ГЛАВА 13: · Коготок увяз — всей птичке пропасть

Во что влюбился, то и целуй.

Ещё не дойдя до главной площади города, я поняла, что визиты к Розе Корн и Марджери Уоррен придётся отменить, потому что на своём погосте я умудрилась забыть о том, что именно сегодня в Литлвиладже начался праздник, которого с нетерпением ждал не только город, но и вся провинция: фестиваль Цветов.

О предстоящем событии я, конечно же, знала. Да и как не знать, если о нём даже мухи за окном жужжали, но мне отчего-то казалось, что открытие было назначено на воскресенье.

— Так в воскресенье оно и будет, — заверил меня один из торговцев сладостями, что разместился со своим товаром в ярко-синем шатре. — А сегодня что-то вроде репетиции. Только для своих. Чем вас угостить, мисс Лэнг? Яблочком в карамели или сахарной ватой?

Я выбрала яблоко.

В соседнем шатре купила шипучего, сладко-кислого сидра, отдала двадцать крон в фонд помощи сиротскому приюту, получив взамен кривоватую бумажную ромашку, которую приколола к лифу платья.

— Вирджиния! Милая! Как же я рада вас видеть! — Мардж Уоррен вынырнула из-за очередного шатра с жареными колбасками, как чёртик из табакерки. Молодая женщина просто светилась от радости. — Что ж вы не сказали, что выберетесь сегодня в город? Я бы прислала за вами экипаж.

— Не поверите, — улыбнулась я. — Я просто не знала про этот праздник. Ждала воскресного открытия. А вы, оказывается, решили устроить веселье уже сейчас.

— О! Мы каждый год так делаем, а в этом году у нас и случай подходящий, — похвасталась Мардж, подхватывая меня под руку и увлекая куда-то влево. — Пока это секрет, но какие могут быть тайны между друзьями! — Она понизила голос и прошептала мне в самое ухо:

— Литлвиладж выбрали местом проведения финала «Золотой реторты».

Я округлила глаза. Вот это новости! Даже не знаю, радоваться мне этому, или пугаться.

— Пра-авда?

— Правда-правда! Отису депешу из Сити прислали. Это такая честь для нас, такая честь! Мы просто не можем ударить в грязь лицом перед гостями со всей Бревиллии и заграничными участниками. О! Шампанское! По бокальчику?

Я пожала плечами, безмолвно соглашаясь, и мы свернули к шатру виноделов. Сначала мы просто хотели взять со специального столика пару фужеров с шипучим напитком, но потом передумали и свернули к кофейне, находящейся тут же, на площади, и по случаю всеобщего веселья устроившей распродажу своих знаменитых шоколадных пирожных. Ну и шампанское тоже взяли.

Взрывы хохота из-за соседнего столика сообщили нам о том, что шампанское из ярмарочного городка в кофейню принесли не только мы.

— Да ну! — долетело до нас со стороны этих весельчаков. — Ещё скажи, что ты бы устоял, окажись под одной крышей с такой кралей.

— Ты думай, что говоришь! Мне Салли мои собственные яйца на завтрак пожарит, если я хотя бы в мыслях позволю себе не устоять.

— Зануда ты, Ник. А по нашему алхимику сразу видно, что он не из таких. Зуб даю, он уже успел разложить маленькую гордячку. Иначе с чего бы ей ещё по его лавке порхать? Благодарит за сладкие ночи.

Я покраснела и в ужасе уставилась на Мардж. Она нахмурилась.

— Не слушайте, — посоветовала негромко. — А лучше не обращайте внимания. Мало ли, что дураки болтают.

Я кивнула, соглашаясь, но лёгкое настроение испарилось безвозвратно. Теперь на горожан я смотрела с совсем другим чувством, каждого из них подозревая в гнусных мыслях обо мне.

— Ваши друзья, Вирджиния, те, кто вас действительно знает, никогда не поверят в подобную грязь. — Я вымученно улыбнулась и открыла рот, чтобы произнести уместные по случаю слова благодарности, но следующие слова Мардж заставили меня передумать.

— Уверена, у вас с мистером Такером всё серьёзно, и он ещё до осени объявит о своих намерениях…

Я попыталась донести до своей новой приятельницы правду, сказать о том, как сильно она заблуждается, но мне не дали шанса.

— Всё-всё! Больше ни слова об этом. Не хочу уподобиться местным кумушкам, которые от нечего делать перемывают кости соседям. Лучше я вам расскажу о том, что сказал Отис, когда я впервые воспользовалась духами, что вы помогли мне выбрать.

Я затравлено поглядела по сторонам. Весельчаки из-за соседнего столика ушли, и освободившееся место поторопились занять три дамы в ситцевых платьях и старомодных чепчиках. В одной из них я немедленно узнала Розу Корн.

— Вирджиния! Здравствуй, милочка! Ты тут одна? — Она приветливо помахала мне рукой. Я красноречиво посмотрела на Мардж. — И как это лапочка Марк Такер тебя отпустил? Совсем не боится, что наши молодцы у него прямо из-род носа уведут такую завидную невесту?

— Мы с Такером просто соседи, — процедила я.

— Ну, конечно же! — сладко пропела Роза Корн. — Мы с господином Корном тоже через забор жили, пока не поженились. Госпожа Уоррен, вы уже успели сделать заказ? Марго сегодня устроила распродажу своих знаменитых шоколадных пирожных. Думаете, ещё что-то осталось? Я бы съела тут парочку, и с собой взяла бы дюжину.

Я скрипнула зубами и молча уставилась в меню, прекрасно понимая, что мои оправдания сейчас будут, в лучшем случае, выглядеть неуместными, а в худшем — подозрительными.

Однако со сложившейся ситуацией надо что-то делать. Я собиралась захватить лавку алхимика, когда Марк закончит своё расследование и уедет, и для этого мне нужна была кристально чистая репутация. Без клейма брошенной у алтаря невесты.

И без какого-либо другого клейма тоже.

Потому что рано или поздно (лучше поздно), но я уеду из Литлвиладжа, а деду станет известно, где именно я скрывалась. Хотелось бы верить в обратное, но я, к счастью или к сожалению, не настолько наивна. А выяснив, глава нашего рода захочет узнать подробности о моей жизни в этом чудесном местечке, а когда дед чего-то хочет, он не перекладывает свою головную боль на других.

Поедая (совершенно без аппетита!) малиновое желе и запивая его вкуснейшим игристым вином, я в красках представляла себе, как четвёртый граф Гловерский приедет в Литлвиладж, как начнёт тут всех ненавязчиво расспрашивать (уж это он умеет делать в совершенстве), и как Роза Корн — лично! — поведает солидному красавцу-мужчине (красавцу, даже несмотря на свой внушительный возраст) о том, как некромант с алхимиком грешили-грешили, а до алтаря так и не дошли.

Страшно представить, что после этих рассказов четвёртый граф Гловерский сотворит со своей единственной внучкой. А уж про бедолагу Такера даже думать не хочу.

— Вирджиния, вы с нами или уже планируете, какой длины будет шлейф у вашего свадебного платья? — окликнула меня одна из подруг Розы Корн.

— Не завидуй так громко, Эмма. Вирджиния умница и красавица. Нет ничего удивительного в том, что именно ей, а не твоей носатой племяннице, достался наш умопомрачительный алхимик!

— Почему это она вдруг носатая? Моя Анна…

— Твоя Анна, Эмма, уж прости за откровенность, будет хорошей женой какому-нибудь фермеру. Или кузнецу. Или вот даже нашему Иану она прекрасно бы подошла. Но она отчего-то возомнила, что её будущее лежит далеко за пределами нашей провинции. И, между прочим, очень напрасно! Брат аптекаря — это не алхимик с высшим магическим образованием…

— Вот уж точно нет!

— …но и со счетов я, на месте Анны, его не списывала бы. А то ведь она уже давно не девочка. Двадцать пятый годок пошёл.

— А нос у неё и вправду длинный, — поддакнула вторая из подружек Розы Корн, и, когда дискуссия пошла на второй круг, я потихоньку попрощалась с Мардж и ускользнула домой.

Марк обещал ужин, но если он придумает, как нам выпутаться из этой щекотливой ситуации, я его сама до окончания расследования буду кормить!

По дороге домой я никого не встретила, а, стало быть, и не услышала о себе ни одного дрянного слова. И даже почти-почти успела успокоиться, совсем чуть-чуть не хватило.

Я вошла во двор со стороны погоста и сразу поняла, что так рано меня тут не ждали.

Посреди лужайки, скинув с себя верхнюю часть одежды, приняв упор лёжа, отжимался от покрытой зеленью земли Джейми, а Такер и Кокот выхаживали вокруг него и считали вслух:

— Сорок семь. Куо! Сорок восемь. Куо! Сорок девять. Куо! Пятьдесят.

Джейми без сил упал лицом в траву, а я стремительно вышла из зоны невидимости и рявкнула:

— А что это вы тут делаете?

— К-куо? — заикнулся Кокот и, как более опытный из собравшихся мужчин, на всякий случай взлетел сразу на конёк дома.

— Ви? А ты почему так рано вернулась?

— Как посмотрю, руны учите вовсю, — прорычала я и попыталась оттеснить коварного некроманта от моего несчастного помощника, но не тут-то было. Помощник весь помалиновел, вскочил на ноги, как ошпаренный, и взвыл:

— Ну, мисс Вирджиния!! Ну что вы как мой дед, честное слово!

От такого сравнения я откровенно опешила, но Джейми быстро сообразил, что сморозил, и поспешил уточнить:

— В том смысле, что шагу мне самостоятельно ступить не даёте. А Марк сказал, что у некроманта физуха — это вторая по значимости после силы магии. Чтобы от нежити бегать, знаете, сколько сил надо?

— Хороший некромант от нежити не бегает, дословно процитировала я деда, — а упокаивает её сразу и навсегда. Но развитие мускулатуры ещё ни одному мужчине не навредило, с сим фактом спорить не стану. Меня только одно удручает: вы же собирались руны учить?

Джейми моргнул, а я посмотрела на Марка и добавила:

— Разбираясь с одной не в меру активной сорокой.

— С какой сорокой?

Будущий некромант, сам того не зная, сдал своего доморощенного учителя с головой.

— Джейми, — произнёс Такер, — ступай домой. Обойди кладбище, как я тебя учил, и, главное, попытайся найти следы чужого вмешательства.

Я с шумом втянула в себя воздух, а новый некромант Литлвиладжа уточнил:

— Моего. Чтобы упростить тебе задачу, сразу скажу: их семь. И если попросишь деда о помощи… — Джейми встревоженно глянул в мою сторону. — …то у меня с ним будет серьёзный разговор.

Когда парень ушёл, Марк мрачно глянул на меня из-под бровей и буркнул:

— Что?

Я вытянула в его сторону обвиняющий перст и, прищурившись, напомнила:

— Ты обещал разобраться с сорокой.

— Куо! — поддакнул слетевший с крыши обратно на землю Кокот, глянул на нас брезгливым глазом и спешно просеменил в противоположную дому сторону.

— Я обещал — я разберусь. — Такер невозмутимо пожал плечами, всем своим видом демонстрируя, что никакой вины за собой не чувствует. — И Джею всё объясню. Как и обещал. Кстати, пацан настоящий талант. Ему регулярная учёба нужна, а не только то, что можем дать мы с тобой.

— Не заговаривай мне зубы! — потребовала я. — Лучше скажи, когда ты займёшься сорокой.

— Завтра. Или на той неделе.

— Марк!!

Ни тени сомнения или вины на нахальном лице. Только морщинки возле улыбчивых глаз лучатся. Клянусь, это самый упрямый некромант в мире, а уж я их успела на своём веку повидать, хотя… Есть у меня один знакомый, о которого маменька не одну дюжину копий в семейных баталиях сломала. Вот её методы ведения борьбы с упрямцами и возьму на вооружение.

— Ладно, как хочешь, — щедро плеснув смирения в голос, сказала я. — Я всё сделаю сама.

Отвернулась от Такера и пошагала в сторону дома.

— Всё-таки человек страдает…

— Человек в следующий раз десять раз подумает перед тем, как обхамить кого бы то ни было! — недовольно пробурчал за моей спиной Марк, но я не сбавила шага, бросив на ходу:

— И что теперь, каждому хаму жизнь ломать? Твои методы бесчеловечны!

— Зато действенны. Я точно знаю, что один удар кнута гораздо эффективнее десяти пряников. — И не думал сдаваться Такер, впрочем, я и не ждала лёгкой победы. — Кстати, о пряниках. Ты почему так рано вернулась? Собиралась же до вечера гулять. — Он чуть ускорился, чтобы открыть мне дверь. — У меня и не готово ещё ничего…

Я округлила глаза в наигранном удивлении.

— Что «не готово»?

— Ужин на двоих, который я тебе обещал, — промурлыкал он. — Только не говори, что за пару часов ты успела забыть…

— Ты много чего мне обещал. Откуда я знаю, чему верить, а чему нет?

Марк скрипнул зубами, явно пытаясь сдержать рвущиеся с языка ругательства.

— Всему верить, — после затянувшейся паузы произнёс он. — Я обещаниями не привык разбрасываться! Приготовлю мясо, схожу за Джеем и избавлю твоего хама от его сороки, а ты…

Погрозил мне пальцем, пытаясь придумать, что именно должна буду сделать я, раз уж он согласился пойти на уступки.

— А ты будь готова. В семь вечера у нас с тобой ужин. — И добавил, чтобы у меня точно не осталось никаких сомнений:

— Романтический. Пожалуйста, не опаздывай.

И пока я моргала и безмолвно, будто выброшенная из воды на берег рыба, разевала рот, Такер милостиво добавил:

— Пока же можешь мне помочь. Порежешь овощи на салат? Заодно расскажешь, что такого с тобой в Литлвиладже приключилось, что ты примчалась домой сама не своя. Обидел кто-то?

Свой вопрос парень задал, протягивая мне белоснежный фартук, который висел на крючке у каменной плиты.

— На слухи глупо обижаться, — отводя взгляд, ответила я.

— И тем не менее. Что за слухи?

Повязала фартук и взяла в руки глубокую миску, в которой вперемешку лежали помидоры, огурцы, розовая редиска и несколько листьев салата. Вздохнула и призналась:

— Если подумать, закономерные. И беспочвенные. Но по моей репутации могут ударить очень сильно, а мне бы этого, как ты сам понимаешь, не хотелось бы. — Я смущённо взглянула на терпеливо ожидающего продолжения Марка. — В Литлвиладже все решили, что у нас с тобою роман. И что мы с тобой то ли во грехе живём, то ли собираемся пожениться…

— Ну, в принципе, чего-то подобного я и ожидал… — Такер фыркнул и покачал головой. — Когда парень и девушка живут под одной крышей, сплетни просто неминуемы. Не переживай, Ви. Твоей репутации ничто не угрожает.

Спокойный, уверенный в себе, он подошёл к холодильному шкафу и, насвистывая под нос какой-то весёленький мотивчик, вынул кусок говядины.

— Всё будет хорошо, я тебе обещаю. Хочешь, завтра же объявим о помолвке, чтобы заткнуть им всем рты?

— Что?

— Хорошая же мысль. — Он даже языком прищёлкнул от удовольствия, словно у этой его ошеломляющей идеи был не менее ошеломляющий вкус. — И как я сразу не подумал? Идеальное же прикрытие. Сразу становится понятно, почему ты в лавке возишься, а я не отпускаю тебя одну на кладбище. К тому же никаких грязных слухов.

Прошло несколько молчаливых минут, прежде чем я поняла, что Такер совершенно серьёзен.

То есть наоборот. Несерьёзен от слова совсем. Он весел, доволен собой, и искренне недоумевает, почему я не разделяю его радости.

— А что ты скажешь Мардж Уоррен, когда она захочет — а она обязательно захочет! — принять участие в организации нашей свадьбы? — мрачно предрекла я, но Марк отказался проникаться моим настроением.

— Скажу, что в день моего рождения моя бабушка сказала, что лично подыщет мне подходящую невесту, выберет храм, договорится со священником и даже закажет цветы для украшения свадебного зала.

— И ты ещё можешь шутить на эту тему?

— Какие уж тут шутки? Я серьёзен, как проснувшийся в середине января медведь. Мне едва исполнилось пять, когда меня обрадовали, что буквально на днях родилась моя невеста. В рамках конспирации имени её мне, правда, не назвали, однако заверили, что девица достойная, из знатного рода. И лишь поэтому последние годы я старательно игнорирую все семейные мероприятия, на которых может появиться моя бабуля.

— Не хочешь жениться?

— Хочу, — спокойно возразил Марк. — Но на той, кого сам выберу. Ну, так что скажешь насчёт свадьбы?

— А?

Небольшая розовая помидорина выпала из моих рук и с неприятным звуком разбилась о пол.

— Ви. — Такер осторожно, будто оно было из хрусталя сделано, выложил обмытое холодной водой мясо на тарелку и, пока я поднимала сбежавший от меня овощ, неспешно вытер руки о белоснежное холщовое полотенце. — Ты меня пугаешь. Тебе ведь говорили о том, что следующий после помолвки этап — это свадьба?

— Остряк… — буркнула я.

— Поэтому предлагаю определиться сразу, кто кого бросит у алтаря. Историю о моей бабушке ты уже слышала, поэтому предупреждаю сразу. Если мы договоримся, что это я буду тем, из-за кого расстанется наша прекрасная пара, никто из моих родственников не приедет к тебе выяснять отношения.

Грустно вздохнув, я призналась:

— Зато, боюсь, приедут мои. И даже в том случае, если мы вовсе не станем заикаться о помолвке.

Марк удивлённо заломил бровь.

О, да. Я знаю, что ты скажешь: что в наше прогрессивное время странно слышать такие вещи. И что в Бревиллии уже почти не осталось женских и мужских гимназий. И даже что он, Марк Такер, не первый мужчина, с которым я живу под одной крышей — в академии моими соседями были парни. Однако…

— У меня родители очень строгих правил. — Про деда я решила не говорить. Боюсь, у тебя будут неприятности?

Такер громко рассмеялся.

— У меня?

— Моя мама, — осторожно подбирая слова, проговорила я, — приходится роднёй императору. Не близкой, но…

— Я тебя умоляю! — отмахнулся мой беспечный сосед. — Да любой представитель нашего дворянства в той или иной степени в родстве с правящим семейством. Например, мой прадед и прадед Его Величества были троюродными братьями.

— Аж троюродными братьями! — Я вымученно улыбнулась. — Ого!

— Ага! — Марк щёлкнул меня по носу. — Ну, так как решим? Объявляем о намерениях, или игнорируем все сплетни?

— Объявляем, — со вдохом согласилась я. В конце концов, если я скажу деду, что едва не вышла замуж неизвестно за кого, но в последний момент передумала, то чем чёрт не шутит! — может, боясь рецидива с моей стороны, граф Гловерский не станет докапываться до имени несостоявшегося жениха…

— Это «да»? — расплылся в широкой улыбке Такер. — Дело сделано? Я могу поцеловать невесту?

— Кольца сначала купи, — фыркнула я, а он ответил низким, внезапно погрубевшим голосом:

— Обязательно куплю, — и вдруг оказался стоящим вплотную ко мне. Так близко, что я, если бы захотела, смогла пересчитать все веснушки на его переносице.

— Марк? — испуганно выдохнула я, а он поймал мой выдох, прихватив заодно нижнюю губу и проведя по ней языком.

Бум-м!.. Протяжно и глухо ударила мне в уши кровь, а сердце заколотилось о рёбра, как птица о прутья клетки. Я взмахнула ресницами и утонула. В глазах у Такера бушевал шторм, ревел ураган, и сходило с ума пламя, ослепительное настолько, что я, сладко всхлипнув, качнулась всем телом в сторону этого сумасшествия и позволила Марку себя целовать.

Грешно.

Горячо.

Безумно.

А когда какое-то время спустя он всё же отступил и отпустил меня на свободу, мне этой свободы совершенно не хотелось. Мало того, я даже не сразу нашлась со словами.

— Что это было? — хриплым шёпотом спросила я. И это был именно вопрос, а не возмущение или гнев.

— Восстановление справедливости, — сипло ответил Марк, продолжая смотреть всё тем же диким взглядом. — Про нас в городе чёрт знает что говорят, а я тебя даже не целовал. Нечестно.

И ласково заправил мне за ухо выбившуюся из пучка прядь.

А после этого, как ни в чём не бывало, вынул из моих ослабевших рук нож и недорезанный огурец.

И тут я почувствовала, как стремительно и жарко меня заливает краской. От кончиков пальцев на ногах до корней волос. И мне даже в зеркало не нужно было смотреть, чтобы узнать, какого цвета стала моя кожа.

— Мне надо… срочно… — пролепетала я, позорно пятясь и не сводя с Такера смущённого взгляда. А он улыбался уголком губ и смотрел.

И думал.

И я по бесстыжим его глазам видела, как далеки его мысли от приличных.

— Ужин в семь, как и договаривались, — проговорил он, когда я, чудом не сломав себе шею, сумела добраться до лестницы. — Пожалуйста, не опаздывай, дорогая невеста.

В этот момент я наконец отвернулась и сбежала.

Наверное, мне надо было что-то сказать. Или сделать. Точно надо было, но опыта в делах такого рода у меня не было никакого. Да и откуда ему взяться, опыту? В академии мне было не до любовных интрижек — алхимический факультет не то место, где человек может позволить себе расслабиться. А вне академии… Даже и говорить нечего. Братья приезжали в особняк с друзьями, были среди них и весьма симпатичные молодые мужчины, в троих я даже — в разные периоды жизни — была даже вроде как влюблена. Однако дальше девических мечтаний дело не заходило. Кто бы ему позволил, этому делу, зайти дальше? Уж точно не толпа моих родственников-мужчин.

Так что ничего удивительного, что поцелуй выбил меня из привычной колеи. Смутил, закружил, немножко испугал и заставил сильно задуматься. О чём? В первую очередь о том, что Такер мне нравится чуть больше, чем сосед по дому. И дело не только и не столько в том, что у парня симпатичное лицо и красивое тело, о котором, к слову, мечтает половина жительниц Литлвиладжа. Марк Такер был умён и обладал рядом достоинств, которых нельзя было не признать.

Он умел шутить. Был прекрасным рассказчиком. Нашёл общий язык не только с Джейми, но даже с Кокотом и Рафочкой. Готовил он точно лучше меня.

А уж как он целовался…

Ох! От одной мысли, что нас сегодня ждёт романтический ужин, становилось так жарко, что я не знала, что делать: то ли ванну прохладную принимать, то ли отхлестать себя по щекам. Ибо, думая об ужине, представляла я далеко не стейки, не овощной салат, не красное вино, разлитое по пузатым бокалам, и даже не игру в нарды (хотя она непонятно почему волновала и смущала).

Думая об ужине, я представляла себе, как Марк обхватит ладонями моё лицо и снова поцелует.

И мне этого ух как хотелось! Несмотря на то, что я не собиралась ему этого позволять.

Не сегодня.

И не в ближайшие несколько дней.

Наверное.

А ещё мне хотелось сквозь землю провалиться от стыда и страха. Я рассматривала своё отражение в зеркале, и так нервничала, словно меня не ужин с симпатичным парнем ждал, а экзамен по истории алхимии у самого противного профессора в академии.

Я одновременно и страшилась предстоящего мероприятия, и отчаянно хотела, чтобы Такер как можно скорее вернулся.

Или чтобы не возвращался никогда — тогда не придётся смотреть ему в глаза и краснеть. Я прекрасно понимала, что запуталась, однако это не помешало мне освежиться, подчернить ресницы, губы подкрасить карминовой помадой — Эрша утверждала, что это самый модный цвет во все времена, и сама подарила мне тюбик на день ангела.

С полчаса я потратила на то, чтобы прийти к неутешительному выводу, что мне совершенно нечего надеть, ибо, собираясь в Литлвиладж, я решительно избавилась от всех приличных платьев, оставив лишь самые простые, но удобные.

Взгляд упал на некромантский костюм, и я помимо воли вспомнила, как Эрша, увидев меня в этом неприлично прекрасном наряде, чуть не закапала слюной мягкую ткань.

Но вряд ли у меня получится внятно объяснить Марку такой выбор одежды. Поэтому я остановилась на блузке из тёмно-зелёного газа и кружева и прямой юбке из изумрудного атласа.

— Что я творю? — спросила я шёпотом у собственного отражения и сама себе ответила:

— С ума схожу.

Марк вернулся, когда за окном уже стемнело, и мне одного его взгляда хватило, чтобы понять, что я не ошиблась с выбором наряда.

— Я только умоюсь и вернусь, — сказал он, не сводя с меня тяжёлого взгляда. — Нарды захвачу. Ты ведь играешь в нарды?

— Весьма своевременный вопрос. — Я улыбнулась. — Играла когда-то в детстве. Правила помню.

— Вот и отлично. Я быстро. — Перепрыгивая сразу через несколько ступенек, он побежал наверх. — Можешь пока отнести во двор салат и мясо, но огнём не занимайся. Я сам.

А на меня вдруг нахлынула такая паника, такая паника, что даже появилось абсурдное желание навестить Эршу не как лучшую подружку, а как профессионала. Я ярко представила себе, как вот такая вот вся из себя, в полупрозрачной блузке и в карминовой помаде, заявляюсь в салон к цыганке Эрше, а она с важным видом долго-долго смотрит в свой новый хрустальный шар, а потом веско роняет:

— Одно из двух: либо вечер будет безвозвратно потерян, либо всё же это не напрасная трата макияжа.

— Нет уж, обойдёмся без специалистов туманного профиля, — пробормотала я и, прихватив миску с салатом и мясо, вышла во двор.

Марк присоединился ко мне через четверть часа. В привычных чёрных брюках, безрукавке поверх рубашки и…

— Розовые оборочки на твоём переднике просто сводят меня с ума, — хихикнула я и закусила губу, а Такер фыркнул, глянул на меня из-под ресниц и голосом, от которого у меня всё жарко полыхнуло внутри, промурлыкал:

— Хочешь, чтобы я снял всё остальное?

Брови его подскочили вверх, спрятавшись под рыжеватой чёлкой, а руки взялись за пуговицы на рубашке.

— Дурак! — вспыхнула я, стремительно отворачиваясь, а он упал на одну из двух скамеек и протянул:

— Вот смотрю я на тебя, Ви, и удивляюсь.

— Чему? — Я искоса глянула на него.

— Тому, как ты вообще умудрилась закончить некромантский факультет.

Сердце моё рухнуло куда-то в район копчика, а кровь отлила от лица.

— Нет, в том, что ты некромант, я не сомневаюсь. Видел, как ты работала, успел оценить силу, навыки. Ну, и непривычными мне методами впечатлился. Единственное, чего я никак не могу понять, это того, где же ты всё-таки училась?

— Ты сейчас о чём? — просипела я.

— Да инициация мне твоя всё покоя не даёт. Это в какой академии до сих пор такие жуткие методы используют? За границей? Далеко? И как тебя вообще туда занесло? Это из-за того, что у нас не очень охотно берут девушек на некромантский факультет?

Я нахмурилась и, надеясь увильнуть от неприятных ответов, уточнила:

— И что не так с моей инициацией?

Потянувшись и закинув руки за голову, Такер улыбнулся и стал похож на довольного, налакавшегося сметаны кота.

— Ну, как бы тебе сказать, чтобы не смутить? — По довольной ухмылке было понятно, что кое-кто именно такую цель себе и поставил. — Видишь ли, когда-то давно наши предки действительно закапывали друг друга в землю, чтобы познакомиться со Смертью. Но, видишь ли, после этого знакомства выживших и при этом оставшихся в своём уме людей было так мало, что учёные принялись искать другие методы, а некроманты… кхм… экспериментировать. И внезапно выяснилось, что если правильно подобрать… мм… партнёра для инициации, то скрытые во внутреннем резерве силы раскрываются даже лучше, чем во время ритуального погребения. Только не говори, что ты об этом не знала!

Уверенно задрала нос, хотя и близко пока не понимала, о чём идёт речь, я фыркнула:

— Знала, конечно.

— Тогда почему остановила свой выбор на таком варварском методе?

Мысленно я костерила себя на чём свет стоит. И Такера заодно. Вот что он за человек? Девушка карминовой помадой губы накрасила, блузку полупрозрачную надела, а он, вместо того, чтобы делом заняться… то есть, чтобы восхищаться её неземной красотой и грацией, неудобные вопросы задаёт!

— Не нашла подходящего партнёра, — наконец нашлась с ответом я. — И вообще. Это не варварский метод, а традиционный. Члены моей семьи предпочитают придерживаться традиций.

Зачем иначе они мне все врали, я даже представить не могу. И ладно бы только братья и кузены, но бабушка… Бабушка бы про то, как её дедушка из-под земли откапывал, сочинять бы не стала.

Тем временем Такер вроде как удовлетворился ответом и, поднявшись со скамеечки, занялся кострищем. Но стоило мне успокоиться и решить, что опасность миновала, как он выдал:

— Ну, тоже вариант. Чем кувыркаться в постели с человеком, за которого потом, может, и замуж-то не захочешь выходить, можно довериться друзьям…

Меня будто обухом по голове ударили. Что, простите? Кувыркаться в постели? Какого… Какого куо, как Кокот говорит! То есть у меня под носом все мои родственники, все друзья семьи и вообще все-все-все сговорились вешать на уши лапшу одной идиотке?!

— А почему партнёра не нашла? Не было достаточно сильных?

— Да сильных было полно, — вяло отмахнулась я. Теперь, когда я поняла суть проблемы, смущение никуда не исчезло, но зато врать стало гораздо легче. — С симпатичными проблема… Ну и… Мне немного неловко об этом говорить.

Я посмотрела на него. Он на меня. И я зачем-то ляпнула:

— С тобой.

Прозвучало это настолько двусмысленно, что я даже под слоем уже залившей моё лицо краски покраснела. Однако Такера мой ответ, кажется, устроил.

— Чем лучше тебя узнаю, тем больше восхищаюсь, — покачал головой он. — И как ты не испугалась? Я бы точно не смог. Добровольно лечь в гроб, слышать, как тебя закапывают, понимать, что сам ты выбраться ни за что не сможешь…

Марк передёрнул плечами, и я непроизвольно повторила его движение и как можно нейтральнее согласилась:

— Да уж, ощущения не из приятных.

— С другой стороны, — всё никак не мог успокоиться он. — Могу тебя понять. Вас же, девушек, на курсе не очень много было? Да и парни, поди, не дохляки. Дохляков на некромантском не держат. — Заметил как бы вскользь, но когда я никак не отреагировала, вернулся к теме разговора:

— И потом, мы живём в прогрессивные времена. Уверен, при твоей инициации присутствовали не только профессора с некромантского, но и с лекарского отделения. Они бы смертельного исхода не допустили, ведь так?

— О, да! — со злой радостью согласилась я. — Не допустили бы.

Ни кузены с братьями, ни батюшка, ни дед, долгих ему лет жизни, ни уж тем более бабушка. Ни за что не позволили бы мне узнать правду о своей инициации. Мало того, я готова голову на отсечение дать, что только поэтому мне категорически было запрещено поступать на некромантский факультет. Даже не так, не запрещено. Просто с самого детства, сколько себя помню, мне говорили, что там учатся только мальчики.

— А как же бабушка? — спрашивала я.

— А бабушка у нас то самое исключение, которое подтверждает любое правило, — отвечал дед. — И слава небесам, что второго такого в моей семье нет. Я и первое-то с трудом пережил.

Знаете, чего мне больше всего на свете захотелось прямо в этот момент? Плюнуть на всё, вернуться домой и прямо с порога огорошить деда новостью о том, что я теперь тоже инициированный некромант.

Представляю, как его перекосит.

И папеньку.

И братьев с кузенами. А уж бабушку-то, бабушку! От неё я такой подлости вообще никак не ожидала. От неё и от маменьки. Хотя бы намекнуть они мне могли? Мне же не три года, и я давно знаю, откуда берутся дети, и как их делают.

В теории.

— Так где ты всё-таки училась? — вырвал меня из размышлений Такер, и я, чудом не покраснев, глянула на него из-под бровей. Мысли он подслушивает, что ли?..

— Марк, а давай о чём-то другом поговорим, — предложила вполне миролюбиво. — Ты же меня вроде на ужин пригласил, а не на допрос.

— Не злись. — Он по-прежнему сидел на корточках возле весело разгоревшегося костра и смотрел на меня снизу вверх. Вид у него при этом был до того потешный, что я с трудом сдержала улыбку. — Слышала поговорку про кошку?

— Про ту, которую любопытство сгубило?

— Ага. — Марк лихо улыбнулся и выпрямился. — Ты себе даже представить не можешь, что только со мной в детстве ни приключалось из-за проклятого любопытства! И в каминную трубу я падал, и в прорубь проваливался, однажды в голубятне застрял и полдня выбраться не мог, пока меня там старшая сестра не нашла. Я и службу-то себе такую, наверное, выбрал только поэтому. Чтобы пустить моё кипучее любопытство в нужное русло.

— Серьёзно?

Я не знала, плакать мне, или смеяться. С одной стороны, история была, несомненно, весёлая, а с другой — у меня столько секретов и секретиков, что теперь ходи и бойся этой любопытной Варвары с мускулистыми руками и смущающими взглядами.

— Ты даже не представляешь себе, насколько. Мне прямо покоя не даёт то, каким ты способом в тот раз мертвецов уговорила. Сна лишился, честное слово! Меня научишь?

Марк стоял в паре шагов от меня, красно-оранжевый свет огня придавал его фигуре таинственную зловещность, но лукавые глаза искрились горячим весельем, и я с лёгкостью пообещала:

— Научу.

И тут же, с элегантностью слона, попавшего в посудную лавку, поменяла тему:

— Так мы сегодня будем ужинать, или нет? Может, тебе помочь с мясом?

— Нет. Лучше последи за огнём, пока я схожу в дом.

Такер ушёл, а я пересела с одной лавки на другую, поближе к огню, и вдруг заметила, что в спинки скамеек встроены свет-камни — целая россыпь, навскидку дюжины две, если не больше. Страшно представить, сколько неведомый некто отвалил за это богатство. Свет-камни, что в былые времена, что в наши, стоили немало денег и передавались по наследству от родителей детям. Тем удивительнее было найти их здесь, в принадлежащем городу доме.

— Кем бы ты ни был, таинственный меценат, но спасибо тебе, — прошептала я, и заученной с детства руной разбудила спящие светильники.

Разноцветные огоньки накрыли площадку для пикника светящейся полусферой, и я восторженно ахнула.

— Ого! — поддержал моё настроение вернувшийся Марк. — А я свечки принёс, но так гораздо красивее.

Свечки он достал из небольшой корзины, я, кажется, видела такую на нашей кухне. Оттуда же были извлечены две кружки, склянка мёда и целый ворох какой-то зелени, которая при ближайшем рассмотрении оказалась листьями красной и чёрной смородины и мятой.

— Что это?

— Наш будущий напиток к ужину, — пояснил Марк. — По рецепту моей бабушки. Я поначалу остановил свой выбор на бутылке красного вина, но потом почему-то подумал, что домашний травник тебе понравится больше. Или сходить за вином?

— Не нужно. Ты правильно подумал. Я не очень люблю крепкие напитки. Даже те, которые не так чтобы и крепкие. К тому же для игры в нарды голову лучше держать трезвой.

— Не стану спорить.

И мы не спорили. Ни о том, как сильно должно быть прожарено мясо, ни о том, сколько мёду добавить в травник, ни о том, где удобнее играть в нарды — на кухонном столе или на мягкой травке прямо под звёздным небом.

Ни о том, что за проигрыш нужно расплачиваться сладкими, пьянящими поцелуями, которые кружат голову гораздо сильнее любого вина.

— Ви…

Голос Марка, осипший и грубый, для моих ушей прозвучал как песня феникса.

— Ви, — со стоном повторил он моё имя, одновременно опрокидывая меня на траву.

Склонился надо мной, удерживая вес своего тела на одной руке и выдохнул, сближая наши лица:

— Это просто какой-то…

Кошмар. Самый желанный в мире кошмар. Я почувствовала жар мужской ладони на своём бедре и испуганно ахнула, когда ткань юбки стремительно поползла вверх, но Марк тут же легонько куснул меня за нижнюю губу, погладил место укуса языком, и пока я пыталась проанализировать свои ощущения, задрал мой подол и сжал крепкими пальцами затянутую в шёлк чулка коленку.

Я вскрикнула. То ли от неожиданности, то ли от того, как остро и горячо ощущались его пальцы на моей ноге. Остро, горячо, и ужасно стыдно — особенно, когда пальцы неспешно, но уверенно двинулись вверх по ноге, вызывая во мне такие чувства, о существовании которых я до сих пор даже не подозревала.

Добравшись до края чулка, Марк замер. Отклонился, чтобы заглянуть мне в лицо, и, не отрывая пронзительного взгляда от моих глаз, неторопливо провёл пальцами по покрывшейся мурашками коже.

Я захлебнулась собственным вздохом и приподнялась на локтях, безмолвно умоляя о ещё одном поцелуе…

И тут до моих ушей донеслось возмутительно несвоевременное:

— Куо? — А в следующий момент хруст ломающихся веток и треск чьей-то одежды.

— Какого?

Марк в одну секунду оказался на ногах, в следующую вздёрнул меня с земли и запихнул себе за спину. А ещё через полтора мгновения из кустов выдрался побитый и поцарапанный Джейми, а следом за ним, триумфально потряхивая кроваво-красным гребнем, — Кокот.

— Какого демона? — прорычал Такер, а я вежливо уточнила:

— Откуда ты взялся?

— У вас калитка заперта, — вытирая разбитый нос, ответил наш общий с соседом (или уже не просто соседом?) помощник. — И ключ изнутри торчит. Я открыть не смог, через забор полез, а там кусты и Кокот. Мисс Вирджиния, может, у него бешенство? А? Он же на некромантов не нападает. Вроде бы.

— Ты пока ещё не настоящий некромант, — ответила я, имея в виду, что до некроманта мальчишке ещё учиться и учиться, а Такер поддакнул:

— Ага. К тому же инициацию не прошёл.

Краска прилила к моим щекам, и приливом принесло стыд и мозги. Я запоздало провела рукой по волосам, проверила, одёрнута ли юбка, и на всякий случай шагнула из круга затухающего света в темноту.

— Тебе чего не спится-то, Джей? Если бессонница, то я быстро найду тебе работу.

— Да какая бессонница? — отмахнулся мальчишка. — Там по кладбищу два чужака рыщут. Мне дед велел за вами бежать, а сам задержать их обещался.

— Проклятье! — выругался Марк. — Вирджиния, ступайте с Джейми в дом, я…

— Я пойду с тобой! — выпалила я раньше, чем успела подумать.

И нет, во мне не проснулась внезапная смелость и страсть к приключениям. Просто я подумала про встречу настоящего некроманта (а не того, который на самом деле алхимик) с дедушкой своего подопечного, в красках представила, чем это может кончится, и поняла, что просто не могу этого допустить.

— И даже не спорь со мной!

Джейми боязливо придвинулся ко мне поближе, демонстрируя разгневанному Такеру, что он на моей стороне, и Марк сдался.

— Ладно. Но держаться будешь строго за моей спиной.

— Как скажешь! — закивала я. — А ты, пожалуйста, не пугайся и не делай резких движений, когда увидишь… э…

Я замялась, не зная, как бы намекнуть на призрака, но мне на выручку пришёл Джейми.

— Деда моего не пугайтесь. Он у меня немного того…

— С приветом, что ли? — Такер вздёрнул брови.

— Умер, — виноватым шёпотом признался мальчишка, но возмущённый взгляд, как и следовало ожидать, достался не ему, а мне.

— Ладно, — после небольшой заминки произнёс Такер. — Ладно. Я с вами двоими… троими потом разберусь. А сейчас быстро за мной. Слушаться, не высовываться, делать всё строго, как я скажу. Всё понятно?

Я кивнула, а Джейми шмыгнул носом. Этого самому опытному из нас троих некроманту показалось достаточно, и он повернулся к нам спиной, молча предлагая следовать за ним.

— Мисс Вирджиния, — спустя три шага окликнул меня Джейми.

— Что? — просипела я.

— Ваша помада размазалась…

Я ахнула и поспешно провела рукой по губам, а поганец Джейми продолжил:

— …по лицу Марка.

Спина шагающего впереди парня напряглась.

— Хотя мне могло и показаться в темноте, — тут же исправился наш сметливый помощник, и до погоста мы больше не сказали ни слова.