ГЛАВА 6: · Чем выше забор, тем лучше соседи
Пришёл — спасибо.
Ушёл — большое спасибо.
Сторожка, в которой жил мой помощник со своим дедом, находилась перед главными воротами, и мне пришлось идти через всё кладбище, чтобы добраться до неё.
Окна по случаю жары были приоткрыты, лёгкий ветерок колыхал тонкие бежевые шторы, то и дело задевая яркую, бархатно-красную герань. В тишине раннего вечера было слышно, как стрекочут жадные до жары кузнечики, да лениво порыкивают бродившие между могил зомби. Из дома доносилось старческое бормотание, слишком тихое для того, чтобы уловить смысл слов.
Я прошла вдоль стены до входной двери и взялась за ручку, громко позвав:
— Мистер Тан, вы дома? Я к вам знакомиться пришла.
Но дверь, к моему удивлению, оказалась запертой. Кому придёт в голову запираться в собственном доме среди беда дня?
Постояв с минуту на пороге, я убедилась, что впускать меня никто не спешит, и, судя по наступившей тишине, странный дедушка моего помощника вообще решил затаиться. Не иначе как боится, что я ему мораль читать начну, что у него внук беспризорником шляется. А я и начну! Виданное ли дело, ребёнок голый-босой, можно сказать. И пусть у сторожей не такое большое жалованье, но обувку-то ребёнку можно было справить?
— Мистер Тан! — Более решительно крикнула я. — Это Вирджиния Лэнгтон. Я ваш новый некромант. Откройте, пожалуйста.
Увы, но и после этих слов кладбищенский сторож не подал признаков жизни. Познакомиться с упрямым дедом захотелось ещё больше.
— Ладно, — пробормотала я, и вплотную подошла к открытому окну.
Не знаю, что двигало стариком, когда он решил спрятаться от всего мира в своём доме. Может, он выжил из ума, а может, ему просто плохо стало. Упал и теперь не в силах подняться.
Примерно так объясняла я своё неуместное желание во что бы то ни стало забраться в чужой дом, пока снимала с окна горшки с геранью и отодвигала в сторону шторы. Перемахнуть через невысокий подоконник оказалось проще простого. Я спрыгнула на пол, зачем-то отряхнула руки и огляделась.
Большую часть помещения занимала старинная белоснежная печь с лежанкой. Лежанка отгораживалась от комнаты тяжёлой шторой из блестящего тёмно-синего атласа, и взобраться на неё можно было только при помощи низенькой приставной лестницы. В углу стояли какие-то рогатины, с виду чугунные. Деревянный пол, выскобленный до белизны, крест-накрест застилали полосатые плетёные половики. У стены древний кухонный комод. Дверь в другую комнату притаилась между ним и печкой. Под одним окном обеденный стол с тремя стульями. Слева от второго — древний рукомойник. Я такой только на картинках в учебниках по истории видела!
— Мистер Тан, с вами всё хорошо? — Не удержавшись, я подошла к раритетному рукомойнику и щёлкнула по круглой головке. Зажурчала вода. — Может, нужна моя помощь?
— Вот как раз твоя нужна в самую последнюю очередь, — донеслось до меня со стороны печки, и я порывисто обернулась.
В углу, как раз там, где я заметила чугунные непонятного предназначения рогатины, не доставая сантиметров тридцати до пола, висел хозяин сторожки.
И знаете, если бы не это, я бы с лёгкостью приняла его за живого. Потому что, во-первых, он совершенно не походил на призраков из учебников. С собранными в высокий хвост белыми волосами, с длинной седой бородой и лохматыми бровями, в чёрном традиционном халате, он был совершенно как живой. Разве что, если присмотреться, можно было заметить, что сквозь него видна противоположная стена, да и одежда его слегка дрожала, хотя никакого сквозняка в доме не было.
Снова некстати вспомнилась Эрша Патаки. Удружила она мне с этим Литлвиладжем так, что я теперь не знаю, что и думать. Проклятые петухи тут по двору бегают, честным людям спать не дают. Живым мертвецом тут никого не удивишь, а теперь ещё и призрак — даже затрудняюсь сказать, какого уровня. О таких в учебниках точно не писали. Разве только в сказках сказывали, что, мол, если сильный маг даст обет или поклянётся в чём умирающему, то и после смерти ему покоя не будет. Станет он призраком жить на этом свете до тех пор, пока не исполнит обещанного. Так то только в сказках.
— Притащилась ещё одна кровопийца, — тем временем проворчал призрак, недружелюбно посматривая в мою сторону. — Тоже шантажировать станешь?
Я покачала головой, начиная понимать, что же тут произошло.
— Заберёшь жалованье?
— Нет.
— Тогда что же? — клянусь, у него даже плечи опустились от безнадёжности ситуации. — Мальчишку в бесплатные прислужники заберёшь? Ну, не могу я сейчас уйти, понимаешь? Не могу! Слово дал дочери, когда она умирала, что сдохну, но пацана на ноги поставлю! Ну, вот и…
— Джейми вашего мы на ноги обязательно поставим, — сумев прийти в себя, проговорила я. — Я ведь к вам за этим и пришла. Поговорить хотела насчёт вашего к нему отношения. — Вздохнула, повинно склонив голову. — Планировала ругаться. Вы уж простите, но я ведь не знала, что вы…
Я осеклась и чуть не вскрикнула от испуга, потому что призрак сторожа вдруг сорвался с места и стремительно приблизился ко мне.
— А ты точно некромант? — подозрительно сощурившись, уточнил он. — Впервые вижу, чтобы среди вашего брата совестливый человек встречался. Сама знаешь, как говорят. Некроманты — это люди, а…
— …а алхимики — это не некроманты, — привычно закончила я, и старик удивлённо вскинул брови?
— Алхимики? Не, наш-то говорил «обычные люди». А ты алхимик, что ли?
Я почувствовала, как краска приливает к щекам и неубедительно соврала:
— Я некромант. Потомственный.
— Ну-ну. Совесть свою некроманты вместе с честью во время инициации госпоже Смерти в залог отдают. Это тебе кто угодно скажет. Но мне до твоих тайн дела нету, со своими бы разобраться. Что ты там про помощь говорила? Чаю себе сама сделай, я покажу, где лежит, садись и рассказывай.
Я помялась-помялась, а потом махнула рукой.
— Да разве ж мне сейчас до чаю? Занесла нелёгкая в этот Литлвиладж. Удрала бы, да некуда. Поэтому давайте-ка баш на баш. Я Джейми, конечно, и без вашей помощи не брошу, но если можете помочь, да рассказать кое-что о моём предшественнике, в долгу не останусь.
Мистер Тан посмотрел на меня внимательно и неожиданно согласился, а когда я устроилась на одном из стульев, стоявших вокруг стола, принялся рассказывать.
Мёрфи в Литлвиладже появился сравнительно недавно. Лет пять или шесть назад. Прибыл он по протекции предыдущего некроманта. У того срок договора истёк, и он решил перебраться поближе к столице, а на своё место присоветовал приятеля своего, однокашника.
— Не понравился он мне сразу, — поделился со мной своими наблюдениями призрак. — Тощий, горбоносый и курчавый, как цыган. Уж прости меня, девонька, как там бишь тебя зовут? Вирджиния? Ага. Уж прости, Вирджиния, но не люблю я цыган. Шуму от них много, а пользы с гулькин нос. Да и ленивые через одного. Чем честно работать, они лучше бродяжничать и попрошайничать станут. Хотя, конечно, бывают исключения. Рамир Мёрфи исключением не был. Для начала он по всему кладбищу черт знает каких артефактов натыкал, а потом стал то одному из местных, то другому предлагать — за отдельную плату! — бесплатных работников плодить. Все склепы более-менее свежие вскрыл, а новых покойников при нём, почитай, и не хоронили.
— Это уже я поняла, — кивнула я и виновато потупилась, когда призрак погрозил мне пальцем:
— Не перебивай! Поняла она. Дальше — лучше. Выяснилось, что мертвецов надо раз в сорок дней заряжать, иначе они разваливаются и начинают смердеть. И зарядка эта тоже не задаром, как ты понимаешь. Пять тысяч крон в месяц. На такое жалованье живого не наймёшь, так что согласились все, кто уже успел испытать мертвецов в работе. А кто не успел, тот только и ждал, пока у него в родне кто-нибудь окочурится. Что ещё тебе рассказать? Духов Мёрфи вызывал часто — каждый день в иной мир заглядывал, всё искал что-то. Одно время и меня пытался подключить. Да на мне где сядешь, там и слезешь. Я ж призрак, а не дух. На том свете бывать мне ещё не приходилось. Я тот свет сквозь окно только и вижу. Хорошо там, покойно. Ушёл бы хоть сейчас, да дела держат, не пускают…
Старик тяжело вздохнул, и я посмотрела на него с сочувствием. Так его жалко вдруг стало.
— А куда этот Мёрфи пропал? — поторопилась я разбить неловкую паузу. — Говорят, в один день исчез.
— Да кто ж его знает? Исчез. — Мистер Тан задумчиво посмотрел в окно. — Может, духи за грехи в пекло утащили, а может, сам удрал. Состояние он за эти годы сколотил немалое. До старости безбедно жить может.
Но мне почему-то казалось, что некромант из Литлвиладжа уехал не по собственной воле. По собственной воле такой источник дохода не бросают. Это ж страшно представить, сколько крон он с местных жителей успел состричь! Вот только…
— Мистер Тан, — окликнула я призрака. — А вот вы что-то говорили про артефакты, которые Мёрфи по всему кладбищу рассовал. Покажете, где лежат?
— Отчего же не показать? Покажу. — Он с тревогой выглянул в окно и недовольно цыкнул. — Но попозже. Ты пока с народом разберись. Чувствую, эти вилы да факелы по твою душу.
— Какие фак-факелы?! — перепугалась я и, вскочив, бросилась к подоконнику.
По дороге к кладбищу спускались литлвиладжцы. Много. С полсотни или около того. Впереди всех шли двое мужиков. Один нёс колобежку, второй — связанного и перекинутого через плечо Джейми. Толпа шумела, как штормовое море, щетинилась косами да вилами, плевалась огненными брызгами с чадящих чёрным дымом факелов и выглядела, мягко говоря, недружелюбно.
— Никуда не уходите, — не отрывая глаз от улицы, бросила я призраку. — Я сейчас разберусь и договорим.
— Разберётся она… — прокряхтел старик и провёл по рукам, словно рукава закатывал. — Иди уже. А я подсоблю. Только ты того… не пужайся.
Боевым заклинаниям алхимиков не учили, да и дед не счёл нужным поделиться со мной, как оказалось, столь полезными в быту знаниями. И я отчаянно жалела об этом, когда решила встать на пути разъярённой толпы, решившей взять штурмом погост.
С другой стороны, если подумать, горожане ведь не знали, что некромант я только наполовину. Значит, есть шанс обойтись пустыми угрозами. Без демонстрации силы, так сказать. Ну и мистер Тан велел же «не пужаться». С призраком я нос к носу столкнулась впервые, но о тех, которые более низкого класса, слышала: по-настоящему навредить они не могли, а вот напугать — очень даже.
— Clamor (Шум), — шепнула я простейшее заклятие, усиливающее голос. В подвалах студенческих лабораторий оно было едва ли не самым необходимым. Особенно, если хочешь и сама до старости дожить, и не убить никого при этом. Ибо, когда вокруг всё клокочет, бурлит и взрывается, донести до брата или сестры-алхимика весть о грядущей опасности — это первейшая из твоих обязанностей.
Заклятие морозцем сковало моё горло, и я, выставив вперёд руку, рявкнула так, что аж у самой уши заложило:
— А ну, стоять!
Мужик с колобежкой на плече пошатнулся от неожиданности, а вот торопившаяся следом за ним баба плюхнулась задом в дорожную пыль и тут же голосисто запричитала:
— Убивают!
— Молчать! — велела я, и кулаком для острастки пригрозила. — Это что за балаган? Госпожа моя Смерть не терпит шума и суеты!
Фраза, интонация и манера говорить была целиком позаимствована мною у деда. Тот не раз останавливал этой формой обращения наши детские баталии. А вот батюшка предпочитал говорить: «Что за шум, а драки нет?». Впрочем, сейчас эти слова могли посчитать провокацией или, того хуже, руководством к действию.
Нам это сейчас ни к чему. Нам сейчас надо заложников освобождать. Для начала.
— Поставьте моего помощника на землю и развяжите немедленно! — прикрикнула я на здоровенного мужичину в кожаном переднике и тёмных нарукавниках поверх сероватой рубахи. — Взяли моду…
— А чего он? — проворчал мужик, выполняя моё приказание и при этом оглядываясь на других бунтовщиков. — Прибёг, разорался. Сказал, что власти всех наших помощников себе забирают…
— Враньё это! — вспыхнул Джейми, выпутывая запястья из верёвок и со злостью глядя на мужика. — Вы, мастер, лучше б не бабским сплетням верили, а к заказчикам прислушивались, когда они жалуются на сапоги из картона замест кожи.
— Не было такого! — взревел мужик, а в толпе фыркнули:
— Как же не было? Когда было? — И тут же добавили глубокомысленно:
— Какие бабские сплетни? Я не понял, сказано же было… Марта, твоих рук дело? Языкатая баба…
— Что опять языката? — ахнул кто-то женским голосом, и на первый план колобком выкатилась вдова Споти. — Что языкатая? Это вам всё равно, а у меня последнего кормильца забирают. Сиротой по миру пускают. Без кола, без двора…
— Молчать! — снова потребовала я. — Мне ваши причитания сейчас недосуг слушать. Хотя поговорить нам с вами, миссис Споти, есть о чём. И начать, думаю, стоит вот с этой листовки. — Кивнула я на приколоченный к воротам пасквиль, обвиняющий меня в том, что я решила в Литлвиладже устроить перепись зомби-населения.
— А что не так с листовкой? — спросил мужик с колобежкой, и я, во избежание кровопролития, так сказать, глубокомысленно вздохнула, а вдова Споти, почуяв, что дело пахнет жареным, растворилась в толпе, как кусочек масла в каше.
Я окинула притихшую, но по-прежнему напряжённую толпу мрачным взглядом и с решительностью самоубийцы произнесла:
— В чём причина вашего недовольства, дорогие сограждане? Я ведь только исполняю свой долг. Тревожусь о здоровье литлвиладжцев.
— О своём тревожься, а наше не тронь, — буркнул мужик, делающий сапоги из картона. — А лучше прямо скажи, что недоучка. Мистер Мёрфи говорил, что живые мертвецы безопасны, как младенцы. Что это предовая…
— Передовая! — исправили его из толпы.
— Да один хр… Кхм. Передовая, короче, технология. И что в Сити все богатеи ею пользуются. Что, скажешь, не так?
Я на секунду задумалась. Поведать, что Ратмир Мёрфи плут и мошенник, который несколько лет водил за нос целый город? Так ведь не поверят же. А если и поверят, то ещё больше разозлятся. Поэтому я решила поступить иначе.
— Даже если и так, то не мне вам говорить о том, что любая вещь может сноситься. Только срок дай. А ваши помощники уже отслужили своё. К тому же…
— Снова здорова! — взвыла толпа.
— Опять она за своё!
— Ату её, ребята! Пусть Отис нам другого некроманта ищет!
Я снова подняла руку, призывая к тишине, и в этот миг за моей спиной раздался чудовищный скрежет, а затем волна ледяного, пахнущего сырой землёй ветра едва не сбила меня с ног, но тут же отхлынула, обогнув мою фигуру, как вода огибает камень, и обрушилась на толпу возмущённых горожан.
Деревья стонали под дикими порывами ветра, пыль смешалась с розовыми и жасминовыми лепестками, летела в перепуганные лица, забивая глаза и мешая дышать. Литлвиладжцы рыдали, ползая на четвереньках и пытаясь найти выход из этой злобствующей круговерти. Джейми трясся, прижавшись ко мне всем телом. И только я стояла ровно, не шевелясь. Так, будто всё это безобразие моих рук дело.
Ураган исчез так же внезапно, как и появился. И только после этого я сняла со своего горла усиливающее голос заклинание и спокойным тоном произнесла:
— Вот, значит, вы как. А я ведь хотела по-хорошему. Что ж. Ваш обожаемый мистер Мёрфи сбежал из Литлвиладжа, потому что налога за ваших живых мертвецов в казну не отчислял. И долгу за это время накопилось столько, что если вы платить будете — а платить должны именно вы, это ж ваши помощники! — то весь город скоренько вылетит в трубу. Я хотела тихонько, по-семейному избавиться от зомби, словно их и не было, но раз вы против…
— Налоги?
— В трубу?
— Долги?
— Да откуда налоги-то? Ещё и за мёртвых платить?
— Это всё Марта Спорти виновата, чтоб у неё язык отсох…
— Мисс Лэнг, а давайте всё-таки по-семейному, а?
— Ага, по-семейному. Простите нас, дураков. А, мисс Лэнг?
И только я открыла рот, чтобы напомнить всем, как меня зовут на самом деле, как из-за моей спины, ломая кусты и перепрыгивая сразу через две могилы, выскочил здоровый полуголый парень. В одной руке он держал сковороду, другая светилась зеленоватым светом от едва сдерживаемой магии.
— Что здесь происходит? — спросил он, даже не запыхавшись. — Я слышал крики, а затем почувствовал всплеск силы. По ощущениям — тёмной.
Народ безмолвствовал. Я, надо сказать, тоже пялилась молча.
Из одежды на парне были лишь узкие щегольские брюки, низко сидящие на бёдрах, а сверху одна сплошная обнажённая мощь. Косые мышцы живота притягивали взгляд, как магнит стальную стружку. Аккуратные кубики пресса. Грудное плато, мерно вздымающееся под силой ровного дыхания, мощные плечи, капелька пота, соскользнувшая с шеи в ямочку между ключицами…
Я воспитанная девушка из приличной семьи, но, надо признаться, с подружками мы не раз ходили на галерею спортивного зала поглазеть на тренировки боевиков и некромантов. Скажу честно, таких занятных образцов там было немало, но впервые я видела нечто подобное так близко. Можно сказать, на расстоянии вытянутой руки.
— Мать моя женщина, — просипели из толпы женским голосом. — Хочу себе такого же!
Парень закашлялся, и это помогло мне отвлечься от рассматривания обнажённого торса и перевести взор на лицо неожиданного визитёра.
Лицо было со следами лёгкой рыжеватой небритости и насмешки, которая таилась в изогнутых уголках губ и тёмно-синих, как ночное небо, глазах.
— Ступай своей дорогой, парень! — с грубоватой ревнивостью в голосе посоветовал сапожник. — У нас тут семейные дела. Только для жителей Литлвиладжа.
Парень обнажил белоснежные зубы в ослепительной улыбке и, отбросив со лба рыжеватую чёлку, нахально заявил:
— Ну, раз для литлвиладжцев, то я, пожалуй, останусь. Я теперь в некотором роде он. Алхимик я ваш новый.
Толпа выдохнула слаженным женским стоном, а я подумала, что в мою бытность студенткой на алхимическом таких образчиков не училось. Мои одногруппники предпочитали прокачивать те мышцы, что в мозгах, а не те, которые в плечах.
— Алхимик — это хорошо.
Я наконец вернула себе дар речи и вспомнила о том, что у меня тут бунт, задушенный на корню, живые мертвецы и мёртвые надежды на продолжение халявы у горожан. И решать мне в первую очередь нужно было эти вопросы, а уже во вторую таращиться на обнажённый мужской торс. Пусть и очень даже… Тьфу! О чём я только думаю?
— Алхимик — существо в хозяйстве полезное. — Улыбнувшись новообретённому соседу, я враз вспомнила все те вещи, которые некроманты в кампусе говорили нам, алхимикам. — Не некромант, конечно. Но тоже сойдёт. Вы, молодой человек, и в самом деле, ступайте… — взгляд мой зацепился за сковородку. — …на кухню. Вон у вас и подходящий инвентарь для этого есть. И не извольте беспокоиться: никакого шума или всплеска тёмной, впрочем, как и светлой, энергии более не планируется.
Он даже бровью не повёл, никак не показывая, что моё не завуалированное оскорбление достигло цели. Впрочем, судя по его довольной физиономии, оно и не достигло. А вот мне почти сразу стало неловко за беспричинную резкость и колкость. Это, как говорится, факт.
Ревность взыграла, что поделаешь! Сама ведь мечтала на его месте оказаться, а вместо этого приходится черт знает чем заниматься.
— Воля ваша, — я пожала плечами и с этого момента в сторону парня даже не смотрела. Повернулась к литлвиладжцам и громко спросила:
— Так что делать будем, господа хорошие? Как станем решать нашу проблему?
— Так а что её решать, мисс Лэнг? — заискивающе улыбнулась миссис Споти. Она с появлением алхимика снова выкатилась на первый план и, кажется, прятаться больше не собиралась. Мало того, обращаясь ко мне, она кокетливо стреляла глазками в сторону алхимика. — Делайте, как сочтёте нужным. Вы в этом деле специалист, а мы что? Мы люди маленькие.
Маленькие! Эти маленькие люди, если бы не призрак мистера Тана, упокоили бы меня живьём в одном из склепов. И совесть бы их точно не замучила.
— Значит, оставляете своих… э… помощников на моё попечение? — уточнила я, чтобы раз и навсегда расставить все точки над нужной буквой алфавита.
Держалась я, хочется верить, уверенно. И активно заворчавшие в знак согласия горожане точно не заподозрили, что в подобном мероприятии я участвую впервые. А вот какой эффект моя бравада произвела на алхимика? Что как он из Сити приехал, и сейчас как начнёт рассказывать направо и налево, что эта передовая технология никакая не передовая, а в некотором роде даже запрещённая. И уж точно никто её никаким налогом обкладывать не собирался.
— Всех до одного, чтобы в долгий ящик не откладывать? Так?
На алхимика я старательно не смотрела, но вот его взгляд, как присутствие за своей спиной, ощущала чётко. Присутствие это волновало, что несомненно, но отчего-то ещё и придавало какой-то непонятной уверенности.
— Мисс Вирджиния, — зашипел тревожно мне в ухо окончательно оклемавшийся Джейми. — Они все в баронский склеп не влезут.
Я на него цыкнула, чтобы не мешался, и тут же голос подал сапожник. Он огладил передник на животе, почесал макушку, а потом обречённо махнул рукой и выдохнул:
— Да чего там… Давай ужо всех за раз. Не жили богато, да и начинать не стоит.
И отвернувшись от меня, вдруг окликнул кого-то из толпы:
— Труди Мартисон! Гертруда, да где ж ты… Твой сын всё ещё хочет ко мне в подмастерья? За харчи с жильём да двести крон в день отдашь?
— Но на выходных он дома! — тут же откликнулась неизвестная мне Гертруда. — И по праздникам. И в пятницу — короткий день.
— По живому режешь. Как есть по живому…
Народная волна лениво шевельнулась и с тихим шипением отступила от кладбищенских ворот. Я успела ещё поймать три или четыре виноватых взгляда, а потом мы с Джейми остались одни.
Если не считать алхимика.
— Не подумай, что я лезу не в свои дела, — тотчас же, словно мысли читать умел, отозвался тот. — Но ты в курсе, что у тебя там полное кладбище живых мертвецов? Я, когда мимо пробегал, не смог не заметить.
— Знаешь, как говорят? Будешь пробегать мимо — пробегай, — огрызнулась я, а он оскалился и постучал по своему бедру дном чугунной сковородки, которую по-прежнему сжимал в руке.
Интересный выбор оружия, конечно. Но я бы на его месте, торопясь к кому-то на подмогу, прихватила бы нож или топор. Ножей на нашей кухне было полно, да и топоров я насчитала целых три. А вот сковорода, наоборот, была одна. И когда мы с нею в последний раз виделись, она стояла в печке, а внутри неё томился в ожидании ужина МОЙ омлет.
Алхимический пожиратель чужих ужинов проследил за моим взглядом, и улыбка его стала ещё ярче.
— Это тебя в академии научили по чужим кастрюлям шастать? — сощурившись, спросила я.
— Чего это по чужим? — искренне возмутился этот, этот… даже слова подходящего не могу подобрать, чтобы сказать, кто. — Мне сказали, что кухня у нас с местным некромантом общая. Так что кухня это была моя, а значит кастрюли, сковородки, равно как и их содержимое.
Джейми нахмурился после его слов, поди, сообразил, что сегодня мы с ним остались без ужина, но следующие слова бесстыжего алхимика заставили парня позабыть о голоде. Некоторых любопытство кормит лучше куска хлеба с маслом.
— Кстати, может, уже познакомимся, соседка? А то как-то неправильно получается: уже успели друг перед дружкой обнажиться, а представиться забыли.
Джейми по левую руку от меня затаился, забыв дышать. И, клянусь, я услышала, как от усилий не упустить ни одного слова растут его уши.
— Я перед тобой не обнажалась.
— А сегодня ночью? Я, что ли, в одной сорочке по двору за петухом бегал?
Даже отвечать на эту провокацию не стала.
— Я Марк Такер. Можно просто Марк. А ты…
— Леди Лэнг, — ответил вместо меня Джейми, зачем-то исковеркав мою фамилию. Прямо беда с этими литлвиладжцами. — Можно просто леди Лэнг. И это, ступай с миром, мистер Такер. У нас тут дел по уши.
— Лопоухий, а строгий, — хохотнул алхимик, а Джейми демонстративно отвернулся и с деловым видом спросил уже у меня:
— Мисс Вирджиния, я вам могу чем-то помочь?
— Картошки почисти, а то наш ужин незваные гости сожрали, — ответила я. Ну, а что? На кладбище сегодня парень мне не помощник, а так есть какой-то шанс не лечь спать голодной.
— Вирджиния, стало быть, — протянул тем временем мой прожорливый сосед, умело пропустив мимо ушей очередную шпильку в свой адрес. — Очень, очень приятно познакомиться.
Я проигнорировала протянутую руку и, не вступая в споры, прошла на кладбище, по дорожкам которого бродили те, кто давным-давно должен был лежать под песчаными холмиками или в прохладе семейных склепов.
Дед всегда говорил, что если уж упокаивать нежить, то лучше делать это так, чтобы и следов от неё никаких не осталось.
— А что, если внезапный всплеск тёмной энергии, а тут уже и готовое для использования тело? Я бы вообще всех покойников сжигал — меньше мороки, и никакого риска. Но в правительстве проект моего закона пока отказываются принимать к рассмотрению.
Раньше я думала, что дед преувеличивает. Сейчас же, после знакомства с Литлвиладжем, готова была сама продвигать тот самый закон, над которым втихаря посмеивалась вся моя родня.
Джейми ушёл в сторожку, а вот Марк Такер остался. Я, по-прежнему не обращая на него внимания, принялась за дело. Возле украшенной кустиками дикой земляники могилы я нашла небольшой совочек. Им, по всей вероятности рыхлили землю, я же при его помощи планировала нарисовать шестиконечную звезду. Достаточно большую для того, чтобы загнать в неё почти шесть десятков мертвецов.
Для этого пришлось вернуться на тихий и безлюдный тракт — между могил сделать то, что я задумала, было совершенно невозможно.
— Стесняюсь спросить, — подал голос Такер. Он не отставал от меня ни на шаг, лениво помахивая сковородкой, и даже злые, как свора диких собак, комары не покушались на его впечатляющие воображение кубики.
— Стесняешься, не спрашивай, — от души посоветовала я, сдувая упавшую на лицо прядь и выводя при этом пятый луч звезды, надо сказать, бездарно кривой. Ну, правильно — практики же у меня почти никакой.
— И всё же. Что ты делаешь?
— Рисую звезду, — ответила я и яростно стукнула себя по лбу, убивая успевшего впиться комара. Такер, на счастье, промолчал. И хорошо, потому что у меня не было никакого желания объяснять, что боевым заклинаниям меня никто не учил. И всю свою немногочисленную нежить я упокаивала по одному принципу: сначала обездвижить, затем использовать Incineratio (Сжигание).
— Её ещё называют гексаграммой, но на алхимическом этому не учат, не забивай такой ерундой свою симпатичную головку.
Алхимик скрипнул зубами, а я мысленно себя похвалила за то, что с детства тренировала память. Всё думала, зачем я храню никому ненужные воспоминания о том, как некроманты в кампусе алхимиков унижали. А тут, смотри-ка, пригодилось! Так в роль вжилась, что скоро сама поверю в то, что некромант.
— Считаешь меня симпатичным?
Отставать Такер совершенно точно не собирался.
— Скорее, назойливым, — ответила я и оглянулась назад, чтобы посмотреть на реакцию парня. Паршивец стоял, облокотившись о клён, и с заинтересованным видом рассматривал мой оттопыренный зад. Я тут же выпрямилась, а он ухмыльнулся.
— Мне в Сити приходилось видеть, как работают некроманты, — проговорил парень, не меняя положения тела, но для разнообразия глядя мне в глаза. — Случайно. Ходил как-то раз с приятелем в дозор тёмную энергию контролировать. Так вот, что я скажу тебе, Вирджиния…
Я скривилась. Мало того, что на ты, так ещё и по имени. Если об этом узнает папенька, то он меня выпорет. А если дед, то выпоротым быть алхимику. Я лично знаю лишь двух женщин, к которым глава нашего рода обращался на ты. И одна из них моя бабушка, а вторая — я.
— Неправильный ты некромант, — огорошил меня Такер, и я чуть в обморок не хлопнулась от ужаса. Я, конечно, боялась разоблачения, но никак не думала, что оно нагрянет на вторые сутки моего пребывания в Литлвиладже.
— А ты у нас большой специалист по некромантии? — взяв себя в руки, спросила я, и тут же, не дожидаясь ответа, пошла на кладбище. Уже смеркалось, а мне совершенно не хотелось возиться с мертвецами до середины ночи.
— Ну, так… на факультатив ходил во время учёбы. — Я вытаращила глаза. Факультатив по некромантии для алхимиков? Это в какой такой академии он учился? — Но я в принципе, понимаешь?
— Нет.
— Сама смотри. Зомби у тебя по городу бродят, как голуби по железнодорожному перрону. Это раз. Звёзды свои некромантские рисуешь из рук вон плохо. Это два. И, наконец, главное. Где, мне интересно знать, твоя форма? Хотелось бы мне посмотреть, как она на тебе сидит. Ножки, насколько я успел заметить ночью, у тебя просто отпад.
И языком мечтательно щёлкнул, подлец.
А я сначала разозлилась до красных искр перед глазами, а потом успокоилась. Пусть он лучше о ножках думает, а не о моих нестандартных методах.
— Спасибо, что заметил, — ответила я, застыв в кладбищенских воротах и нехотя оборачиваясь назад. — Покойники по Литлвиладжу, как видишь, не бродят, а ходят рядком, и жить мирным людям не мешают. Это раз. Звёзды мои, может, и кривые, но рабочие. Это два. Ну а что касается форменной одежды, так чья бы корова мычала. Ещё вопросы есть? Нет? Тогда я, с твоего позволения, поработаю.
Такер дурашливо склонил голову и повёл рукой, как бы давая мне разрешение, но сам с места не двинулся — остался наблюдать.
Ну и чёрт с ним. Пусть смотрит.
Мертвецов я согнала в кучки по десять человек. Они послушно шли, куда им было велено, и с индифферентным выражением на лицах занимали места по концам звезды, топчась на месте. Когда последний зомби оказался в нужном мне месте, я активировала контур, шепнув:
— Ignis (Огонь).
А когда по периметру моей звезды вспыхнуло уверенное, сильное пламя, добавила:
— Dictum (Требовать).
Огонь изменил цвет на зелёный, и я удовлетворённо выдохнула. Зелёный — это магия и жизнь. Это светлая энергия. И это символ несомненного успеха. Теперь дело оставалось за малым: прошептать одними губами: finis mortis, finis vitae[9] и, конечно, моё любимое incineratio (Сжигание). Последнее на всякий случай вообще просто подумала, а то кузен Тед однажды половину городского парка выжег, на спор подняв труп синички, а затем, попытавшись упокоить её фирменным дедовским методом. То есть, упокоить-то он её упокоил, но сидеть на заднице после этого дней пять не мог.
Когда дым развеялся, на земле не только зомби и их следов, даже моей гексаграммы не осталось.
— Ты как это сделала? — выдохнул алхимик, переводя взгляд с дороги, где только что стояли зомби, на меня и обратно. — Никогда ничего подобного…
— Не видел? — перебила довольная я. — А это всё потому, салага, что на факультативах такому не учат.
— Как ты меня назвала? — тихо переспросил Такер, и я с радостью повторила, добавив при этом:
— Ты сковородку-то на место положи. Она хоть и общая, но отчасти всё-таки моя. Доброй ночи, сосед.
— Доброй, — отозвался Такер, но я чувствовала на себе его задумчивый взгляд до тех пор, пока за моей спиной не закрылась дверь дома сторожа.