Глава 7. Он

«Выехал, скоро буду»

Рита перезвонила сразу же, от одного ее имени на экране пульс забился сильнее.

— Да, Зай, слушаю.

— Ты уже едешь?

Какой же сладкий голос.

Высокий, но не писклявый. Мелодичный. Наверное, она хорошо поет. В музыке она разбирается…

Удивительная женщина!

Есть ли в ней недостатки? Кажется, ни одного.

— Заедешь за мной? Пожалуйста.

— Я думал, ты уже в ресторане.

— Нет, еще не приехала.

— А наш столик? — уточняю ревниво.

Нравится этот интимный закуток. В нем слышно все, что происходит в ресторане, можно наблюдать за другими и оставаться невидимкой, беззастенчиво касаться нежных рук, тянуться за поцелуем и даже, сев совсем рядом, запустить руку под юбку красивой женщине, шалея от предвкушения…

Потом натолкнуться пальцами на бедра, которые она стискивает в самый последний момент, но… до этого… да… позволяет так сильно разогнать фантазию, что потом многого и не надо. Пара-тройка ее касаний к звенящей от похоти твердой плоти — и все. Перед глазами разливается приятная, бархатная тьма. Если она такое рукой делать умеет, то что говорить об остальном.

И обо всем остальном мне хотелось не просто догадываться.

Нет.

Я хотел знать это наверняка, хотел окунуться в это с головой, без оглядки.

Бросить на простыни красавицу и отыметь жарко, пробраться всюду… Заставить ее прогибаться, стонать, принимая…

А я бы ей так… От души, словом.

Утолил все свои жажды, желания. Одно за другим. Калейдоскоп. Камасутра…

— Наш столик в ресторане придержат.

— Точно?

— Да. Я разве не говорила? Тамара, моя знакомая, работает там официанткой. Столик наш, здоровяк, — посмеялась она.

Ее смех разливается по венам густым, приятным сиропом предвкушения, мысли текут в нижнем направлении.

— Значит, мы можем ни о чем не беспокоиться. Куда за тобой заехать? — уточняю я.

Она называет адрес.

Престижный район, закрытый поселок.

Въезд только по ключу или приглашению…

Где-то в этом частном закрытом поселке находится и дом тестя, с которым мы не общаемся.

Совсем.

Район богатый.

Маргарита сказала, что работает риелтором.

Можно было сбросить вызов и сосредоточиться на дороге, но мне не хотелось обрывать звонок.

— Объект показывала?

— Да, так и есть. Показывала объект одной сложной паре, которая планирует стать семьей.

— В чем сложности?

— В разнице, разумеется. Разница в возрасте, во взглядах на жизнь. Ему под пятьдесят, ей тридцать с небольшим. У него запросы, соответствующие возрасту. Плюс заметно, что он привык к определенному роду комфорту и не терпит компромиссов. Она… не дотягивает. Пытается соответствовать и не перечит, но я наметанным глазом заметила, какие они разные. Она делает вид, что в восторге, но по глазам заметно, ей этот дом с большим участком и садом, требующим внимания вообще неинтересен. У нее другие увлечения, более яркие и динамичные, чем копаться в земле и корпеть над цветочками.

— Думаешь, им не быть вместе.

— Кто знает. Некоторым удается. Может быть, и они смогут. К тому же она довольно крепко держит его за… — Рита смеется. — За мужские фантазии.

«Не крепче, чем ты — меня…» — хочется сказать мне.

Но я не спешу раскрывать все карты.

Не хочу говорить, что только о ней и думаю постоянно.

Грежу…

Вижу перед собой наши встречи, потерял покой, сон.

Дом мне больше не мил, раздражает все. Каждый звук, мелочь, просьба…

Потому что все не о том, не о том.

Не о женщине, к которой тянет!

— Так уж и крепко… — усмехаюсь.

— Оооо… Очень. Очевидно, ему огонька не хватало в жизни. Какой-то остринки, перчика. Игры на грани. Есть женщины, которые очень остро это чувствуют…

— И как ты это поняла?

— О, очень просто. Я показывала им комнаты, одну за другой… Они немного отстали, чтобы обсудить планировку. Я прошлась, потом вернулась. Без задних мыслей и… я им помешала. Ее рука блудила у него в штанах. Он заулыбался и смутился, как подросток, застегиваю ширинку. Она и бровью не повела. Мужчины под пятьдесят — дурные, как подростки… Но я не осуждаю. Просто хочу понимать, с кем имею дело, работаю. Как подать объект. На какие аргументы делать ставку. Понимаешь?

— Да. Понимаю.

Хотя… К черту…

Я понимал лишь одно: мне хотелось быть с ней, и на место той чудаковатой парочки я ставил нас двоих. Я был и тем мужчиной, который хотел пошалить, она была — той девушкой. И я же был сторонним наблюдателем, и тем, кто мог бы подойти и сказать: оставь этих двоих, нам тоже найдется занятие по душе.

— Так что в итоге? Они заинтересовались объектом?

— Лишь наполовину, — вздыхает Рита. — Я битых два часа кружила по дому, старалась придать уют, жгла свечи.

— Колдовала, что ли?

— Нет, что ты… Просто аромат в доме — это очень важно. Чем пахнет у тебя в доме?

Нахмурившись, пытаюсь вспомнить, чем пахнет.

Не могу.

— Ничем особенным. Домом. .

— Глупости. В доме всегда чем-то пахнет. Дай-ка я предположу… Ммм… У тебя двое близнецов, которых жена приучает к горшку…

— Так и есть.

Рита знает, что я женат, с детьми. Такие условности ее не волнуют.

— Значит, у тебя в доме пахнет детскими кашками и какашками.

Вообще-то не совсем так.

Едва Рита так сказала, как я сразу уловил носом ароматы домашней еды, тепла или влажного белья, которое Люба сложила в большой таз и собирается вынести на улицу, чтобы повесить. Или занесла его домой… Нос щекочет ароматом солнца и ветра или колкого мороза, в зависимости от сезона…

В общем, я по привычке фыркаю: быт меня заел, однако через миг ощущаю целую гамму запахов и эмоций, которым не должно быть места в разговоре с женщиной, которую хочешь до нервного тика.

Насчет запахов Рита точно не права, но кто я такой, чтобы ее переубеждать и рассуждать о ценностях семьи.

Рита считает, что искренние связи и ценности возникают там, где у тебя нет никаких обязательств перед человеком. Ничего, навязанного извне институтом брака и церкви. Там, где тебе не неволит подписанный брачный контракт или просто штамп в паспорте. Там, где в капкане уз не держат долгосрочные обязательства на двоих вроде совместного бюджета, детей или ипотеки.

Эти рамки обязывают к столь многому, что за этим теряется искренность, и потом некто… обезличенный… уже диктует тебе, как нужно жить, ходить, как ты должен смотреть на женщину. На одну-единственную женщину, выбранную в жены, и не дай бог посмотреть по сторонам, подумав о том, что в мире полно красоты и соблазнов.

Искренняя свобода — выбирать ту самую, когда тебя к этому ничего не понукает, позволять быть собой, вольным и не привязанным к условностям.

Быть выше банальностей и привычек. Вот что такое настоящая свобода, и именно на таких условиях можно и нужно любить...

— Поэтому день у меня не задался.

— Брось, может быть, все не так печально? Захотят купить дом, вот увидишь.

— Увы… Я долго над ними кружу, и почему-то уверена, что эта дамочка настроит своего папика на иные планы. У нее в арсенале полно женских штучек, которые звучат убедительно на языке постели. Будет вертеть им… У меня в этом месяце ни одной крупной сделки, — расстраивается Рита. — Процента нет. Голый оклад… И большой платеж по ипотечной новостройке.

— Тебе не о чем переживать. Я закрою.

В ответ она рассыпается в благодарностях и комплиментах.

Я чувствую себя на коне.

Так приятно быть щедрым…