ГЛАВА 9: · Чем дальше в лес, тем больше интерес
Быть некромантом — это как эротическое гадание:
или ты их, или они тебя.
Выйти из дому незамеченной не получилось. И всё бы ничего, но замеченную меня одну отпускать отказались. На редкость благородный алхимик мне попался. Мои однокашники, когда выпадал случай опробовать оборудование в новой лаборатории, по сторонам не пялились. Какое там! Они бы не заметили, даже если бы рядом с ними приземлился с огнём и рёвом самый настоящий дракон.
А я не дракон. К тому же шла тихонечко-тихонечко, но Такер всё равно вскинул голову — он в этот момент какой-то ящик разбирал на лабораторной половине нашей общей кухни — и подозрительно сощурился.
— А ты куда это на ночь глядя?
Вопросы подобного толку мне только маменька с папенькой задавали. А всё потому, что братья с кузенами предпочитали не связываться с единственным в доме алхимиком (сиди и думай потом, не подмешал ли тебе кое-кто в суп слабительное или что похуже), а дед… Когда дед ночевал с нами под одной крышей, не то что я, даже маменька не рисковала выходить в сад после шести вечера без сопровождения.
Когда же Такер в довольно агрессивной форме поинтересовался о цели моей прогулки, я от неожиданности сказала правду:
— На кладбище.
Он демонстративно посмотрел на ходики.
— В одиннадцатом часу ночи?
Я пожала плечом. По большому счёту, рассказ Джейми о его свидании мог подождать до утра, да и с портнихой, я уверена, они договорились без проблем (были бы проблемы, мальчишка обязательно прибежал бы с отчётом). Да и разговор с Таном-старшим об артефактах, оставленных на вверенном мне кладбище проходимцем Мёрфи, можно было отложить на завтра.
Но стоило мне войти в спальню и посмотреть на кровать, как сон улетучился, а усталость затерялась за ворохом тревожных мыслей. Не теряя времени, я спустилась вниз, и тут столкнулась с проблемой.
— Ни один мужчина не отпустит женщину ночью на кладбище одну, — сказала моя проблема с таким энтузиазмом в голосе, что мне сразу стало грустно. — Я иду с тобой!
— Такер, ты кое о чём забыл. — Я не могла не предпринять этой попытки, хотя заранее подозревала, что её поджидает сокрушительный провал. — Я некромант. И гулять в одиночестве по ночному кладбищу — одна из моих прямых обязанностей.
— А я тихонечко, — подкупающе улыбнулся Такер. — Как мышка.
Двухметровая мышка, посещавшая некромантский факультатив и обладающая раздражающей способностью делать выводы, основываясь на крохах информации. И то, что они не всегда верны, мне скорее помешает, чем поможет.
— И всё же я вынуждена отказаться.
— Ви. — Такер посмотрел с упрёком. — Ну, ты же понимаешь, что я не приму твой отказ.
Можно было встать в позу, упереться рогом и закатить скандал с истерикой. Впрочем, и без них я сумела бы добиться своего, но отчего-то мне казалось, что подобный выигрыш станет первым шагом к общему поражению. Я пока ещё недостаточно хорошо знала Марка Такера, но в людях что-то понимала, и прекрасно осознавала, что любой на месте алхимика задумался бы, почему я так отчаянно сопротивляюсь. А задумавшись, решил во что бы то ни стало разузнать, что я скрываю вообще и в частности.
В моём шкафу скелетов было более чем достаточно, но самым важным на сегодня был Тан-старший. Призрак доверился мне, и подвести его доверие мне просто совесть не позволит.
Поэтому я спорить с Такером не стала, показательно зевнула и махнула рукой.
— Ну и бес с тобой. Я тогда спать пойду.
— Верное решение. Ни секунды в тебе не сомневался, — довольно улыбнулся алхимик и только что по головке меня не погладил да взять конфетку не предложил, потому что заслужила. Хорошим поведением.
Раздражение разлилось внутри меня и кислотой осело на языке. Ох, как же мне захотелось рассказать, что я думаю по поводу происходящего, но титаническим усилием воли я сумела удержать рвущиеся с кончика языка ядовитые слова. Напомнила себе, что Марк Такер в моей жизни не навсегда, а только до того момента, как его с позором выгонят из Литлвиладжа за то, что не справляется со своими обязанностями, и пожелала соседу спокойной ночи, заранее зная, что глаз ему сегодня не сомкнуть — я же видела список, который ему горожанки оставили.
Сон ко мне пришёл сразу, и, благодаря шарикам из мягкого воска, которые я предусмотрительно вставила в уши, был долгим и спокойным: без петушиных криков, магических сигналок и прочей чепухи. Поэтому проснулась я отлично выспавшейся и в превосходном настроении.
Умылась, убрала постель, отвесила шторы и выглянула в окно, чтобы полюбоваться на Кокота, что чернильным пятном застыл посреди двора и, как мне кажется, с упрёком смотрел своим единственным глазом в сторону моего окна.
— А потому что нечего, — назидательно пробормотала я и помахала петуху рукой. Он тут же повернулся ко мне хвостом и мстительно нагадил на газон. — Всё-таки ты изумительно гнусное существо. Правильно тебя Кокотом окрестили.
На кухне меня уже ждал Джейми. В серой рубашке с коротким рукавом, в лёгких летних брюках и приличной обуви он казался повзрослевшим и серьёзным. По крайней мере, до тех пор, пока не раскрыл рот.
— Мисс Вирджиния, а правду говорят, что вы вчера дух хряка вызвали, и он лично вам рассказал, кто его убил?
Вот же…
— И тебе доброго утра, Джейми. А кто именно говорит?
— Так все, — ответил мальчишка. — Я молока принёс. Будете?
Покачав головой, я достала на стол вчерашние блинчики — удивительно, как они пережили ночь, учитывая, что рядом с ними ошивался Марк Такер. И, кстати, удивительным было не только это, но и наличие других продуктов в холодильном шкафу — ягоды, овощи, яйца. Всё было на месте.
Не иначе бедняга алхимик так умаялся, что на еду сил не осталось. На корню задавив в себе жалость к конкуренту, я разлила по кружкам свежее молоко и, сев за стол напротив Джейми, велела:
— Рассказывай.
После моего визита на ферму Эд Уильямсон и вправду послал одного из своих сыновей за шерифом. А тот, памятуя о привычке фермера щедро оплачивать услуги свежим мясом, не стал откладывать дело в долгий ящик, и уже к вечеру преступник был изловлен. Им оказался приезжий маг-стихийник, которого нанял владелец местной каменоломни. В обязанности мага входили взрывные работы и сопровождение груза. Всё дело в том, что в окрестностях Литлвиладжа добывали трилит — исключительно ценная и дорогостоящая горная порода. Раньше трилит использовали лишь в отделочных работах — уж больно мягким и капризным был этот камень, но после того, как пару десятилетий назад стало известно о его природной особенности блокировать любую магию, богатые люди из него стали строить дома, а бедные — заказывать амулеты.
Само собой, что на каменоломни стали нападать, а обозы с ценным камнем грабить. Так что присутствие мага в этой ситуации никого не удивило. Вот только в Литлвиладж приехал совсем мальчишка. Неопытный и импульсивный, он не стал разбираться с выбежавшей на тракт свиньёй, а просто ударил по бедняге Стинки волной, не заботясь о том, что она попросту переломала хребет несчастному хряку.
Когда Эд Уильямсон услышал про каменоломни, в голове его случилось помутнение — иначе я произошедшее объяснить не могу, — и он во всеуслышание, не заботясь о том, что рядом с ним стояли Роза Корн и Марта Споти, заявил:
— А ведь мисс Вирджиния мне сразу сказала про телегу с камнями. Она приходила, чтобы дух Стинки вызвать, и даже денег за работу не взяла. Хорошая девочка. Литлвиладжу так с нею повезло, так повезло!
Открыв рот и забыв о завтраке, я слушала Джейми и с ужасом понимала, что от репутации человека, умеющего разговаривать со свиньями и прочим домашним скотом, мне теперь не избавиться и за сотню лет. За пару дней я уже успела изучить местных и точно знала: если они вобьют себе что-то в голову, вытрясти это оттуда бывает крайне тяжко.
— Джейми, ты же ведь не глупый парень, — собравшись с мыслями, начала я. — Должен понимать, что нельзя вызвать дух того, в ком никогда не было души. Ну, или на худой конец, что я не говорю на свинском.
Парень запихнул в рот сразу два блинчика и задумчиво кивнул.
— Я просто предположила, что сбить такое огромное животное, каким был при жизни Стинки, могла лишь действительно большая телега. Например, каменщика или лесника.
— И всё?
Кажется, Джейми даже обиделся за меня, но я развела руками и согласилась:
— И всё.
— Жалко.
Я фыркнула и щёлкнула парня по носу.
— А ты не жалей. На блины вон налегай. И лучше не ерунду разную рассказывай, а поделись, как вчера свидание прошло.
Джейми залился краской, как девица на выданье, и прямо-таки подпрыгнул от радости, когда с улицы послышался мелодичный звон повозки почтальона.
— Прошло и прошло. Я потом как-нибудь, завтра. Или на следующей неделе. Там Патрик Уэльч ждёт. Я быстренько, мисс Вирджиния, одна нога здесь — другая там. Можно?
И умчался, не дожидаясь ответа, только пятки сверкнули.
Вернулся быстро, в руках держал два жёлтых листка, на которых обычно печатают телеграммы.
— Это для вас. — Джейми протянул мне одно из посланий и торопливо добавил:
— Патрик обещался подождать ответа, чтобы вам на почту идти не пришлось.
— Спасибо. А второе письмо?
Джейми взглядом указал наверх и влево, где размещались комнаты алхимика, но к лестнице парень не пошёл, а направился прямо в лавку. Я же решила прочесть свою телеграмму. Конечно же, она была от Эрши.
«ПИСЬМА ОТПРАВИЛА ТЧК НЕ НОЙ ТЧК НЕ БЛАГОДАРИ ТЧК МОГУ ПРИЕХАТЬ ВКЛ».
И это была угроза. Я мигом представила, сколько шуму наделает подруга в Литлвиладже, и чуть ли не бегом бросилась к калитке, за которой меня ждал Патрик Уэльч. Это был молодой человек в костюме почтового служащего, в старом поношенном картузе, с перекинутой через плечо сумкой на ремне. Лицо у него было худое, скуластое, а вот усы — как у моржа, такие же огромные, рыжеватые и не вполне аккуратные.
— Мисс Лэнг! — поприветствовал он меня столь радушно, словно мы с ним в течение последних пяти лет виделись по крайней мере раз в день. — Хорошего дня!
— И вам того же, — ответила я. — Джейми передал мне, что вы были столь любезны, согласившись отнести мой ответ на телеграф.
— Пустяки! Вам нужно только заполнить бланк.
Почтальон открыл свою сумку и протянул мне немного помятый сероватый листок и грифельный карандаш.
— Благодарю.
Я быстренько нацарапала: «НЕ НАДО ВКЛ». Надписала адрес, заплатила Патрику сверх стоимости телеграммы ещё двадцать крон и вернулась в дом.
— У алхимика сегодня гости будут, — тут же огорошил меня Джейми и, слегка покраснев, уточнил:
— Я телеграмму его прочитал. «Вечером жди», — написали ему.
— Читать чужие письма нехорошо, — машинально ответила я, а сама подумала, что если вечером у Такера будут гости, он уж точно не увяжется со мной на кладбище. — Дедушка про меня не спрашивал?
— Спрашивал. Просил зайти, когда у вас минутка будет.
— Сегодня должна появиться. А пока скажи-ка мне, друг мой, какие у тебя планы? Предлагаю, наконец, заняться ремонтом зомбирума.
Мы успели содрать со стен остатки чудовищных обоев, вымыли окна, отдраили пол со щёлочью, и стало понятно, что без глобального ремонта можно обойтись, а вот без мебели — вряд ли.
— Я могу полочки сделать, как вы хотели, — предложил Джейми. — И у деда можем комод попросить. Он в нём вещи свои хранит… хранил. Камин почистим. Ковёр… ковёр…
Где взять ковёр, мой помощник придумать не успел, потому что снаружи сначала чудовищно заорал Кокот, затем послышались отборные ругательства, и после всего этого до нас долетел обиженный бас:
— Мисс Лэнг! Я вам мясо привёз, а вы на меня петуха натравили. За что?
Джейми выглянул в окно.
— Это Сет Морган. Он у Уильямсонов на ферме работает. Видать, награду вам привез. За разговор с духом.
— Ещё раз при мне вспомнишь про Стинки, — лениво огрызнулась я — и я тебя заставлю при Алисе Белл в коротких штанишках ходить. Домывай тут всё, а я за мясом пойду. Ты хоть мясо готовить умеешь?
— Дед научит, — отмахнулся Джейми и взялся за тряпку.
Мяса мне привезли много — целых три куска, завёрнутых в магически охлаждённую бумагу, но тащиться с ними в сторожку кладбищенского сторожа откровенно не хотелось, поэтому я решила временно разместить их в своём холодильном шкафу.
И где-то по дороги от калитки до кухни осознала сразу несколько истин. Первая — я успела проголодаться, и Джейми, уверена, тоже. Вторая — я с самого утра не видела Марка Такера, а ведь, по логике, он должен был всю ночь и всё утро в лаборатории провести. У него же список.
Которым алхимик и не думал заниматься. Мензурками не пользовался, котелки не трогал, огонь не только под спиртовкой не разжигал, но даже большую серебряную горелку — последний писк алхимической моды — в руки не брал. Она как стояла одиноко в левом углу стола, так и осталась там стоять. И в шкафчиках не появилось реактивов, а на полках, как и прежде, стояли лишь соль, олово да медная стружка всё в той же похожей на пепельницу миске.
— Очень интересно!
Тихонько-тихонько, осторожненько-осторожненько, чтобы не дай небеса пол не заскрипел под ногами, я прокралась в лавку. И в шоке застыла посреди небольшого торгового зала.
Моя лучшая подруга Эрша не раз напоминала, что ругательные слова портят человеку карму.
— А карма, моя дорогая Джина, это такая штука, которой лучше не рисковать, — назидательно говаривала она. — Она, знаешь, какая злопамятная штука? Сегодня ты в неё плюнешь, а завтра на тебя, допустим, слон нагадит. Или ещё что похуже.
У Эрши всегда были очень красочные аллегории. Поэтому, стоя посреди закрытой лавки, я старалась не то что не говорить, даже не думать ругательствами. Не достоин Марк Такер того, чтобы из-за плохих слов в его адрес на меня потом слон нагадил. Я про такую лавку столько мечтала, в некроманты ради неё подалась, а он взял и…
На работу не вышел.
Странный, странный алхимик. Зелья не варит, горелку не включает, чекан под подушкой держит, ещё и кубики эти на животе… на прессе то есть. Ой, подозрительный тип!
И почему, интересно знать, мне только сейчас пришла в голову мысль посмотреть, как этот загадочный алхимик живёт? Как устроился на новом месте? И не нужна ли ему добрососедская помощь? Я бы помогла, например, вещи упаковать. А уж с Отисом Уорреном я договорюсь. Он произвёл на меня впечатление человека разумного и радеющего как о собственном благополучии, так и о благополучии Литлвиладжа. Уверена, узнав меня поближе, он не откажется совместить два в одном.
А что? Удобно. Я им и за кладбищем присмотрю, и зелий наварю на любой вкус. Я даже от жалования могу отказаться! От обоих жалований! Зачем они мне нужны, если я на эликсирах в разы больше заработаю!
В Бревиллии так повелось, что алхимики, состоящие на службе у Империи, получают сущие гроши — тысяч пять или шесть крон, — но зато им предоставляется лавка, за которую не нужно платить аренду, и бесплатное жильё.
В обязанности алхимика входило приготовление снадобий для принадлежащих короне аптек. Чаще всего это были порошки от кашля, капли от бессонницы и сердечной боли, нюхательная соль и прочая ерунда, с которой справится даже первокурсник. Основной доход у императорских алхимиков был не от жалования, а от заказов частных аптек: магическая пудра, лосьон от веснушек, омолаживающий крем, любовное зелье, наконец. Работать с собственными заказчиками, если это не в ущерб короне, не запрещалось.
О месте императорского алхимика не мечтал разве что идиот. Это же золотая жила! Работай себе в удовольствие да копи капитал, который в будущем позволит тебе стать независимой сильной женщиной, которой даже четвёртый граф Гловерский не указ.
Я так замечталась о своём скором безоблачном будущем, что и не заметила, как поднялась на второй этаж. На алхимическую его половину.
— Марк! — позвала я соседа. — Марк Такер, ты здесь?
То, что дома его нет, я ещё внизу догадалась, но на всякий случай нужно было всё же о себе заявить. А то замечательная картинка получится: я, такая, крадусь на цыпочках, чтобы засунуть свой любопытный нос в соседское жильё, а он, сосед, сидит себе спокойно в кресле-качалке у камина и аспонский коньяк попивает. В домашних брюках и без рубашки, голова откинута назад, в небрежно отведённой в сторону руке полупустой бокал, а на лице нахальная улыбка, и в синих глазах пугающе гудит непонятное пламя…
У меня даже щёки загорелись от той картинки, которое нарисовало моё воображение, поэтому я позвала соседа ещё раз:
— Эй, Такер! Ты жив? А то, если помер, могу оказать профессиональную помощь.
Половина алхимика выглядела в точности, как моя — две комнаты и уборная, с той лишь разницей, что гостиная Такера выглядела, как гостиная, а не как пристанище для одиноких зомби. Здесь был и работающий камин, и нафантазированное мною кресло-качалка, и бархатные шторы на окнах. Один стол, побольше, с четырьмя стульями, стоял прямо посреди комнаты, за ним можно было, к примеру обедать, или принимать гостей, или сыграть в бридж с тройкой закадычных друзей. Второй столик — поменьше — сейчас пустовал, но как только Марк Такер устроится на новом месте (если успеет), он обязательно заставит его бутылками и графинами с крепкими напитками.
Здесь даже был переносной клавикорд. Я зажала чёрную клавишу пальцем, заставляя инструмент задрожать бебунгом, и не смогла сдержать завистливого вздоха — везёт же некоторым.
С сожалением покинув на удивление уютную гостиную, я заглянула в спальню алхимика. Тут всё было более ожидаемое, и от интерьера моей комнаты её отличала лишь одна деталь: вместо письменного стола тут был секретер. А в остальном — никакой разницы, даже шторы на окнах такие же.
На миг я вернулась в коридор и прислушалась, не скрипят ли ступеньки под чужими шагами, ибо одно дело быть застигнутой в гостиной одинокого мужчины, и совсем другое — в его же спальне.
Вернувшись в комнату, я первым делом заглянула в секретер и не сдержала вскрика, когда оттуда на меня печально взглянул огромный паук с лохматыми лапками.
— Жуть какая, — пробормотала я, торопливо поднимая дверцу. — Такер явно не любитель писать личные письма.
В сундуке стопками лежало нижнее бельё, и я не решилась в нём рыться, а вот в платяном шкафу меня ждал сюрприз. На деревянных плечиках висел чистый, безупречно отутюженный некромантский костюм.
Мужская его версия.
От неожиданности я застыла на месте и растерянно моргнула. Зачем алхимику этот наряд? Ну, то есть, зачем алхимику этот наряд, если он не решил притвориться некромантом? Разве что на самом деле он вовсе не алхимик, а некромант, нацепивший на себя его маску.
Раньше мне бы такая бредовая идея и в голову не пришла, однако теперь она не казалась такой уж абсурдной.
Но зачем? Он не сбежавшая от чрезмерной опеки родни девица. И на человека, страдающего от недостатка средств, походит слабо — я видела его шёлковые рубашки, и жилет, и чекан. Я не очень хорошо разбираюсь в оружии, но не думаю, что купить подобную «безделушку» по карману каждому из моих знакомых.
Святые угодники, как относиться мне к этому внезапному открытию? Несёт ли оно мне неприятности, или бояться нечего? Протянув руку, я зачем-то потрогала гладкую прохладную ткань, словно надеялась, что от прикосновения эта неожиданно возникшая проблема развеется, как дурной сон.
Но она не развеялась, а, если можно так сказать, усугубилась, потому что со стороны лестницы отчётливо послышались шаги и негромкое насвистывание.
Кровь отхлынула от испуганно затрепыхавшегося сердца, и я, фигурально говоря, схватилась руками за голову, что выражалось в том, что я захлопнула дверцу шкафа и метнулась к ширме, но по дороге опомнилась и вернулась к шкафу с целью забраться внутрь. Моя зловредная фантазия немедля подкинула мне картинку, как я стою, прижимая к груди некромантский костюм, двери распахиваются, и нахальная алхимическая усмешка хлещет по глазам.
— Под кровать! — решилась я и упала на пол, но увы, под это ложе спрятаться смогла бы разве что мышка. — Проклятье!
Ручка на входной двери неспешно стала опускаться вниз, и я, понимая, что выхода нет и всё же придётся позориться, в сердцах стукнула кулаком по стене, а затем почувствовала, как что-то под ребром моей ладони хрустнуло, прогнулось, тихонечко щёлкнуло, и в следующий момент целый кусок стены совершенно бесшумно отъехал в сторону, и я, недолго думая, проскользнула внутрь.
Разумно предположив, что наличие второй тайной комнаты в одном, столь небольшом доме весьма и весьма маловероятно, я щелчком пальцев зажгла магические светильники и, конечно, сразу нашла рычажок в стене, при помощи которого можно было вернуть стену на место.
Сердце колотилось, как полоумное, коленки подрагивали, а ладони вспотели. Святые угодники! Заметил или нет? Видел Марк Такер, что чью-то любопытную юбку едва не зажало дверью секретного хода?
Целую вечность я не шевелилась и, кажется, даже не дышала, а потом в три шага пересекла комнату и нажала на рычаг, торчавший из противоположной стены. И в следующий миг в бешеном вопле зашёлся Джереми, а со стороны спальни Такера послышался грохот и едва слышная ругань.
— Да не ори ты так, демонов сын! — зашипела я на Джейми.
— От-ткуда вы… к-как? Вы же…
— Всё потом! — рыкнула я и с яростью вырвала у своего помощника тряпку из рук. — Быстро делай что-нибудь! И это… — Пятки Такера уже знакомо и почти привычно загрохотали по моей лестнице. — Просто молчи.
Алхимик (алхимик ли?) ворвался в комнату, что говорится, с ноги. Входная дверь отлетела, стукнулась о стену ручкой, и выбила в и без того израненной жизнью стене довольно заметную дыру.
Он был в дорожном костюме, на остроносых модных туфлях слой пыли, а лицо покраснело от долгого пребывания на солнце.
— Ты сегодня без чекана? — изогнув брови, изумилась я. — И кастет не взял?
— Если что, сковороду я спрятал, — нахально встрял Джейми, пропустив мимо ушей моё распоряжение держать рот на замке. Впрочем, замечание пришлось ко двору. На щеке Такера дёрнулся мускул, и мужчина, выдохнув, разжал кулаки.
— Ты кричала, — обвинил меня он.
Я пожала плечами и кивнула. А что такого? Мой дом. Хочу — кричу, хочу — пряники ем, хочу — в гостиной зомбирум устраиваю. Ну, или наоборот.
— Мышки испугалась?
— Угу. Той самой, что ночь назад сигналку в секретной комнате задела.
Джейми бросил в мою сторону настороженный взгляд, как бы намекая, что дело, конечно, твоё, мисс Вирджиния, но если каждому встречному-поперечному рассказывать о том, что у нас тут тайник есть, тайником он быть очень быстро перестанет.
Такер ухмыльнулся. И эта ухмылка показалась мне ой какой многозначительной! А ведь, и правда, у него была прекрасная возможность проникнуть в комнату той ночью, а потом сделать вид, что прибежал ко мне на помощь. Прекрасное объяснение случившемуся, между прочим. Гораздо лучше того, которое предложил мне этот алхимик. Липовый.
— Значит, моя помощь не нужна?
— Только если домыть пол. Я щедро махнула рукой в сторону ведра с грязной водой, но Такер, сдаваясь, поднял руки вверх и попятился в коридор. Я вышла следом.
— Но не думай. Я оценила твой геройский поступок. Если бы со мной на самом деле случилась беда… или, допустим, более крупная мышь, твоё появление было бы весьма кстати. Кстати!
Я сделала вид, что только сейчас заметила, во что сосед одет и не постеснялась полюбопытствовать:
— А ты? Гулял по окрестностям?
Он смущённо кашлянул и неопределённо махнул рукой.
— Вроде того.
— А как же список? — Я попыталась наступить на его больную мозоль, но у Такера, как я успела уже выяснить, кожа была, как у носорога, потому что он даже не скривился.
— Нормально. Сегодня вечером планирую закончить.
— О!
То есть это был намёк на то, что часть из списка он всё же сделал. Какой молодец! Врёт, и не краснеет. Мы начали спускаться вниз. Джейми, подхватив ведро, хлопнул дверью и заспешил следом, боясь упустить хоть слово. Клянусь, от любопытства, у него даже уши слегка увеличились в размере и покруглели глаза.
Отвернувшись от помощника, я посмотрела на соседа и улыбнулась ему такой сладкой и доброжелательной улыбкой, что парень от неожиданности пропустил ступеньку, и от падения его спасли лишь вовремя подвернувшиеся перила.
— А можно я посмотрю, как ты работаешь? — проникновенно попросила я. — И кстати! У меня же друг… подруга алхимический факультет с золотым дипломом закончила. Я ей помогала часто. Ты ведь знаешь, что некоторые зелья можно только в четыре руки приготовить?
— Только если ты недостаточно профессионален, — заносчиво заявил Такер. — Ещё не появилось на свет такого зелья, с которым я не справился бы в одиночку.
Ну-ну.
— А вот зелья, требующие тишину и полной концентрации, имеются в большом количестве. Я сегодня, кстати, планирую варить… — я прикусила себе язык, чтобы не исправить на «готовить», потому что ни один уважающий себя алхимик не станет использовать это слово. Для варки — кухня. Лаборатория — для приготовления. — …Один очень сложный препарат, и хотел тебя попросить…
— Не отсвечивать? — догадалась я. Успел, значит, телеграмму-то прочитать. — Не переживай. У меня на кладбище дел — выше крыши, или, как стало модно говорить после того, как в Сити появилась железная дорога — вагон и маленькая тележка.
Такер остановился и поджал губы. И было просто любо-дорого посмотреть на его метания. Он-то ещё вчера пытался за мной увязаться, а сегодня — дудки! Сегодня у Марка Такера встреча, и он определённо не хочет, чтобы я о ней узнала.
Как интересно!
— А может, до завтра подождёшь? — почти жалобно попросил сосед. — Я бы помог…
Осёкся, заметив мою усмешку. Быстро сообразил, что настаивать не стоит — а то ведь и я могу внезапно вспомнить о том, что кухня у нас общая, — и понятливо кивнул.
— Ну, как знаешь.
На первом этаже мы разошлись, как в море корабли. Такер побрёл в лабораторию, а мы с Джейми направились к выходу во двор.
— Кокота покорми, пожалуйста, — крикнула я в спину своему помощнику. — А я мясо из холодильного шкафа достану, и через секунду догоню.
Но задержаться пришлось чуть на дольше, чем одна секунда.
Из-за Рафочки. Жуткий цветочек, нахохлившись, сидел на подоконнике и, убейте меня, выглядел таким несчастным, что у меня сердце сжалось.
Нет, со вчерашнего дня она не стала выглядеть лучше. Это по-прежнему было чудовище с отвратительными ножками, гнусными лепестками и пугающим глазом. Но в этом глазу отражалось одиночество ночного неба над головой, лютый холод тёмной зимней полночи и такая животная тоска, что я сглотнула.
— Мяса хочешь? — чувствуя себя полной идиоткой, спросила я, но выражение лица… морды… глаза Рафочки не изменилось. Она жалостно моргнула и выпростала из-под нижних лепестков тоненькую ножку-усик.
Вот что я за хозяйка такая? Мало того, что чуть не уморила несчастный цветочек, так ещё и в кружке с водой его оставила!
— Ладно, — пробормотала виновато. — Пойдём, найдём тебе новый горшок, и земли накопаем.
И добавила мысленно: «На кладбище».
Во дворе Джейми уже управился с Кокотом, но вредная скотина отказывалась жрать специально для него купленную чечевицу, и смотрела на меня волком, что было особенно дико, учитывая, что он петух.
— Ну, чем ты опять недоволен? — спросила я у него.
Кокот в ответ зыркнул на Рафочку и демонстративно отвернулся.
— Поди, ревнует, — прокомментировал его действия Джейми. Как ни странно, но, кажется, помощник мой был прав.
— Думаешь? — Я перевела взгляд с вредной птицы на парня. — Говорят, ревность голода не испытывает. Зачем хорошие продукты переводить?
— К-куо?!
— Как считаешь, получится у нас с тобой кашу из этой чечевицы сварить? Или суп. У нас в академии из чечевицы безумно вкусный суп варили. А подавали непременно с белым хлебом и солёным огурцом. Многие наши есть его отказывались. Говаривали, что не для благородных желудков еда. А я пробовала — не пожалела. Так что скажешь, Джейми?
Джейми растерялся, не зная, что ответить на такое заявление, а я рассмеялась. Помощник мой, конечно, знал о проклятии, свалившемся на дом алхимика, но ведать не ведал, что проклятие это хитро, изворотливо, обладает нравом мстительным и зловредным, однако человеческую речь понимает преотлично. И именно этому проклятию мой вопрос на самом деле и адресовался.
Кокот вернулся к кормушке, и Джейми, присев перед петухом на корточки, осторожно провёл рукой по перьям на его шее, погладил кроваво-красный гребешок. Странное дело, но зловредная птица ему это позволила, ещё и заклекотала одобрительно, на голубиный манер.
Я озадаченно почесала бровь. Почему Кокот меня не любит, я могла понять. Как мне объясняли, он всех живых на дух не переносит, а терпит одних лишь некромантов. И вот теперь мне интересно стало, отчего же сия демоническая птица так благоволит к помощнику моему.
В задумчивости я дошла до сторожки.
— Тут свой ценный цветок покамест оставьте. — Джейми указал на подоконник. — А я в сарайчике горшок посмотрю и землицы накопаю.
Рафочка печально задрожала листочками, и я вздохнула.
— Ой, да не трясись ты! — проворчала, испытывая не столько жалость, сколько досаду. — Не оставлю тебя одну. Спасибо, Джейми, но эту трусиху я возьму с собой. Надеюсь, твой дедушка не будет возражать против незваных гостей.
Джейми пожал плечами.
— Воля ваша.
Я толкнула дверь, по привычке не запертую, и совсем было уже перешагнула порог, когда мой взгляд зацепился за руны, которые кто-то нарисовал на косяке. Рафочка попыталась упасть в обморок, когда я поставила её кружку на крыльцо, однако мне было не до её страхов. Ибо руны обнаружились и на крыльце, и возле окон, и на заборном столбике.
Я шла по кладбищу и то тут, то там находила следы присутствия чужого некроманта. Все руны были знакомыми — не дочери и внучке некроманта их не знать, — но никто в моём роду, и я в том числе, ими не пользовался.
Точнее, не так. Пользовались, само собой. И руной «охрана», и руной «защита», и «печатью», и «плетью». Руны хорошие, сильные, столетиями проверенные, а оттого и чудовищно затратные. Силы в них влить надо немерено, и уж если вливать, то точно не в очищенное от тёмной силы кладбище. А я его, между прочим, лично очищала, и за истёкшее время накопиться тёмная энергия бы никак не смогла. Это, во-первых.
А во-вторых, какого демона? И главное — кто? Кто посмел хозяйничать на моём кладбище?
Я вернулась к сторожке, злая, как сотня голодных Кокотов, приложила руку к середине двери и прошептала:
— Praesidio! (Защищать)
Волной воздуха задело выбившиеся из мой небрежной причёски пряди, и под окном дома моего помощника появились два невидимых, но очень серьёзных стражника — страх и паника — любого, кто ещё раз решит подкрасться к сторожке, чтобы намалевать свои каракули, они попрут отсюда взашей. Да так, что мало не покажется!
Подняв с крыльца Рафочку, я, наконец-то, вошла внутрь.
— Мистер Тан, добрый вечер! А я к вам.
— Что в нём доброго-то? — ворчливо отозвался хозяин, выныривая из-под пола, как из проруби. От неожиданности я ахнула, а цветок в моих руках вздрогнул, выплёскивая воду из кружки, и, оглушительно пукнув, схлопнул верхние лепестки в кривоватый бледно-розовый бутон.
Непереносимая вонь по комнате разнеслась такая, что у меня немедленно заслезились глаза. Закашлявшись, я бросилась к окну, а мистер Тан метался вокруг, не имея возможности мне помочь и отчаянно страдая от внезапного аромата.
— Какого демона ты притащила сюда это исчадие ада? — ругался он.
— Не надо было её пугать, — огрызнулась я, распахивая первое из окон. — Я, может, сама от страха едва не…
— Но ведь «не», — прорычал старик.
— Вы-то чего разоряетесь? Не понимаю. Разве призраки чувствуют запахи?
— Запахи, — передразнил Тан-старший. — Да я от этого запаха теперь до конца посмертия не избавлюсь! Святые угодники, чем ты только кормишь эту тварь? Ну, что стоишь? Лучину жги! Дымом смрад выгонять станем.
— Ignis fumus (Огонь и Дым), — прохрипела я, и от поднятой лучины повалил густой магический дым. — Проклятье!
Я снова закашлялась.
— Ventus! (Ветер) — чёрное вонючее облако порывом ветра вынесло на улицу сквозь открытые окна и дверь, и я ладонью вытерла заслезившиеся глаза.
— А что это вы тут делаете? — ошарашенно оглядываясь по сторонам, спросил вошедший со двора Джейми. В одной руке он держал серебряный совочек для сахара, а во второй — фарфоровую ночную вазу. Ваза была белой в синий цветочек, с небольшой трещинкой вверху и с отбитой ручкой. Я посмотрела на неё с недоумением, а потом принялась хохотать, как сумасшедшая.
Лучшего «домика» для моей Рафочки и не придумаешь!