Глава 9. Она

Прошлое

Папе не нравился Вадим. Но, справедливости ради, ему не нравился никто из парней, кто проявлял ко мне интерес.

Ни в школе, ни позднее…

Он был строг ко мне и считал, что сначала нужно выучиться, получить образование. Лишь потом встречаться с мальчиками.

Поскольку мамы мы лишились еще когда мне было пятнадцать, то воспитанием занимался отец, и его мнение было авторитетным.

Поэтому парни, даже если проявляли ко мне интерес, то он быстро увядал. Никому не нравилось находиться под прицелом, а именно такое ощущение возникало, когда отец смотрел на претендента на мое внимание гнетущим, тяжелым взглядом и задавал неудобные, злые вопросы.

На меня можно было повесить табличку с шутливым, но справедливым предупреждением: «Осторожно, у нее злой папа!»

Вадим был немного старше меня, обратил внимание еще в университете. Если быть точнее, он был другом одного из старшекурсников, уже не учился.

Заметил и… подошел.

Он отличался от других. Старше, напористее, красивее.

Хорошо умел говорить и стоять… за свое.

Меня он сразу посчитал своей.

— Я сюда только ради тебя приезжаю, — было его первой фразой. — Только ради тебя.

Я опешила, а он продолжил:

— Однажды ты станешь моей женой.

— С этим… могут быть сложности, — выдавила я, будучи в шоке.

— Я не боюсь трудностей. Меня зовут Вадим, — представился он.

— Люба.

— Я знаю, — кивнул он.

Мы начали встречаться…

***

По мнению отца, Вадим был мне не ровня. Отец вообще делил людей на своего круга, не совсем своего и тех, кто выходил за пределы видимости.

Вадим был для отца невидимкой.

Ни семья Вадима, ни он сам не были достаточно успешными, чтобы быть замеченными отцом.

Поэтому встречаться он мне с Вадимом запрещал, запирал дома и всячески препятствовал нашему общению.

Но чем запретнее плод, тем слаще.

Мы находили лазейки.

Чем старательнее отец старался оградить меня от встреч с Вадимом, тем сильнее меня на них тянуло, тем изобретательнее становились способы, чтобы улизнуть из дома под любым предлогом.

Универ я закончила с отличием, устроилась на работу, как того хотел и требовал отец…

Вроде бы выполнила план, который он от меня требовал, не так ли? Могла позаботиться и о собственном счастье, мечтах и… любви.

Вадим сделал мне предложение, я согласилась.

Знала, что отец не даст согласие на свадьбу, поэтому мы просто расписались.

Я поставила отца перед фактом и тем самым разбила его сердце.

Он посмотрел на свидетельство о браке с ненавистью и такой злобой, что мне даже стало страшно: вдруг порвет, сожжет или сделает что-нибудь еще?!

Но он бросил его на стол в своем кабинете и вытащил салфетки из стола, тщательно вытер руки, будто испачкался.

— Вот значит, как ты решила. Что ж. Совет да любовь, как говорится. Но ты пожалеешь.

— Вы ошибаетесь… — попытался вмешаться Вадим.

— А я не с тобой разговариваю, — отрезал отец. — Я разговариваю с дочерью. С дочерью, которой не станет, если она сейчас же не передумает.

— Папа, что ты такое говоришь?

— Говорю по делу, — отец покачался в кресле. — Я все еще могу устроить тебе быстрый и беспроблемный развод. Один-два звонка, и это недоразумение с твоим тайным браком решается легко и быстро. Думаешь, я проглочу тот факт, что ты даже моего благословения на брак не спросила? Мать в гробу переворачивается.

— Сейчас она точно переворачивается от того, каким злым ты стал! — возразила я.

— Я всего лишь вынужден беспокоиться о тебе вдвойне тщательнее, чем когда она была с нами.

— Я отучилась, устроилась на работу. Все, как ты просил…

— Для себя, что ли? Для тебя, дурочка. Для тебя… И я уверен, что этот человек не сделает тебя счастливой. Я могу миллион поставить на то, что однажды ты пожалеешь и придешь плакаться на него… Тогда тебе придется постараться, чтобы заслужить мое прощение. Но до того времени… забудь дорогу сюда.

— У тебя скоро появится внук! — решилась сказать я.

Отец помрачнел и зло взглянул на Вадима.

— Обрюхатил. Скот. На что ты надеешься, парень? На это?

Отец вальяжно достал портмоне и бросил его перед собой на стол, ткнул пальцем.

— Ты и рубля от меня не увидишь, так и знай. Ни одного рубля.

— Я и не жду подачек. И ваши деньги — это последнее, о чем я думаю. Я вообще о них не думаю! Люба — моя любовь…

— Легко любить ухоженную и красивую, умную девочку… — колюче рассмеялся отец. — Я посмотрю, какой она станет… С тобой, когда только ты станешь за нее ответственным. За нее и за всех ваших детей.

— Я справлюсь! — гордо заявил Вадим, обняв меня.

— Тогда нам больше не о чем говорить. Я все сказал, — кивнул отец и отвернулся, будто меня в том кабинете не было.

***

Настоящее

Решила позвонить отцу.

Потому что иного варианта для себя не вижу.

Я столько лет подарила Вадиму, отдала ему всю себя, амбиции собственные в сторону подвинула.

Шла и шагала ему на встречу, поддерживала во всем, все его начинания.

Была опорой, тылом, как и полагается верной жене.

И что в ответ?

Ему праздника на стороне захотелось…

И как никогда, сейчас остро вспоминаются слова отца:

«Легко любить ухоженную и красивую, умную девочку…»

Легко любить в праздник и в радости.

Легко сиять улыбкой в ответ на улыбку…

Легко идти рука об руку, пока не спотыкаешься…

А что с другой стороны медали?

Мы не вывезли.. Он не смог.

«Я посмотрю, какой она станет… С тобой, когда только ты станешь за нее ответственным. За нее и за всех ваших детей…»

Господи, да отец же будто в воду глядел!

Какой я стала?

Ну, какой?

Совсем высохла, в зеркало на себя смотрю — одни глаза огромные на половину лица остались.

Те самые глаза, которые так хвалил Вадим…

Всегда хвалил…

Вот только в последнее время перестал.

А я и не заметила, потому что близнецы из меня все силы выжимают, плюс двое старшеньких — их разные характеры, споры…

Надо собраться с силами и мужеством, чтобы позвонить отцу.

Лишь бы у него не изменился номер и адрес.

Впрочем, ни на что особо не надеясь, я набираю его номер.

Отец отвечает неожиданно быстро, я не успела подобрать слова.

— Алло.

У него изменился голос. Наверное, и он сам… За эти годы…

— Я знал, что ты позвонишь. Рано или поздно. Как дела, Люба?

Гордость взметнулась горечью в горле, но я заставила себя сказать.

— Папа. Ты был прав… Я…

— Я всегда прав, — перебивает. — Долго же ты сопротивлялась посмотреть в глаза правде.