материнский инстинкт сильнее в миллионы раз отцовских чувств. Никто не способен меня в этом переубедить.
Никто!
Если бы это было не так, сейчас в гостиной не я одна, пыталась успокоить перепугавшихся близнецов.
Любил бы муж детей так же сильно, как я, его бы потянуло, притянуло и заякорило здесь же.
Их страхом, слезами, объятиями, запахом…
Однако Вадим не подошел и не обнял наших младших.
Сейчас сладкая пора, то самое время, когда они всегда-всегда к тебе тянутся, когда можно носить их на руках, тискать, целовать, вдыхать тот самый запах…
Вадима это совсем не волнует, не трогает.
У него другая блажь в голове.
Младенческий запах? Тьфу…
Обоняние моего мужа забито феромонами женщины-праздник.
Отные его манит легкость, свобода, игривость, в которой нет места годовалым детишкам: один обкакался, второй пытался сбежать из манежа и стукнулся лбом…
В новом мире блестящих увлечений Вадима топчущемуся рядом со мной подростку, который напоминает присмиревшего лося, тоже нет места.
— Подержи Ваньку, — прошу Кирилла. — Я пока Даню подмою и приберу здесь…
— Ага, — даже не сопротивляется Кирилл.
Его будто пыльным мешком пришибло.
Впервые у нас такое: папа убегает в ночь.
— Сашка где?
— Очередную игровую площадку создает. Строит… — морщится Кирилл. — В наушниках, как всегда.
— Хорошо.
— Хорошо?
— Хорошо, что он у себя. У себя же? — уточняю строго.
— Ага. Да. Точно. Я проверял. Вошел, спер его чипсы… Он на меня даже внимания не обратил.
Ох, ну да. Если Сашка не обратил внимания, как Кирилл в шутку утащил его чипсы, значит, точно Саша погружен в создание игровой реальности. Кирилл предпочитает мочить противников из мощных пушек, а Саша увлечен тем, что на своем начинающем уровне создает игровые поля и самых первых, простых персонажей для игр…
***
Ночь длинная, темная и какая-то колючая…
Ткань подушки и тяжесть одеяла, звуки работающих домашних приборов — каждый из этих составляющих тревожит мой и без того чуткий ночной сон.
Комната близнецов смежная с нашей супружеской спальней, и я встаю чаще, чем обычно, подхожу к их кроваткам.
Проверяю, как они спят, прислушиваюсь к дыханию…
Я же не одна такая, да? Паранойю и успокаиваюсь, только услышав сопение крохотных носиков.
Но успокаиваюсь ненадолго, стоит провалиться в липкую дрему, как меня из нее будто выталкивает пульсирующая темнота.
Она не хочет баюкать меня сегодня в своих объятьях, изводят тяжелыми мыслями…
Как поступить? Что делать?
Оставаться и быть женой-прислугой для мужа, который словно падишах разделил обязанности?
Мне — быт, уборка, готовка и четверо детей.
Мифической и прекрасной Рите — секс, улыбки, походы по кафе и праздники…
Кажется, у моего мужа большие пробелы в начальном образовании. Он так и не освоил деление наполовину.
Что ж…
Тогда я отберу у него все, что смогу.