Глава 10. Она

После реплики отца я замолкаю. Разговор не клеится, во рту будто разверзлась пустыня — сухо и жарко, язык вялый и распухший.

Сколько лет мы не разговаривали?

Не общались.

Вообще!

Иногда люди перестают общаться, но даже в таком случае пишут друг другу «С днем Рождения!» или «С Новым Годом».

Пересылают картинки, получают подобную в ответ и понимают: тот, с кем ты переписываешься, жив и здоров.

Но только не в нашем случае.

В прошлом отец указал нам на дверь, и мы вышли.

Дверь за нами закрылась так, словно он ее замуровал наглухо.

Через день руководство фирмы, на которую я устроилась благодаря отцу, вежливо попросило меня написать заявление об уходе по собственному желанию.

Еще и это!

Так что мне пришлось уйти, а до декрета в запасе оставалось совсем немного, буквально полгода. Я брала подработки, те, что можно было выполнять удаленно.

Когда родился сын, Кирилл, которого я назвала в честь дедушки, я написала отцу. Наверное, это был прилив гормонов и счастья.

Еще я думала, что папа оценит, как я назвала сына — в честь его отца, которым он очень гордился.

Наивно считала, что прошло достаточно много времени, чтобы обиды улеглись, а еще мне казалось, что мы с Вадимом неплохо справлялись. Он работал, я — тоже, как могла. Сынишка замечательный, и у него чисто дедовский нос и излом бровей.

Отправила отцу сообщение, он прочитал и ничего не сказал.

Я позвонила.

Дрожащим голосом повторила написанное в сообщение.

— Папа, я родила. Сына. Назвали Кирилл. Пятьдесят четыре сантиметра, три килограмма семьсот десять грамм.

В ответ — тишина, и потом вздох:

— И что?

Я оторопело отдалила телефон от уха, потом снова приблизила его к себе, но услышала в ответ лишь короткие гудки.

Так и разбились мои иллюзии по поводу того, что отца можно смягчить.

Не смягчить.

Он был очень жестким, волевым, со сложным характером.

Тогда я так сильно расстроилась, что у меня даже пропало молоко.

Кирилла пришлось кормить смесью.

Вадим разозлился и запретил мне звонить, писать и вообще как-то контактировать с «этим ублюдком», так он назвал моего отца.

***

С рождением первенца я начала успевать гораздо меньше, чем до его рождения, но не прекращала работать.

Вадим изо всех сил старался не ударить в грязь лицом. Потом у нас появился второй ребенок, и с двумя мальчишками стало сложно успевать сделать хоть что-то.

В моей работе, даже удаленной, снова перерыв случился. Я возобновила работу, когда Сашке исполнилось три года.

Вадим считал, что мне работать не стоит, но было время, когда именно мои небольшие, заработки и накопления стали подспорьем.

Тогда Вадим оказался на мели, на нуле, как корабль, севший на рифы. Мы жили, вернее, выживали только на мои небольшие накопления и подработки!

У нас с Вадимом были сложные времена, но он всегд был упорным. Из тех, что пробивают своим твердым лбом стены.

Сложный период закончился долгожданным прорывом, у него пошли успехи и приличные суммы дохода.

С первого же крупного заработка Вадим подарил мне золотую цепочку с кулоном в виде ангельского крылышка, усыпанного мелкими бриллиантами. Тогда это казалось целым состоянием и неуместной тратой.

Но мне было безумно приятно получить этот подарок.

Потом жизнь наладилась, быт… Все пошло в гору.

Поэтому, когда мальчишки подросли, а я уже не могла довольствоваться работой на удаленке и сказала, что хочу пойти работать в офис, Вадим лишь пробурчал, мол, зачем тебе это надо? Тебе, что, денег не хватает?

Денег хватало, но не хватало признания.

Неужели он не понимал…

Вопрос с работой решился благополучно. Да, было непросто.

Все-таки работа фрилансера на удаленке и работа в офисе — это совершенно разное, но я справилась, быстро набрала вес, добилась признания… И потом… Это…

Требование о третьем ребенке, сложная беременность, рождение близнецов, крах…

***

— Чего молчишь? — резко спрашивает отец.

Я заставляю себя стряхнуть оцепенение.

— Жду, что ты скажешь.

— Случилось то, о чем я тебя предупреждал, да? Муж не потянул, не справился… — смакует слова отец. — Говори, в какую лужу он сел? Прогорел? Проигрался? Устал играть в семьянина? Решил, что высоко взлетел, и его положение обязывает что-нибудь более интересное, чем быть папашей… скольких уже… а? Четверых пацанов?

Конечно, отец в курсе.

Он не общался со мной прямо, но в курсе того, какой большой стала наша семья.

Я не закрывала страничку в сети, не пряталась от знакомых.

Значит, он просматривал, от этого теплеет в груди.

— У Вадима появилась другая женщина. С которой он намерен продолжить общение, и… оставить все, как есть. То есть, семья, дети с одной стороны, и женщина для приятного досуга — с другой… — выдыхаю. — Вот так.

Становится ли легче после такого признания.

Ничуть.

Это как расписаться в собственных неудачах и пройтись голой по оживленной улице.

— Я ведь говорил, — заявляет отец. — Предупреждал.

Давит.

— Превратилась в клушу домашнюю, а теперь муж сверху тебе на голову размазывает свое дерьмо о том, что ты ничего не стоишь, что твое место за плитой и раком с половой тряпкой в зубах… Я предупреждал. Ты не послушала. Твоя вина…

Сердце будто положили на наковальню и несколько раз ударили огромным молотом.

Интересно, зачем я позвонила? На что надеялась?

На то, что отец поможет? Глупости…

Ему плевать, лишь бы свое эго уязвленное потешить.

Мужчины…

Один, второй…

Во что-то играют.

Чем-то кичатся.

Что-то друг другу доказывают.

А я? И дети? Где наше место?

Кто виноват в том, что мы теперь как щепки, брошенные в шторме?

— Кажется, я зря позвонила. Всего хорошего тебе, папа.

***

Он

— Вадим Александрович, к вам посетитель, — звонит секретарь.

— Марина, неужели неясно, что я ушел? — отвечаю раздраженно.

Я уже на парковке. У меня договоренность с Ритой, которую я не могу отменить. Она меня ждет на парковке, с деньгами… Поедем в банк.

Платеж по ипотеке отложить нельзя. Сегодня — крайний срок.

— Да, но…

В голос секретарши прокралась растерянность.

С ней такое впервые. Я не понимаю, в чем дело.

Кто мог прийти, чтобы привести мою проверенную, требовательную и стрессоустойчивую помощницу в такое состояние?!