ГЛАВА 5: · Ходить на работу — к жалованью
— Я приготовила для вас подарок!
— А им можно застрелиться?
Господин бургомистр прислал за мной не только посыльного, но посыльного с коляской. Пожилой мужчина в кожаном фартуке поверх серой рубахи назвался Якобом и поклонился мне в пояс.
— А где мистер Конарди? — спросила я. — Он мне представился как помощник мистера Уоррена…
— Так они помощник и есть, — с готовностью согласился Якоб. — А я токмо кучер. Господа сегодня по утру из деревни вернулись. Хозяйка сразу цветочки свои проверять побежали-с, али не подохли с голодухи, пока её не было. А хозяин мне и говорит. Ты, мол, Якоб, коляску не распрягай, а сразу езжай за леди Лэнг. Уж больно, говорит, горю желанием с нею познакомиться…
Я почесала переносицу.
— Ну, раз горит, значит, не будет заставлять его ждать. Трогай!
Говорить кучеру о том, что он нечаянно исковеркал мою фамилию, не стала.
Усадьба бургомистра находилась в пригороде Литлвиладжа. Этот белоснежный особняк уютно устроился в сердце зелёного парка, так сильно походившего на лес, что сразу становилось понятно — без рук человека тут не обошлось.
Справа от основного строения располагались хозяйственные пристройки, а слева виднелся купол оранжереи. Полагаю, именно там леди Уоррен проводила всё своё свободное время… Как там назывался тот цветочек, о котором мне Роза Корн рассказывала?
К счастью, блокнот с записями был при мне, и пока Якоб провожал меня до входной двери, у которой уже нетерпеливо топтался парень в зелёной ливрее швейцара, я успела отыскать нужную информацию.
Раффлезия. Знать бы ещё, как она выглядит…
Швейцар, вежливо поклонился, приветствуя меня в доме своих господ, а затем предложил следовать за ним, но в кабинет бургомистра провожать не стал — сдал на руки дворецкому.
— Господин ожидает вас в кабинете, — сообщил тот. — Следуйте за мной.
Ну, что ж, прислуги в доме много, и все они живые. Я мысленно улыбнулась. Откровенно говоря, была у меня нервная мыслишка, что мистер Уоррен потребует, чтобы я и у него в доме мёртвых помощников… реставрировала. Но пока всё указывало на то, что все покойники этого рода находятся там, где им и положено: в могилах и склепах.
Отис Уоррен был высокого роста; выправка у него была военная, а вот брюшко — совершенно гражданское, упитанное такое, кругленькое, обтянутое домашним бархатным пиджаком. Мягкие белые ладони, сложенные одна на другую поверх этого самого брюшка придавали господину бургомистру вид добродушный и несерьёзный. Хотя, быть может, виной тому был нос картошкой и слегка опущенные вниз уголки глаз, из-за чего мистер Уоррен был больше похож не на хозяина целого города, а на проштрафившегося работника мануфактуры.
— Страшно! Безумно! Безмерно счастлив приветствовать вас в нашем городе, дорогая леди Лэнг!
Бургомистр бросился ко мне с распростёртыми объятиями, но, слава небесам, ограничился лишь тем, что схватил меня за руки и поцеловал воздух возле моих запястий.
— Лэнгтон, — исправила я, осторожно сбрасывая с себя тёплые пальцы бургомистра, но осталась неуслышанной.
— Эко вы лихо приступили к своим обязанностям! — совершенно неожиданно похвалил он и жестом предложил мне устраиваться на уютной софе возле столика с напитками. — Я и моргнуть не успел, а вы уже всех в ружьё поставили.
— Э-э… — Я в полном недоумении уставилась на него, и мистер Уоррен не поскупился на объяснения:
— Правильно, с местной публикой только так и надо. А то, видите ли, моду взяли. У меня, верите ли, по показателям самый высокий уровень безработицы в графстве. А всё почему? А потому, что наш народ хлебом не корми, дай сэкономить. Собственных родственников наловчились с того света поднимать, чтоб только налоги не платить. У мёртвого из жалования какой налог вычтешь? Правильно, никакой. А из чего мне прикажете казну пополнять? — Во время своего монолога бургомистр метался по кабинету, отчаянно изображая кипучую деятельность. То к окну подойдёт, то бумаги на столе поправит, то вынет из сейфа два тугих бархатных мешочка, уютно позвякивающих золотыми монетами. — На одной торговле далеко не уедешь… Так что это вы, леди Лэнг, отлично придумали. Всех собрать, а потом постепенно, без лишнего шума, одного за другим покойничков-то на тот свет и отправить. Там им, покойничкам, самое место. Согласны?
Я растерянно кивнула, ошеломлённая и обрадованная одновременно. Я-то думала, на казнь иду, а тут такая приятная неожиданность! Главная проблема, почитай, сама решилась. Почти.
— Ну вот и славно! — воскликнул бургомистр и, вернув в сейф один из мешочков, протянул мне второй. — Тогда держите аванс… А то мы с мистером Мёрфи, предшественником вашим, в этом вопросе никак к общему знаменателю прийти не могли. Он, видите ли, утверждал, что оживлённые работники — это технология будущего… Вы как насчёт технологий будущего? Исследований в этой области не планируете проводить а?
— Ну, как бы…
— Сам вижу, что не планируете. Не подумайте чего дурного, я не против прогресса. Я даже за. Но тёмная энергия — это, на мой консерваторский вкус, уж как-то слишком. Работать живые должны, а мёртвые — в земле лежать. Вы так не считаете, леди Лэнг?
— Меня вообще-то зовут…
И снова бургомистр меня перебил всплеснув руками.
— Ох, ваша правда, ваша правда, какие могут быть между своими людьми условности, дорогая Вирджиния. Вы же позволите так себя называть? А меня зовите меня просто — мистер Уоррен. Супругу же мою…
— Супруга же твоя, мой милый, сама с радостью представиться нашей гостье, — перебила бургомистра его вторая половина, входя в кабинет мужа. — Меня зовут Марджери. Для близких друзей — Мардж. Мы же станем с вами близкими подругами, дорогая Вирджиния? Иначе и быть не может. Одухотворённые люди тянутся друг к другу, как цветы к солнцу… Вы уже завтракали, моя дорогая? Составите нам компанию?
У меня уже голова шла кругом, честное слово. В детстве как-то раз папенька отправил нас на восточное море. Сам поехать не смог, поэтому в вояж собрались лишь маменька, мы с братьями, моя гувернантка, матушкина горничная, гувернёр братьев да дядька Флорентин — эконом из усадьбы, мужик серьёзный и ответственный, а главное, внушительный очень. К нам даже коммивояжёры не ходили никогда — боялись с ним пересечься. Впрочем история не о нём, а о восточном базаре, на который мы как-то раз выбрались всей толпой.
Мужчины все как один задержались в шапито, где давали представление какие-то шарлатаны, владевшие всеми видами оружия, а мы с маменькой пошли бусы со злым глазом покупать.
Ох, как на нас тогда торговцы напали! За рукава дёргали, в ноги кидались, говорили все разом, нещадно смешивая свой язык с нашим. Мы тогда перепугались до безумия, и чуть не оглохли! Слава святым, дядька Флорентин сообразил, что мы куда-то пропали, и поспешил нам на выручку.
В Литлвиладже старого папенькиного помощника, к сожалению, не было. Поэтому я лишь перевела взгляд с Марджери на её супруга и обратно, и всего и успела, что моргнуть, а хозяйка радостно хлопнула в ладоши и воскликнула:
— Ну, вот и славно! А свои важные государственные дела вы сможете и после обсудить.
— Но…
— Воля твоя, Мардж! — искренне и, как мне показалось, даже немного обиженно возмутился господин бургомистр. — Какие важные дела? Со вдовою Споти дорогая Вирджиния сама успешно справляется…
Хохотнув, он взял со стола листок бумаги, в котором я с тоскою опознала писульку за авторством той самой вдовы.
— Вон как лихо наших мертвецов на учёт взяла… Жаль, я сам не додумался воспользоваться помощью этой неутомимой женщины.
Бургомистр хлопнул себя ладонью по животу, радостно хохоча, а я покраснела. За четверть часа я едва пару слов сказать успела и умудрилась фактически влюбить в себя правящую чету Литлвиладжа. Воистину, правду говорят, что молчание — золото.
— Я в людях никогда не ошибаюсь, — отсмеявшись, продолжил разглагольствовать мистер Уоррен. — Мне одного взгляда достаточно, чтобы понять, чего человек стоит. Вы как вошли, я сразу понял: передо мной человек дела. Уверенная леди, не привыкшая сомневаться в себе, девушка благородная, достойная и честная… Я знаю, что говорю. Я в людях пока никогда не ошибался. Вот Мардж не даст солгать.
Мардж с достоинством кивнула, а я ещё больше покраснела и вымученно улыбнулась. А потом вдруг припомнила рассказ миссис Розы, о бургомистре, и старательно изображая удивление, пролепетала:
— Не знала, что вы менталист… То-то мне сходу почудилась в вас магическая искра…
Мистер Уоррен расплылся в довольной улыбке.
— О, правда? — Его супруга тем временем засияла, как люстра на две сотни свечей. — Я специально никогда не учился, но скажу вам, как маг магу. Сила — она ведь не от учения, она от рождения у человека. Коли уж человек с нею родился, то, как говорится, изволь соответствовать.
Я глубокомысленно кивнула и продолжала кивать следующие три четверти часа, пока милейший господин бургомистр рассуждал о магии в целом и о бесполезности магических школ и высшего магического образования в частности.
А затем дворецкий сообщил, что кушать подано, и мы прошли в столовую.
Во время трапезы, к счастью, господин бургомистр предпочитал трапезничать, а не разглагольствовать о месте магии в общественной жизни Бревиллии, поэтому меня взяла в оборот его супруга.
С Марджери было проще найти общий язык, хотя цветоводством я никогда не увлекалась.
— У вас очень красивый парк, — сказала я, когда завтрак вроде бы уже закончился, но отпускать меня никто не спешил. — Я где-то слышала, что в Бревиллии всего три специалиста по парковому ландшафту, способных сотворить нечто подобное.
Марджери кивнула и исправила меня:
— Четыре. Этот парк разбивал мой пра-прадед. Он давно отошёл от дел, но всё ещё жив.
Я искренне удивилась. Странно, что миссис Корн забыла мне об этом поведать.
— В Литлвиладже в таких вещах никто ничего не понимает, — будто прочитав мои мысли, продолжила хозяйка дома. — Приятно встретить кого-то, кто хотя бы слышал о парковом ландшафте. Пра-прадедушка ведь не только этот парк проектировал. В городе его руками посажено больше половины деревьев.
— Удивительно! Теперь понятно, откуда у вас страсть к садоводству. Мне рассказывали, что вы даже новый вид какого-то цветка вывели…
Мистер Уоррен громко звякнул чашкой о блюдце и резко встал из-за стола.
— Ну, дамы, — торопливо пробормотал он. — Раз вы о цветочках решили побеседовать, то я, с вашего позволения, откланяюсь. Вирджиния, дорогая, ну мы с вами насчёт бесплатных помощников договорились же?
Я кивнула.
— Тогда жду результат. До зимы управитесь?
Я округлила глаза и истово затрясла головой.
— Раньше, мистер Уоррен! Что вы? Думаю, к концу лета мы решим вопрос с безработицей в Литлвиладже.
Он улыбнулся, кивнул и вышел, а Марджери, сверкая глазами, повела меня на экскурсию в оранжерею, но уже на подходе к большому стеклянному дому поняла, что эта экскурсия мне нужна, как зайцу пятая нога, — вонь была просто нереальная. Я поначалу держалась, но когда Мардж распахнула передо мной дверь зажала двумя пальцами нос и простонала:
— Святые угодники, что за запах?
— Резковатый? — Моя спутница посмотрела на меня заискивающе и самую малость виновато. — Это цветочки мои.
Цветочки? Я поперхнулась словами. Я-то думала, что, например, слон угодил в расположенную на солнечной стороне выгребную яму и там издох. А это, оказывается, цветочки…
— Раффлезия[8] в принципе обладает непростым ароматом, — пояснила Марджери. — Его именно поэтому мёртвым лотосом или трупной лилией называют. Мне кажется это обидным и неправильным. Потому что, во-первых, цветок этот воистину прекрасен, вы сейчас сами в этом убедитесь. А во-вторых, невероятно полезен. Сваренный из его сока эликсир помогает восстановить мужчинам восстановить свою силу, а женщинам быстрее вернуть форму после родов.
— Что-то нам на лекциях об это мне рассказывали, — прогундосила я, по-прежнему зажимая нос двумя пальцами.
— Так чего некромантам об этом рассказывать-то, — махнула рукой Мардж, а я мысленно отвесила себе подзатыльник. Впредь нужно быть более внимательной. Кто-то более въедливый, чем жена бургомистра, может задуматься над моими словами. — К тому же, в наших краях он не растёт, а привозить его из-за моря слишком накладно.
Внутри оранжереи было царство влажной духоты, и я немедленно вспотела. Потяжелевшие пряди липли к шее и ко лбу, густой воздух неохотно наполнял лёгкие, а отвратительный запах оседал неприятным налётом на зубы и язык. Я не дышала носом, и всё равно его ощущала. Страшно представить, чтобы стало со мной, отважься я вздохнуть полной грудью.
— А вот и мои красавицы! — воскликнула Мардж, подталкивая меня к заставленному разноцветными глиняными горшочками стеллажу. — Разве они не прелестны?
У раффлезии было четыре тёмно-зелёных нижних лепестка, а верхних — мясистых, ярко-красных — пять. Нижние, узкие и острые, свешивались из горшка, как лапки диковинной зверюшки, а верхние, наоборот, хищно загибались вверх. Они были покрыты неприятными, похожими на мелких червячков белёсыми волосками, располагавшихся вокруг напоминавшей раззявленный клюв сердцевины, в самом центре которой располагалась зелёная ягода с большим чёрным пятном посередине.
— Это удивительное растение, — демократично высказалась я, внезапно поняв, что слон сначала нагадил в выгребную яму, и только после этого в ней умер. — Очень, очень… необычное!
— Вы даже не представляете себе, как правы! — восторженно отозвалась Мардж. — Потому что у него нет ни стеблей, ни листьев, ни даже… — Женщина понизила голос и приблизила своё лицо к моему. — …корней. Можете себе такое представить?
— Нет, — честно ответила я.
— Ну, то есть корни, номинально есть — это такие присоски. Раффлезия цепляется ими к донору, чтобы получить необходимые для жизни питательные вещества…
— К кому цепляется? — помертвевшим голосом переспросила я и на всякий случай попятилась от стеллажа с цветочками.
— К донору. Все раффлезии — паразиты. Обычно они присасываются к корням или стеблям лиан. Но мой сорт — особенный. Он предпочитает питаться кусочками тухлого мяса.
«Напрасно я завтракала», — подумала я и обречённо посмотрела на Мардж.
— К тому же они непривередливые и не нуждаются в особенном уходе… Я вам потом расскажу, как за ними ухаживать. И даже запишу, чтобы вы ничего не забыли… Впрочем, если возникнут вопросы или проблемы, вы можете обратиться ко мне напрямую. Двери нашего дома всегда открыты для вас, Вирджиния. Вам какой горшочек больше нравится? Жёлтый или розовый?
В общем, как я ни старалась, как ни отнекивалась, отказаться от ценного подарка не получилось. Даже намёк на то, что у меня оранжереи нет, не помог.
— Раффлезии прекрасно цветут в нашем климате и даже ночных заморозков не боятся. Поздней осенью, правда, впадают в спячку, но пробуждаются с первой капелью. Вы очень мило переживаете, Вирджиния. Сразу видно, что вы человек неравнодушный. Поэтому я уверена, что вы с Рафочкой быстро найдёте общий язык.
И что мне оставалось?
Только вздохнуть и, стараясь не сильно кривиться, взять горшочек с Рафочкой в руки.
— Цветочки любят нежность, — наставляла меня тем временем Мардж. — И ласку. Чем больше вы будете разговаривать с Рафочкой, тем дольше она станет вас радовать своим цветением. И, если повезёт, даже подарит ребёночка. Хотя это, конечно, вряд ли. В неволе раффлезии очень плохо размножаются.
К счастью.
— К сожалению, — не согласилась с моими мыслями Мардж.
Интересно, как к этому дурно пахнущему подарочку отнесётся Кокот? В дом-то я Рафочку пускать не собираюсь…
Но демонический петух, как это ни странно, к цветочку отнёсся на удивление спокойно и, я бы даже сказала, по-философски. Сделал несколько кругов вокруг горшочка, распушил перья на шее и произнёс громко и отчётливо:
— Фуо?
— Сам ты фуо, — неискренне возмутилась я. — А это Рафочка. Она теперь будет с нами жить.
Сказала и вздохнула тоскливо. Сутки, как в провинции живу, а уже не то что сама с собой, с одноглазым петухом разговариваю. Осталось только воспылать любовью и нежностью к цветку-вонючке, и на себе можно ставить крест.
— Мисс Вирджиния, вы вернулись? — послышалось со стороны улицы, и я выбралась из-за куста, чтобы показаться Джейми. — Пахнет как у госпожи Уоррен в оранжерее. Она вам одну из своих красавиц вручила что ли?
Я виновато пожала плечами.
— Не надо было соглашаться. — Мальчишка подошёл ко мне, заглянул за жасминовый куст, куда я спрятала горшок с Рафочкой, и почесал босой пяткой голень второй ноги. — Но раз уж взяли, сразу предупреждаю: не хотите ночных кошмаров — к живым мертвецам её близко не подпускайте.
Затем развернулся и степенно подошёл к крыльцу. Я последовала за ним.
— Вы ведь не первый некромант, который не сумел сказать «нет» миссис Уоррен, — пояснил он, поставив кувшин из-под молока на верхнюю ступеньку. — Так что с этим цветочком я уже знаком. Один раз увидите, как он на своих ужасных присосках бегает — второй раз не захотите.
— Б-бегает? — Джейми кивнул, а я, представив себе описанную картину, передёрнула плечами.
— Мистер Мёрфи его дохлыми лягушками кормил, — продолжил рассказывать Джейми, входя следом за мною на кухню. — Мышами, крысу однажды в крысоловку поймал…
— В доме есть крысы? — ужаснулась я. Вот кого смерть до чего не уважаю, так это их.
Фыркнув, парень задрал нос.
— Уже нет! — сказал так, что сразу стало понятно, чья именно это заслуга. — Но я их сам извёл, не подумайте. К цветочку за помощью обращаться не пришлось. Да и не охотится он на живых… Вы его когда кормить соберётесь…
— Её, — зачем-то исправила я, и пояснила пряча взгляд от ошарашенного Джейми:
— Её Рафочкой зовут… И не смотри на меня так, словно я выжила из ума! Это Марджери Уоррен ей такое имя дала!
Он кашлянул.
— Кхм… Ну… В общем, вы мясо, перед тем, как в горшок подкладывать, денёк на солнце подержите…
— Фу!
— Под стеклянным колпаком, чтоб от мух защитить.
— Да ё-моё, Джейми! Прекрати, а то меня сейчас стошнит! — Я бросила на вешалку у лестницы на второй этаж плащ, предварительно вынув из кармана тугой мешочек с жалованьем, и поспешила наверх. — И вообще, давай сменим тему. На меня и без того этот цветочек ужас нагоняет, а как представлю, что он ещё и ходить умеет, так вообще оторопь берёт. Думаешь, оставлять окна и двери открытыми безопасно? Что как Рафочка решит незаметно забраться в дом?
— Незаметно не получится, — рассмеялся Джейми, поднимаясь следом за мной. — Такая вонь лучше любого будильника разбудит.
— Твоя правда.
Я открыла дверь в свою спальню и только в тот момент, когда собиралась опустить деньги в нижний ящик письменного стола, вспомнила о том, что кто-то вломился в мою секретную комнату, и что в этом доме замки есть только на входных дверях.
— Ладно, о Рафочке потом. Сейчас же смотри.
Высыпала на стол содержимое мешочка и быстро пересчитала. Мистер Уоррен не поскупился, и в первый же мой рабочий день выдал мне половину причитающегося жалованья.
— Господин бургомистр выдал в счёт моего будущего жалования. — Пояснила я своему помощнику. — Так что мы с тобою живём! Ты вчера что-то про рынок говорил?
— Ну…
— Сегодня уже не успеем. Но завтра — вот. — Я вручила ему три монеты по сотне крон каждая. — Это на продукты для нас, для Кокота и для… Рафочки. — Добавила ещё пять. — Это половина твоего жалованья. Извини, но больше дать не могу…
— Мисс Вирджиния, это много!
— Это мало, — возразила я. — Поэтому не возражай. И возьми ещё две монеты для слесаря.
— Для кого?
Я ссыпала оставшиеся монеты в мешочек, твёрдо решив, что их мне должно хватить до конца месяца, и что вторую часть жалованья я отложу в счёт будущего взноса на конкурсе, и пояснила, не вдаваясь в подробности:
— Мне кажется, ночью кто-то по дому ходил. И я видела — через окно — мужчину у калитки. Поэтому хочу, чтобы мне врезали замки. В эту дверь и в зомбир… тьфу-ты!.. и в гостиную.
— А что за мужчина-то? — Джейми подошёл к окну и, отдёрнув шторку, выглянул во двор с таким видом, словно ожидал там увидеть моего ночного гостя.
Снаружи светило солнышко, шелестели листья садовых кустов, Кокот выхаживал вдоль забора, словно сторожевой пёс. Следов посторонних не наблюдалось.
— Не знаю. — Я пожала плечами. — Темно было, не успела толком рассмотреть. Да и не до того мне было. Я… испугалась. Сам подумай. А что если бы он в дом решил забраться? А я тут одна?
— Странно это, — парень вернул шторку на место и повернулся ко мне. — Посторонних у нас не бывает, а местные на некромантский двор из-за Кокота не рискуют соваться. Он же злее цепного пса… Так что народ, даже коли по надобности, так через алхимическую лавку ходит…
Он вдруг округлил глаза, хлопнул себя по лбу и как заорёт:
— Мисс Вирджиния! Так, может, это ваш новый сосед, а никакой не посторонний?
— Это для тебя он не посторонний, — возразила я и демонстративно скрестила руки на груди. — А для меня неизвестно кто, с кем мне придётся под одной крышей жить. Нет, что ни говори, но мне до смерти необходим замок! Хотя бы в спальне.
— А мистер Мёрфи двери всегда рунами запирал, — попытался уесть меня мальчишка.
— А что если вор будет знать азы магии? — в тон ответила я. — Не думаешь же ты, что алхимики обходятся без рун?.. Да и без них… Я тебя на раз-два научу, как одну руну от другой отличать, и что с ними делать… Нет, ты уж будь добр, найди мне кого-то способного сделать нормальный человеческий замок!
— Правда научите? — сверкнув глазом, спросил Джейми. Я кивнула. — Здорово! Тогда, мисс Вирджиния, возьмите две монеты назад. Мы их лучше на пирожные потратим. А замки я вам и сам сделаю, чай не без рук…
Мне очень, очень хотелось настоять на том, чтобы мальчишка оставил деньги себе, но я прекрасно понимала, что в моём положении каждый сек на счету. Само собой, если я не хочу исполнять роль некроманта в Литлвиладже до старости. Поэтому я взяла с парня слово, что замки он купит из тех денег, которые я уже дала ему на хозяйство, а затем спрятала две монеты в сто крон в нижний ящик стола, заодно провела первый урок рунописи.
— Вот эта руна называется «prope» (близко). Она не позволит открыть ящик постороннему, — объяснила, выводя белым мелком знакомые с детства чёрточки. — Нарисовать её, конечно, может только маг — без магии она будет всего лишь рисунком. Но если стереть вот эту чёрточку, а здесь дорисовать галочку «avem», то даже такой маг, как наш бургомистр, сумеет вскрыть любой магический замок.
— Круто…
— Поэтому ты, дружок, всё же поторопись с замками. Ибо неизвестно, алхимик ли у меня под окнами ночью околачивался. Мне, например, господин бургомистр и слова не сказал о том, что в доме я уже не одна живу. Так что поторопись.
— Да он это был, — уверенно отозвался Джейми. — Если бы в городе посторонний появился, миссис Корн бы уже всем растрезвонила…
— Тем более, — согласилась я. — Вот ты его знаешь? Вот и я нет. Мало ли что ему спросонья взбредёт, а я в доме одна, и двери не заперты…
— Не беспокойтесь, мисс Вирджиния. Сказал же, всё сделаю в лучшем виде.
— Спасибо, — ещё раз поблагодарила я и, пока мы спускались по лестнице, спросила:
— А что там наши помощнички-покойнички? Много их в Литлвиладже оказалось?
— Пятьдесят восемь штук! — радостно отозвался Джейми, и я вздохнула.
— Ох…
В принципе, конечно, могло быть и хуже. На въезде в городок я видела табличку, где было написано, что проживают тут семь тысяч пятьсот восемьдесят шесть человек. Так что мне ещё повезло, что Мёрфи не успел всё кладбище поднять. С другой стороны, и пятьдесят восемь — это немало.
— Да вы не волнуйтесь, — попытался подбодрить меня Джейми. — Я всех к делу пристроил. Без работы никто не остался.
Как выяснилось, пока меня не было, мой помощник успел не только принять всех зомби, но и распорядиться дармовой рабсилой с несвойственными ребёнку умом и смекалкой. Часть зомби он отправил красить оградки, кого-то — подметать дорожки, несколько покойников рыхлили землю вокруг розовых и жасминовых кустов, которых на здешнем погосте было с избытком. Одного я ещё на подходе к кладбищу заметила на крыше сторожки — он, кажется, чистил трубу.
Единственного, кого нигде не было видно, это деда моего помощника. Прячется он от меня что ли?
— Не, не прячется, — отмахнулся Джейми. — Он это… в Бигтаун уехал. По срочному делу.
— Когда на вверенной ему территории такой бардак? — изумилась я. — Ничего себе работник…
Мальчишка подскочил на месте, как ужаленный, и с таким жаром принялся доказывать мне, как сильно я ошибаюсь, что я только рукой махнула. Попадётся мне этот дед, никуда не денется, тогда-то я ему всё и выскажу. А пока надо делом заниматься. Тем более, что за это дело нам с Джейми уже заплатили.
План был такой: осмотреть всех оживлённых покойников, определить, у кого из них кристалл разряжен больше, чем у остальных, и объявить их непригодными к дальнейшему употреблению… Тьфу-ты! К использованию! Мол, поизносились за время эксплуатации и восстановлению не подлежат. Можно соврать, что кристалл на таких зомби действует хуже, и что возможно… ну, не знаю… Может, восстание живых мертвецов?..
Нет, звучит, как полный бред, конечно, но я тут вроде единственный некромант, так что разоблачения ждать неоткуда.
Из дому с собой я взяла цветные мелки: красный, жёлтый и зелёный. Ими я собиралась помечать покойников. Зелёный — полный или почти полный кристалл. Жёлтый — примерно половина. Красный — разряженный.
Джейми, схватив колобежку, умчался в центр города за новыми замками, а я осталась на кладбище систематизировать зомби. Дело шло на удивление быстро. Я подходила к живому мертвецу, приказывала показать кристалл, а когда он доставал его из своей груди, рисовала зелёным мелком круг на лбу покойника.
Первые десять пациентов не вызвали во мне тревоги, следующие десять немного напрягли, а когда сорок первый тоже оказался с полным резервом, и это был не кто иной, как покойный муж миссис Споти, я откровенно перепугалась.
— И что теперь сказать бургомистру? — спросила я у зомби. Тот индифферентно посмотрел на меня и даже «ы» не сказал. А я схватилась за голову, окончательно запутавшись. Что здесь, чёрт возьми, происходит?! Почему все накопители полные? Как? Как так получилось? Я ведь ничегошеньки не сделала…
Городская ратуша отбила четверть пятого, и тотчас же со стороны дома послышались удары молотка. Значит, Джейми уже успел вернуться. Что ж, без его помощи мне теперь никак не обойтись: придётся покойников упокаивать не по степени зарядки кристалла, а потому, кто из них раньше поднят был… Ну и попутно попытаться найти ответ на вопрос, какого дьявола, разобраться, кто тут в Литлвиладже чудит и накопительные амулеты тёмной энергией заряжает.
Бормоча ругательства и проклиная свою тяжкую долю, я поплелась домой.
Джейми был обнаружен мною на втором этаже. Он на коленях стоял возле двери в спальню и с видом человека, который знает, что делает, впиливал замок. Услышав мои шаги, мальчишка оглянулся и, вынув маленький гвоздик изо рта, сообщил:
— Через часик всё будет готово.
— Спасибо.
— Можете не ждать, если что…
— Ага. — Я вошла в комнату, покружила по спальне и, остановившись у окна, задала свой вопрос.
— Джейми, а ты всех покойников в Литлвиладже помнишь?
— Конечно, — не поднимая на меня взгляда, ответил парень. — Как же иначе. Я же тут с рождения живу. Когда помер, от чего, кто хоронил, как долго отпевальные молитвы читали… Я про них даже больше их родных знаю. Вот к Патрику Кейсу, например, цветы на могилу не только вдова носит, но и любовница. Жена по пятницам одну красную розу приносит, а любовница восьмого сентября букет из жёлтых астр. Я даже спросить хотел, почему именно эти дни, что это значит, да дед запретил в дела мёртвых соваться.
— А этот Патрик из оживлённых?
— Не, вы что?! — Посмотрел на меня, как на дурочку. — Говорю ж, ему жена с любовницей даже после смерти цветы носят. Таких не поднимают. Да и старый он был. Сто восемь лет. К тому же горбун… Какой из него работник?
«Ничего себе Патрик отжигал, — подумала я. — Кому сказать — не поверят».
Впрочем, я и без последнего замечания Джейми заметила, что среди зомби преимущественно были мужчины сорока — пятидесяти лет. Ни слишком молодых, ни слишком старых я не увидела.
— А из оживлённых, кого первым мистер Мёрфи поднял, не знаешь случайно?
Джейми опустил руку с отвёрткой и, подозрительно глянув на меня, спросил:
— А вам зачем?
— Видишь ли, — я почесала нос и принялась откровенно лгать. — Мертвецы ведь тоже не вечные. У моего коллеги, несомненно, где-то были списки, в каком порядке он покойников оживлял. Это нужно для того, чтобы трагедии не случилось. Просто зомби… они энергии кристалла подчиняются. Прекрати он действовать, и они вместо того, чтобы оградки красить да клумбы рыхлить, попытаются сожрать твой мозг. И ты не смотри, что с виду они неповоротливые. Когда ими начинает управлять голод, двигаются эти твари невероятно быстро.
Джейми слушал, открыв рот, и я продолжила сочинение на вольную тему:
— Чем дольше использовать мертвеца, тем быстрее разряжается кристалл-накопитель. И рано или поздно случится то, что должно. Амулет перестанет действовать раньше, чем это заметят люди, и нежить начнёт убивать.
Мальчишка молчал. Только смотрел на меня по-прежнему удивлённо.
— Тёмная энергия опасна и нестабильна, — на этот раз я не солгала и не преувеличила. — А ещё плохо изучена. Гнилые земли тому доказательство.
— Мистер Мёрфи говорил, — наконец, после долгой паузы произнёс Джейми, — что если в чёрную краску добавить белой, то она превратится в серую.
О! Любимые слова адептов тёмной энергии!
— Но белой так никогда и не станет… Скажи, что ты почувствуешь, если несчастье всё же случится и погибнут люди?
Он хмуро глянул на меня из-под насупленных бровей и промолчал.
— И что вы предлагаете?
— Начинать упокаивать мертвецов, — ответила я. — Они за свою жизнь наработались. Пусть хоть после смерти отдохнут.
Парень, наконец-то, кивнул и вернулся к своему занятию, а я села к столу, вооружившись пером и листом бумаги.
Управились мы за полчаса. Я записала имена всех живых мертвецов в хронологическом порядке, а Джейми вкрутил последний шурупчик в дверь и, стряхнув с колен мелкую стружку, вручил мне два медных ключика.
— Упокаивать будете? — спросил он, поглядывая на мой список.
— Буду.
— Насовсем?
— Ну, а как иначе? — Я пожала плечами.
— Может, тогда хоть родных их позовём? Чтобы они попрощаться могли…
— Мне кажется, они с ними давно уже простились, — осторожно заметила я. — Со своими покойниками. Иначе не смогли бы их использовать, как не нуждающихся в еде и отдыхе рабов. Разве нет?
Джейми упрямо молчал, и я попыталась зайти с другой стороны.
— Да и не с кем там прощаться, пойми. У них же ни памяти, ни мозгов не осталось…
— А если бы осталось? — Вскинул на меня встревоженный взгляд. — Если бы осталось? Если они всё понимают и сами не хотят уходить?
— Тогда бы нам пришлось решать вопрос как-то иначе… Джейми, просто поверь мне, пожалуйста. Это не те люди, которых вы когда-то знали. Это тёмная энергия. Она выглядит, как человек, двигается, как человек, но чувствовать её попросту не дано.
— А если кому-то дано?
— Кому, например?
Он дёрнул плечом и промолчал.
— Ну, хочешь, я тебя поклянусь, что если мне попадётся хотя бы один думающий зомби, я не стану его упокаивать, а постараюсь отыскать другой способ, как обезопасить жителей Литлвиладжа?
Джейми засиял, как люстра на сотню свечей, и мы разошлись каждый по своим делам. Точнее не так. Вернуться на кладбище и избавиться от первой партии мертвецов мне не позволила собственная беспомощность: имена-то я узнала, но как выглядят хозяева этих имён по-прежнему даже не догадывалась. Поэтому мы договорились о следующем: Джейми заканчивает со вторым замком, затем бежит за родственниками тех зомби, что занимали первые пять пунктов в моём списке. Я же тем временем готовлю ужин, чтобы после того, как мы закончим наши кладбищенские дела, можно было спокойно и обстоятельно подкрепиться.
Если прощание с живыми мертвецами не лишит нас аппетита… И если мы сможем есть то, что я приготовлю. Я ведь не лгала Джейми, когда говорила, что кухарка из меня аховая. Нет, чему-то в кампусе я, само собой, научилась, но похвастаться было особо нечем.
Суп с фрикадельками, омлет, картошка по-офицерски да бутерброды всех цветов и размеров.
Сегодня свой выбор я решила остановить на омлете. Во-первых, с ним меньше всего возни. А во-вторых, его и холодным, и горячим есть одинаково вкусно.
На кухне я первым делом растопила печь. Благо здешняя кухня была оснащена чудом самой новейшей техники — моделью, которая работала не на дровах или угле, а на магии. Затем отыскала большую, ужасно тяжёлую чугунную сковородку и смазала её купленным накануне подсолнечным маслом. На дно покрошила всего по чуть-чуть: две помидорки, кусочек ветчины, лук, порубила мелко свежий укроп. Смешала в стеклянной миске молоко, муку и яйца. Посолила, поперчила, добавила соды на кончике ножа…
Мы как-то в кампусе с содой переборщили, так у нас омлет из сковороды чуть не удрал, надувшись огромным жёлто-оранжевым пузырём.
К тому моменту, как из печи стали доноситься ароматные запахи, вниз спустился мой помощник. Я отключила энергию, но доставать наш ужин из печи не стала: там он дольше тёплым сохраниться.
Во дворе Джейми вскочил на колобежку и, быстро-быстро крутя педалями, умчался за родственниками наших мертвецов, а я решила воспользоваться его отсутствием и, наконец, познакомиться с кладбищенским сторожем.