ГЛАВА 4: · Человек человеку — волк, а зомби зомби — зомби
В заботе о ближнем главное — не перестараться.
Зомби стоял посреди склада, жёлто-коричневый, угрюмый, с зелёным пламенем в пустых глазницах и без следа хоть какой-то тёмной энергии. Серьёзно, если бы мне не было известно, что этот мужик помер несколько месяцев назад, я бы назвала его маскарадный костюм самым лучшим в мире.
Увы, маскарадным костюмом это не было.
— Бертик, это наш новый некромант, мисс Вирджиния, — представила меня миссис Споти. — Поздоровайся.
— Ы, — прогудел Бертик и переступил с ноги на ногу. Со стороны могло показаться, что он испытывает некоторую неловкость, но я то знала, что единственное чувство, которое может испытывать зомби — это чувство голода. Кстати…
— Миссис Споти, а чем вы его кормите?
Питались зомби преимущественно мозгами, но не брезговали и прочими частями человеческого тела.
— Бертик, покажи! — велела женщина и её покойный муж с отвратительным, чавкающим звуком вытащил прямо из своей груди какой-то амулет.
— Он что же, вас понимает? — ахнула я. Не то чтобы я была большим специалистом по части оживших мертвецов, но в одном была уверена точно: мёртвый мозг думать не умеет.
— Не понимают меня сыновья — по сто раз объяснять приходится, — обиделась женщина. — А с Бертом мы почти тридцать годков считай душа в душу прожили. Он не просто понимает, он будто мысли мои читает.
— Ы, — согласился Берт и протянул мне амулет.
Это был кристалл, серебряной цепочкой прикрепленный к… к чему-то внутри самого зомби. Допускаю, что к рёбрам. Кристалл светился фиолетовым и вот от него, пусть и слабо, но всё же веяло тёмной энергией.
Таких штук я не видела ни у кампусных некромантов, ни у тех, с которыми состояла в кровном родстве. Поэтому, забыв о возможной опасности я, подошла к зомби почти вплотную и решительно вынула из его холодных пальцев так заинтересовавшую меня вещицу.
При ближайшем рассмотрении амулет оказался кристаллом-накопителем. Боевики и некроманты подобные штуки брали с собой в Пустоши, чтобы использовать в случае необходимости. Например, когда резервы организма уже на пределе, а на вас несётся новая волна нежити. Или когда нужно накрыть охранным контуром целую деревню. В Гиблых землях[7] такое случалось частенько.
У меня такой тоже где-то валялся. Полностью разряженный за ненадобностью.
Впрочем, обычные кристаллы от того, которым владел зомби по имени Берт, всё же отличался. Боевики и некроманты свои накопители напитывали светлой энергией, а этот абсолютно точно кто-то зарядил тёмной.
Не кто-то, а мой предшественник. Интересно, что ещё он творил в своём зомбируме?
— Ы.
— Берт ведь не единственный зомби в городке?
Вопрос я задавала для проформы, как говорится, заранее зная, каким будет положительный ответ миссис Споти, и когда женщина кивнула, прикрыла ладонью глаза.
КАК?! Как Мёрфи мог так безответственно сбежать?
— Скажите, миссис Споти, а господин Мёрфи не говорил вам, что случится, если вы, к примеру, забудете или по каким-то причинам не сможете зарядить амулет?
— Ну я ж объясняла! На куски развалится…
Значит, жрать человеческие мозги не начнёт. Хотя бы так…
— Ы.
Я поджала губы, внезапно осознав, что просто не могу уничтожить это существо. И вовсе не потому, что боюсь оставить его вдову без помощников, а из-за банального любопытства. Матушка всегда говорила, что я любопытна, как кошка, и что это когда-нибудь меня погубит.
Если не прославит.
Сейчас я смотрела в зелёное пламя, полыхавшее в глазницах зомби, и заранее знала, что не успокоюсь, пока не раскрою тайну пропавшего некроманта. Мне-то и раньше казалось, что он исчез из Литлвиладжа не просто так, а сейчас, когда я случайно раскрыла его секрет, то мои подозрения переросли в уверенность.
— А вы почему спрашиваете? Не знаете, как Бертика моего подлечить?
Местным жителям, похоже, было даже невдомёк, что практика оживления мертвецов для домашнего использования популярна только в этом регионе Бревиллии. И я пока, пожалуй, не стану убеждать их в обратном.
Я же не самоубийца. Да отбери я у них сейчас эту дармовую рабсилу, и меня завтра же из этого гостеприимного городка поганой метлой выметут, даже несмотря на договор. А то, не приведи Бог, «исчезнут», как предыдущего некроманта.
Не-ет… Спешка в этом деле совершенно ни к чему. Никаких опрометчивых поступков. Надо хорошенько во всём разобраться.
— Восхищаюсь тонкой работой своего коллеги, — не моргнув глазом, солгала я. — Миссис Споти, я вашего помощника на некоторое время заберу к себе. Но скорее всего он довольно быстро вернётся назад.
— Скорее всего?
— Точно вернётся, — исправилась я и даже пальцы не стала скрещивать. Если я в ближайшие сроки не разберусь, как Мёрфи заряжал свой кристалл тёмной энергией, то просто упокою бедолагу Берта и верну его туда, где ему давно уже надо было лежать — в семейный склеп.
Кстати о склепах. Сегодня ночью я планировала отдохнуть, но, как видно, не судьба. Нынче же проверю тёмную энергию в районе кладбища.
За время моего отсутствия Джейми успел разобрать корзины с покупками, и ждал меня, удобно устроившись на крылечке. Кокот вышагивал вокруг, как солдат из почётного караула, но близко к моему помощнику отчего-то не подходил.
— Ы! — поприветствовал эту странную парочку Берт.
— Куо? — изумлённо наклонив голову на сторону, поинтересовался Кокот.
— Туо, — огрызнулась я. — Джейми, скажи, а в моих владениях нет какого-нибудь сарайчика ненужного?
— А вам зачем? — лениво отозвался мальчишка. Бродящий среди белого дня по улицам города зомби, по всем признакам, удивил его меньше, чем дождь в октябре. — Скотинку что ли разводить собрались? Крупную или мелкую?
— Среднюю… — Я покосилась на Берта. Стыдно признаться, но хотелось удостовериться, что зомби не обиделся на мои слова. — Так есть или нет?
— Есть каретник, но он у вас с алхимиком общий. — Мальчишка махнул рукой влево, где вместо забора возвышалась глухая стена. — Я туда садовый инвентарь складываю и разные мелочи. Карет у вас всё равно нет… — Посмотрел на Берта и задумчиво почесал бровь, очевидно сообразив, какую именно скотинку я собралась разводить. — Ну или баронский склеп. Чего добру пропадать?
— Что, прости?
— Склеп, говорю… Литлвиладж раньше — давно — частью баронского имения был. Про Уилкинсонов слышали, небось?
— Кто ж про них не слышал? Скандально известный род, в котором все, как на подбор, либо алхимики, либо аферисты. У нас практикум по ядам вёл один из представителей этого семейства — страх до чего умный мужик. Не знала, что он родом из этих мест.
— Так не из этих, — отмахнулся Джейми. — Говорю ж. Прадед их или прапрадед, тут точно не скажу, это в приходской книге можно посмотреть… Так вот прадед сильно проигрался и в долговую яму попал. А имение вместе с землями короне отошло. Это потом уже его наследники всё назад выкупили, да не захотели на старом месте селиться, новую усадьбу в Лавандовой долине отстроили, и покойников своих из склепа тоже туда же перенесли… Вот местечко-то на кладбище и освободилось.
Я посмотрела на Берта. Он угрюмо следил за Кокотом и не проявлял к нашей беседе никакого интереса.
— Поживёшь пока в склепе, — наконец, решилась я.
— Ы.
— Так вы для зомби-то? — оживился Джейми. — Мистер Мёрфи для того и организовал зомбирум, чтобы по кладбищам среди ночи не шастать.
— И слышать ничего не хочу! — Я передёрнула плечами. Нежить меня с детства не пугает, но от одной мысли, что зомби будет жить со мной через стеночку, становилось дурно. — У меня там столовая будет. Или гостиная. Я пока не решила… Отведи… э… Берта в склеп, а потом… Хотя нет, я сама отведу! Показывай, куда идти. Только давай пошустрее, дружище. Дел невпроворот…
Тёплое местечко, не пыльная работа… Не успела на новом месте устроиться, как на меня зомби словно перезрелые сливы посыпались. И неважно, что Берт пока только один. Уверена, за остальными не заржавеет.
…Прогулка до заброшенного склепа, который находился сразу за кладбищенскими воротами, заняла у нас не более получаса, а оставшееся до сумерек время мы с Джейми готовили ужин, а после ужина продолжили разбирать мои вещи.
— Книги и конспекты, я пока в меньший кофр переложу, — рассуждала я вслух. — В письменном столе всё равно места не хватит… А ты сможешь мне в зомбируме… Тьфу-ты! В гостиной… когда ремонт сделаем, полочки смастерить? Сможешь?
— Плотника попрошу, — ответил Джейми. — Он деду должен, не откажет… Только зачем же книжки в кофр прятать? Неудобно. Вы их в секрет снесите. Мистер Мёрфи всё своё некромантское добро там хранил. Говорил, что Госпожа Смерть чужих глаз не любит.
— В секрет?
— За камином. — Парень пожал плечами и улыбнулся. — Думал, вы знаете. Я покажу.
Джейми, не прерывая рассказ, торопливо подбежал к стене и засунул руку в камин.
— Мистер Мёрфи, как только в комнату вошёл, сразу сказал догадался, что камин ненастоящий — трубы-то нет. А всё почему? А потому, что разжигать его никто никогда и не собирался. Он тут только для отводу глаз нужен. Вот.
Послышался щелчок, а затем ненастоящий камин плавно и беззвучно отъехал в сторону, открывая мне проход в тёмную комнату.
— Господин Мёрфи называл эту комнату краденой. — Джейми хлопнул ладонью по стене и под потолком секрета, мерно зажужжали электрические свечи. — Потому что она забирает часть алхимической половины.
Я огляделась. Комната была не очень большой, но зато оборудованной под библиотеку. Все стены были уставлены стеллажами, на которых вперемешку с книгами стояли колбы, реторты, склянки с заспиртованными частями тел людей и животных, два человеческих черепа. Ловцы снов разных цветов и размеров висели тут и там. На небольшой ученической парте лежали в рядок соломенная куколка, кусок мела, кроличья лапка и вылепленная из воска фигурка русалки. С краю стоял ополовиненный графин с каким-то тёмно-коричневым напитком и увесистый квадратный стакан.
Рядом с партой находилось огромное кожаное кресло.
— Шарман, — пробормотала я и шлёпнула Джейми по руке, которую он потянул к бесстыжей русалке. — Лапами ничего не трогать!
Мальчишка засопел.
— Что вам жалко?
— Не жалко, — ответила я. — Но в тайной комнате некроманта руками лучше ничего не трогать, если не хочешь, чтобы тебе какое-нибудь проклятие прилетело. Это я тебе как специалист говорю. Сначала всё проверить надо.
Где-то за стеной надсадно прокукарекал Кокот.
— Который час? — всполошилась я.
Джейми с важным видом вытащил из-за пояса штанов огромную луковицу карманных часов и, небрежно щёлкнув серебряной крышечкой, сообщил:
— Четверть одиннадцатого.
— Святые небеса! Совсем я с тобой заболталась! Беги к деду, скажи, что сегодня мне понадобится его помощь.
— Мисс Вирджиния…
— Потом, потом! — Замахала руками я. — Покажи лучше, как комната закрывается.
Джейми тяжело вздохнул и показал, где в камине прячется рычаг, а когда парень ушёл, я вернулась в комнату и, схватив с парты мел, начертила на полу очищающую руну, чтобы избавить помещение от возможных проклятий, и сторожевую. А затем подумала немного и пририсовала ещё одну — маскирующую первые две. Я не параноик, а просто выросший в семье некромантов алхимик.
И уже после этого побежала переодеваться в некромантский костюм и с одиннадцатым ударом часов на ратушной башне ступила на кладбищенскую землю. Конечно, ужасно хотелось порыться в записях Мёрфи — откровенно говоря, я очень надеялась найти в них что-то о том, как напитывать кристалл тёмной энергией, — но сегодня мне важнее было проверить кладбище.
Тьма ищет пути проникновения в наш мир и днём, и ночью. И находит их постоянно, но ночью чаще. В академических лабораториях, там, где учёные маги проводят эксперименты с материей и энергией, на поле битвы, на месте казни или трагедии со смертельным исходом, и на кладбище — где льются слёзы сожаления и тоски живого по мёртвому.
Джейми ждал меня на крыльце сторожки. Поверх рубашки он надел тёмный сюртук, судя по размеру, дедовский, а светлые волосы спрятал под картузом. Смотрел на меня при этом недоверчивым волчонком.
— Дед спит уже, — буркнул он. — Да и не ходит он никогда с некромантом. Я мистеру Мёрфи сам всегда помогал.
И надо было, надо было настоять на своём, но я махнула рукой. Завтра с этим загадочным дедушкой познакомлюсь и переговорю.
Начали мы со склепов. На каждый порог нужно было бросить по щепотке заговорённой соли и нарисовать руну света. Рунами занималась, конечно, я, а Джейми шёл впереди и уверенно спал соль. Сразу было видно, что, в отличие от меня, он делает это не впервые.
Каждого из своих внуков дед обязательно брал с собой на кладбище — посмотреть, — но помогать разрешал только мальчишкам.
— Тебе не понадобится, — объяснил он своё решение.
— Зачем тогда вы вообще меня сюда водите?
— Чтобы ты научилась чувствовать тёмную энергию, девочка. Это полезное умение не раз и не два спасёт тебе жизнь. Ну и вообще, пригодится.
Дед, кстати, солью не пользовался. Он у нас маг такого уровня, что тьму разгонять может буквально силой взгляда. Ну и рунами, конечно. Руны у него такие сильные, что в нашем родовом склепе тьма даже не пыталась искать лазейку… Ну, по крайней мере ни мне, ни кому либо из моих братьев и многочисленных кузенов ни разу не удалось её там отыскать. В детстве мы, смеясь, называли наш склеп заговорённым от сил тьмы.
И если честно, я думала, что второго такого места нет в целой Бревиллии, а гляди-ка. Некромант на кладбище в Литлвиладже уже две недели не появлялся, по самому городу ходят восставшие мертвецы, и я не знаю, что ещё Мёрфи тут успел натворить, однако тёмной энергии на кладбище почти не было.
Не так, как в нашем родовом склепе, но всё же…
— Джейми, а как часто ты помогал мистеру Мёрфи?
Парень глянул на меня через плечо и уточнил:
— С солью что ли? — Я кивнула. — Раз в месяц. Мистер Мёрфи говорил, что у нас в городе живёт столько хороших и светлых людей, что тьма к нам ленится соваться…
И добавил встревоженно:
— Только вы господину бургомистру не говорите, а то он вам жалованье понизит.
— Уговорил, не скажу, — рассмеялась я. — Но обход давай всё же закончим. Знаешь, как говорят? Раз в год и палка стреляет. Обидно будет, если из-за нашей с тобой лени пострадает Литлвиладж. Я ещё не успела толком рассмотреть ваш город, но он мне уже нравится.
— Это потому что это лучший город в мире! — Радостно сверкнул глазами Джейми. — Я вам такие места покажу, такие… Вы от нас ещё и уезжать не захотите!
К полуночи мы закончили. Я проводила Джейми до сторожки и, сцеживая зевки в рукав, побрела к себе.
День выдался длинным и богатым на события. Поэтому этой поздней ночью я мечтала лишь об одном: упасть на свою новую кровать, закопаться поглубже в одеяла и проспать до завтрашнего обеда.
Но у судьбы на этот счёт были совсем другие планы. Потому что едва я забылась, уронив голову на мягкую подушку, едва утонула в свежем аромате полевых трав, которыми было напитано постельное бельё, как в спальне раздался жуткий стон, сопровождаемый чудовищным скрежетом.
— Святые небеса…
Кровь застыла в моих жилах, а волосы встали дыбом. От страху я не то что встать и включить свет не могла, мне было страшно даже пошевелиться. Я лежала под тонким летним одеялом, таращилась в темноту и дышала через раз.
Тихо тикали настенные часы. Сверчок пел песню любви для своей самочки, а я слушала, слушала, слушала… и сама не заметила, как снова провалилась в сон, чтобы проснуться спустя короткое время от душераздирающего:
— Кх-ы-р… Кхы… Кха! — А вслед за этим скрежет, словно камнем по стеклу и осторожный стук. В окно. Которое находится на втором этаже…
— Хорошо, что не в дверь, — прошептала я и медленно повернула голову.
Лунный свет еле пробивался сквозь тяжёлую штору, сквозь которую совершенно ничего нельзя было рассмотреть. Приходилось додумывать.
Мысль о том, что в окошко моей спальни скребётся зомби я отмела сразу, как еретическую: что-что, но летать живые мертвецы не умели, даже те, у которых были крылья. Другой же нежити в Литлвиладже быть не могло — и я воочию в этом убедилась сегодня ночью. Тогда что остаётся?
— Кха-а. А. А. Кых…
— Чья-то дурная шутка? — продолжила строить предположения я, впрочем не рискуя спустить ноги с кровати.
К последовавшему за стоном скрежету я прислушивалась не дыша. Звук точно доносился из-за окна, в этом я не ошиблась. Но как, кто и главное — за что? Кому я могла успеть насолить?
Потихоньку успокоившись, я заставила себя рассуждать логически. Как — это понятно. Допустим, приволокли лестницу, приставили к стене и, пользуясь тем, что девица в доме одна-одинёшенька, резвятся. А вот кто и за что… В Литлвиладже я ещё толком ни с кем не познакомилась, у меня тут не то что врагов, даже друзей пока не было… Разве что вдова запертого в баронском склепе зомби. Я попыталась представить себе, как низенькая, кругленькая миссис Споти, кряхтя, тащит лестницу и карабкается на второй этаж, рискуя сломать шею и при этом сыпля в мой адрес проклятия…
— Проклятия… — прошептала я, когда за окном снова застонали. — Да быть этого не может!
Решительно отбросив в сторону одеяло я, подгоняемая злостью и чувством праведного негодования, соскочила с кровати, на цыпочках, подбежала к окну и рывком откинула в сторону весёленькую шторку в цветочек.
Назвать птицей существо, обнаруженное мною на узком подоконнике за стеклом, не смог бы даже самый опытный орнитолог. Чёрные крылья воинственно растопырены, красный гребень горит демоническим огнём, а в единственном глазу полыхает адово пламя.
— Кха! — Увидев меня, Кокот не то чтобы обрадовался, но заквохтал зловеще и злорадно. — Куо-о-о. Куо-о-о…
Не знаю, кто дал этому гаду имя, но, надо признать, человек попал в яблочко.
— Убью! — взвыла я и швырнула в петуха стазисом. Это заклинание алхимики учили с азами, потому что без него редко какое зелье обходилось. Однако к старшим курсам использовали его не только в лабораториях. Хочешь, чтобы цветы в вазе простояли подольше, а не съеденная за завтраком булочка осталась свежей до вечера? Поймать зудящего над ухом комара? Продлить запах дорогих духов на твоей коже? Поймать оборзевшего чёрного петуха? Даже не думай — сразу швыряй стазисом, а потом действуй.
Перепрыгивая через три ступеньки, я мчалась вниз по лестнице, не забывая радоваться тому, что вопреки настоятельным советам маменьки предпочитаю короткие сорочки, едва доходящие до колена. Они и во время сна в ногах не путаются, и бегать не мешают, в случае чего.
Кокот со стазисом справился на удивление быстро (Оно и понятно — тварь магическая, от простого петуха в нём только внешность и была.) и к тому моменту, когда я, прихватив по дороге метлу, выскочила на низенькое крылечко, ковылял по газону, приволакивая одно крыльцо.
— Ага! Значит, летать ты пока не можешь. Очень хорошо.
Паршивец в одно мгновение понял, что дело пахнет жареным и с места пустился в галоп. Я — за ним. А что мне оставалось? Отступи я сейчас — и о спокойной жизни можно забыть. Кокот, хоть и петух, а вёл себя, как самый обыкновенный хулиган. Раз покажешь такому свою слабость — и покоя уже никогда не будет.
Летать он из-за моего стазиса не мог, но бежал быстро и зигзагами, как знал, скотина, что я попытаюсь в него ещё раз магией бросить. Я и бросала. И стазисом, и пульсаром, и заморозкой… Раз даже попала, опалив паршивцу его хвост, но в целом, не причинив никакого вреда. Да и сама чуть не покалечилась, раз или два, растянувшись на влажной от ночной росы траве.
Я ругалась и обещала сварить из гадёныша суп, Кокот орал на своём петушином языке проклятия в мой адрес, но упорно продолжал носиться по двору и отказывался сдаваться. Я бы даже, пожалуй, зауважала его за упорство, но в другой раз…
На двадцатом или тридцатом кругу — бегали мы по периметру двора, потому как покинуть его Кокот по известным причинам не мог — петух начал сдавать, и я так обрадовалась, что снова едва не упала и так грязно выругалась, сквозь стиснутые зубы, что сразу вспомнила, как маменька однажды заставила кузена Ипполита за эти же самые слова вымыть рот с мылом.
На счастье, маменьки рядом не было, а был только бессовестный Кокот, а он-то как раз подобное слышал не впервые, потому как снизил скорость, глянул на меня искоса здоровым глазом и вдруг сел на землю, сложив крылья и трагично опустив голову.
— Ага! — радостно воскликнула я, но приблизилась к паршивцу осторожно, в любой момент ожидая от него какой-нибудь каверзы, однако Кокот нападать не спешил. Смотрел при этом настороженно и устало, но с изрядной долей любопытства.
Я остановилась в шаге от него, устало оперлась на метлу и вздохнула. За время погони жажда крови не то что улетучилась, скорее трансформировалась в желание всё же добежать до этого безумного финиша.
— Вот за каким демоном ты ко мне в окно полез?
Он молчал. А ко мне пришло осознание того, в каком я виде стою посреди двора. Растрёпанная, полуголая, босая, с грязными коленками… И из-за чего? Из-за дурацкой птицы? Узнает кто — засмеют…
— Напугать хотел?
Ни звука. К стыду примешалось чувство неловкости. Хороша я, загоняла бедную птичку до куриного инфаркта…
— Стоит признать, что у тебя получилось, — нехотя призналась я. — Но впредь давай договоримся, если ты хочешь спокойной и сытой жизни… — Алый гребешок едва заметно дрогнул. — …то прекращаешь свои попытки меня напугать, и ведёшь себя как нормальный петух. А я тебе чего-нибудь вкусненького куплю. Просо там или горошек. Что вы, петухи, больше всего любите? Ну? По рукам? То есть, по крыльям?
Кокот неспешно поднялся и вдруг издал тихий смешок и, не размыкая рта… тьфу-ты! Клюва. Не размыкая клюва, проговорил:
— А всё-таки смерть до чего забавные феечки в этом Литлвиладже живут. Знал бы, не затягивал так с переездом…
От неожиданности я чуть не рухнула на пятую точку, а Кокот вдруг воинственно распушил перья на шее, наклонил голову вперёд, растопырил в стороны крылья и опрометью кинулся к ведущей на улицу калитке, над которой тёмным пятном возвышалась широкоплечая фигура.
Поначалу я испугалась: ночь на дворе, а я тут один на один с незнакомцем, да ещё в таком виде, что хоть сквозь землю от стыда проваливайся. Потом разозлилась: ладно я сглупила — в собственном дворе, между прочим, — а он? Кто позволил ему там стоять и за опрометчивыми девицами подглядывать?!
Когда Кокот с разбегу наскочил на чужака, от моего петуха реальной угрозы не ожидавшего, а потому и не убравшего сложенных на заборчике рук подальше от зловредного клюва и острых когтей, окрестности второй раз за ночь огласило то самое ругательство, из-за которого некоторые из моих кузенов мыли рот с мылом. И я, удовлетворённо хмыкнув, велела:
— Фу, Кокот.
Незнакомец закашлялся, а я с победным видом удалилась в дом, очень надеясь, что у мужчины при возможной встрече хватит ума и такта не напоминать мне о досадном ночном происшествии. Я-то его рассмотреть не успела — в темноте было заметно лишь, что он чрезвычайно высок, да основательно широк в плечах — и вряд ли узнаю. А вот он мог догадаться, кто среди ночи бегает по некромантскому двору за проклятым некромантским петухом…
Поднявшись наверх я во второй раз за ночь ополоснулась, поменяла сорочку на свежую и снова легла в постель. Мне казалось, что после такой изнурительной пробежки, я засну мертвецким сон. Но сон не шёл. Постель стала неудобной, подушка слишком мягкой, одеяло тяжёлой, а звуки ночного дома откровенно бесили. Мне то мерещились чьи-то шаги, то слышался скрип половиц, то будто кто-то вздыхал внизу…
И когда я совсем уже решилась встать, чтобы заняться делами: например пойти в секретную комнату и попытаться отыскать записи Мёрфи, если они были, конечно, меня всё-таки сморило.
Во сне я ходила по кладбищу в сопровождении Джейми. Мальчишка по-прежнему был бос, но зато в цилиндре и смокинге. В руках его была веточка физалиса.
— Это цветы из сада супруги господина бургомистра, — сказал он и протянул мне цветок. — Она сама их вырастила.
Красные фонарики вдруг раскрылись, будто клюв у невиданной птицы, и оттуда на меня уставились горящие зелёным пламенем глаза.
— Куо! — сказал Джейми, и я бросила в него оказавшуюся в моей руке палку.
— Куо! — обиделся он и вдруг превратился в Кокота.
— Иди прочь! — велела я, но петух отказался уходить, он в клюве принёс мне мою палку, и я принялась её кидать, а он с радостным клёкотом бегал между могил и раз за разом мне её возвращал…
В общем, нечему удивляться, что проснулась я в холодном поту. Солнце уже встало, хотя поднялось невысоко, и я решила не залёживаться.
Переодевшись и умывшись, спустилась вниз. Насыпала Кокоту в миску обещанного гостинца — сегодня это были лишь хлебные крошки, но петух от угощения не отказался. Затем наскоро приготовила завтрак из нескольких бутербродов и, прихватив кувшин с молоком, оставленный молочником у крыльца, поспешила к своему помощнику.
А точнее, к его деду. Пришла пора познакомиться с кладбищенским сторожем, но Джейми меня опередил, влетев во двор с видом встревоженным и ошалелым.
— Мисс Вирджиния, — заголосил он, едва меня заприметив. — Как хорошо, что вы уже встали, а то там такое, что я прямо-таки не знаю, что и делать.
— Какое?
— Вот.
Мальчишка протянул мне сложенный листок, а я ему взамен — молоко и свёрток с бутербродами, и принялась читать.
«Дорогие сограждане, литлвиладжцы, друзья!
Довожу до вашего сведения, что сегодня, в пятницу, второго числа месяца июня, года тысяча восемьсот девяноста шестого от восхождения на небо Магической звезды в наш город прибыл новый некромант.
В отличие от многих из вас мне уже посчастливилось познакомиться с ней лично. Мисс Лэнг оказала на меня самое приятное впечатление…»
— Лэнгтон, — вслух исправила я и, вздохнув, продолжила читать.
«Мисс Лэнг оказала на меня самое приятное впечатление, сразу видно, девушка воспитанная, образованная, к делу относится серьёзно. Моего помощника латать на ходу не стала, забрала с собой, пообещав вскорости вернуть лучше прежнего.
А также велела наказать, что коли в Литлвиладже есть и другие помощники, их надлежит доставить до утра на кладбище, а всем, кто не доставит, будет выставлен штраф — три сотни крон.
Ежели же кто утаить помощника решит, так у мисс Лэнг от старого некроманта списочек сохранился. И в списочке том есть все, даже Натэлла Денисон, которая третьего дня на площади врала, будто у них в доме мёртвых помощников нет, а одни лишь живые, поколику у коров от мёртвых молоко сворачивается. Молоко-то, может, и сворачивается, а токмо я своими глазами видела у них на дворе старого Тони, а тот уж шесть годков, как помер».
На этом письмо обрывалось, но я ещё с минуту таращилась на кривоватые строчки, втайне надеясь на обман зрения. Ну или на продолжение своего безумного сна.
Минуты две спустя, когда стало понятно, что происходящее не бред моей воспалённой фантазии, а жестокая действительность, осипшим от шока голосом уточнила:
— Что это?
— Думаю, что вдова Споти, — прочавкал бутербродом Джейми. — Это она всегда за всеобщую справедливость радеет. Её рук листовка, зуб даю… Эту я с кладбищенских ворот на рассвете снял. Но дурковатый Патрик сказывал, что они по всему городу висят.
— Кто такой дурковатый Патрик? — обречённо спросила я.
— Пастух наш. Он каждое утро мимо кладбища городских коров гонит. А сегодня задержался, чтобы новостью поделиться. Говорит, народ со своими помощниками аккурат за стадом бредёт, того и гляди тут будут… И я сразу предупреждаю, все в баронский склеп не влезут.
— Дел кот наплакал, — пробормотала я. — Работа не бей лежачего… Ну, Эрша! Чтоб я тебя ещё раз послушала…
— Что, простите?
— Ничего, — проворчала я. — Ты вот что, Джейми, помощников этих всех по списку прими. И пусть они… не знаю, кладбище что ли убирают. Ну, те, что в склеп не поместятся.
— А вы? — Он отхлебнул из кувшина и сладко зажмурился.
— А я пока, это… подготовлюсь, в общем. Обряд предстоит непростой…
И скандал нешуточный, если в записках Мёрфи не окажется нужной информации.
Оставив Джейми на приёме требующих ремонта зомби, я опрометью бросилась в потайную комнату, открыла дверь при помощи спрятанного в камине рычага, вбежала внутрь, на ходу зажигая электрические свечи.
— Ауферетур! — шепнула заклятие, останавливающее действие маскирующей руны, и замерла на месте, не веря собственным глазам. Очищающая руна, отработав своё, исчезла, а вот по сторожевой кто-то основательно потоптался, оставив мне след от ботинка и отпечаток чужой магии, прошедшейся по письменному столу, по полкам слева и по склянкам с заспиртованными частями лягушки.
И что я не додумалась вместе со сторожевой поставить ещё и сигнальную?.. Теперь гадай, кто был в комнате без меня и как проник в дом. На Джейми я даже не подумала, сразу решив, что это дело рук какого-то чужака. И откровенно говоря, это пугало.
— Сегодня же попрошу врезать замки, — поклялась я себе и заглянула в ящик стола.
Здесь был набор старомодных перьев, чернильница-непроливайка, стопка чистой бумаги и ни следа записок или дневника… Эх, знать бы, что тут искал таинственный вор. Ладно, если деньги, а если то же, что и я?..
На книжных полках тоже не обнаружилось ничего занимательного, если не считать полудюжины старинных книг по некромантии и одного трактата знаменитого чернокнижника Доминика Клири.
Больше часа я листала книги, обнаружила несколько новых заклинаний, при помощи которых можно было быстро и без лишних магических затрат справиться с ожившим мертвецом, но ни слова о том, как этого самого мертвеца подлечить.
— Может, в артефакторике посмотреть? — принялась рассуждать я. — Мне ведь всего-то и надо, что напитать тёмной энергией магический накопитель…
Однако по интересующему меня предмету в тайной комнате учебников не было.
Паника прорвалась наружу пробудившимся вулканом, похоронив под дурными предчувствиями остатки надежды на благополучный исход. Я пыталась успокоить себя тем, что некромант должен не оживлять мертвецов, а как бы наоборот. И если господин бургомистр изволят выразить мне претензии по поводу исчезновения неживых помощников, я найду что ответить и чем возразить, но отношения с городскими жителями будут окончательно и бесповоротно испорчены, это хоть к гадалке не ходи.
Вспомнив про гадалку, я три раза поплевала через плечо и мысленно погрозила Эрше кулаком. Втравила меня подружка в историю, будь здоров… Хотя я, конечно, и сама виновата.
В голову пришла идея заранее покаяться бургомистру. Нет, не в том, что я на самом деле алхимик, а не некромант! Просто сказать, что приверженка старой школы, что мёртвым не место среди живых… И даже уже почти составила вполне приличную речь, когда снизу меня позвал Джейми.
— Мисс Вирджиния, спускайтесь! Тут к вам посыльный от господина бургомистра, да его Кокот во двор не пускает.
— На ловца и зверь бежит, — хмыкнула я и, поставив на этот раз одну лишь сигнальную руну, спустилась. Если вор решит снова забраться в секретную комнату, то незамеченным не уйдёт: визг такой стоять будет, что и в Сити стражники проснутся.