Глава 17

Я смотрю через лобовое стекло на семейную пару и понимаю: у меня прокол. Эту изящную тещу зять должен приветствовать цветами и подарками, а у меня в сумке пусто, даже чахлым букетиком не успел запастись. Отнёсся, идиот, к предложению Регины как к глупому розыгрышу, а на деле все выходит серьезно.

Перепуганная девушка сидит рядом и даже не дышит. Взгляд прикован к лобовому стеклу, и в серых глазах плещется паника. Ее ладонь, зажатая в моих пальцах, подрагивает и холодна, как лёд. Чувствуется, что ее нервы на пределе. Кажется, Регина готова развернуть машину и сбежать.

Как быть? Придётся брать знакомство с ее родителями в свои руки. Мне же все равно! Даже прикольная ситуация. Будет что в старости вспомнить.

Ещё раз прикасаюсь губами к мраморной коже, теперь уже демонстративно.

— Тихо! Не нервничай! Ты моя жена. Если родители нас выгонят из дома, переночуем на крыльце. Чур, кресло-качалка мое!

— Шутишь? — наконец Регина отмирает и поворачивает голову.

— Нисколько, — ласково улыбаюсь в ответ. — Сиди, я открою для тебя дверь.

Под удивленными взглядами семейной пары я выбираюсь из Мазды.

— Добрый вечер, — слегка кланяюсь, обхожу машину и подаю руку Регине.

Она выбирается из салона и стоит, боясь пошевелиться.

— Мама, папа, я приехала… мы приехали, — тихо говорит и прячется за моей спиной.

— Я вижу, дочь! — ее мама, миловидная и хрупкая, как статуэтка, женщина, поджимает пухлые губы. — Сюрприз, да?

Регина кивает и дёргается к машине, я сжимаю пальцы и кладу их к себе на локоть. Чувствую, как девушка повисает всей тяжестью: боится и хочет опереться на кого-то. Что ж, свой должок я планирую отдать на двести процентов.

Обнимаю Регину за талию и притягиваю к себе, она не сопротивляется. Мы так и стоим напротив ее родителей, молча которые разглядывают нас.

— Что ж, проходите, — отец делает шаг в сторону.

— Влад, а вещи? — ловлю беспомощный взгляд Регины.

— Совсем забыл! — хлопаю себя по лбу. — Память стала как у рыбки. Надо дать взаймы.

— Почему? — хором спрашивают женщины, сразу останавливаются и смотрят на меня.

— Чтобы память тренировать, — ворчливо подталкивает их в спины отец Регины. — Анекдот такой есть.

— Ты знаешь анекдоты? — в голосе матери звучит подозрение.

Но я уже не прислушиваюсь. Открываю багажник и вытаскиваю сумки и гитару. Первое впечатление о родителях хорошее. С мамой нужно держаться настороже, а отец — мужик, кажется, попроще. Вон, анекдоты знает.

Мы раздеваемся в просторной прихожей, суем ноги в тапочки в виде животных: зеленого крокодила, рыжей лисы и розового котенка. Смотрю на пушистых зайцев, доставшихся мне, и вздыхаю: в какой зоосад я попал?

Меня пока ни о чем не спрашивают, и сами родители не представились. Чувствую, главное испытание еще впереди.

— Руки можно помыть там, — мама Регины показывает на дверь в конце коридора.

Мы одновременно бросаемся туда и сталкиваемся у входа. Регина хватает меня за локоть.

— Держись, сейчас начнётся допрос.

— Не бойся, прорвёмся!

Хозяйка дома выглядывает в коридор, и я весело чмокаю мою фиктивную жену в щеку.

— Дорогая, сначала иду я.

Регина дёргается и шипит:

— Хочешь опять получить?

— Как тебе не стыдно! Мы же молодожены.

Она толкает меня в ванную и закрывает дверь. Я прислоняюсь к стене и облегченно вздыхаю. Нет, игра интересная, но напряжение девушки передаётся и мне с каждым прикосновением. Невольно тоже начинаю нервничать.

Оглядываюсь и только сейчас замечаю, насколько роскошная ванная в этом доме. Сразу видно, что хозяйка — фанатка женских штучек. Везде стоят баночки, флакончики, прозрачные и плетёные коробочки, наполненные всякой всячиной. Полотенца, большие, средние и маленькие висят на сушилке лесенкой и так ровно, словно ими никогда не пользовались.

Мою руки и озадаченно смотрю на них: и какое можно взять? Стук в дверь отвлекает от нерешимостей задачи.

— Можно?

— Да-да, я уже все.

Створка открывается, и рука Регины протягивает мне стопку полотенец шоколадного цвета, сама девушка прячется в коридоре.

— Отлично! — хватаю ладошку, втягиваю ее хозяйку в ванную и захлопываю дверь.

— Ты что делаешь?

Колено Регины дёргается вверх, но я успеваю поймать движение и отскакиваю.

— Это ты, что делаешь? — шиплю ей на ухо. — Мы же молодожены! Ни минуты не хотим оставаться друг без друга.

— У мамы и без этого шок. Она не знает, как реагировать на сюрприз, и со мной не разговаривает.

— Ну, этого и следовало ожидать. Иди ко мне, солнышко!

Резко притягиваю Регину к себе, и вовремя: на пороге ванной стоит ее мама.

— Молодые люди, ведите себя прилично! Я жду вас в зале!

Мы переглядываемся, и как только мама исчезает, Регина выдёргивает руку.

— Ты так и будешь себя вести? — меня начинает злить ее нерешительность. Сама устроила заварушку — и в кусты, а мне расхлебывать.

Девушка вспыхивает и включает воду, я вытаскиваю из ванной. Давно пора! Чувствую, как под мышками становится влажно. А ещё от запаха сладких духов, которым пропитан весь дом, мутит. Наказание просто!

Мама Регины показывает мне на кресло. Хитрый ход. В нем могу поместиться только я. Это намёк на целомудренность этого дома? А если пошутить? Кинуть Регину к себе на колени. Интересно, что из этого получится?

Тут же щекотливая задумка проваливается вместе со мной, когда сажусь в кресло… и падаю почти до пола. Я замираю неподвижно, не пытаясь встать. Отлично вижу свои колени, даже плетение брючной ткани, зато плохо — хозяев, пристраивающихся на диване напротив. Мягкая субстанция подо мной слегка покачивается и шевелится от каждого движения, словно дышит, боюсь, седалище скоро развалится на запчасти.

Надеюсь, не мое!

Честное слово, опять чувствую себя слоном. Неужели сломал чертов шезлонг? А мама — молодец! Несмотря на субтильную внешность, просто железная леди. Одним жестом поставила гостя в неловкое положение, и моя самоуверенность скатилась на пол, заливаясь слезами, и уползла под диван.

Растерянно смотрю на Регину. Но она спокойна, улыбается уголками губ.

— Не бросай меня одного, — шепчу сквозь зубы. — Я, кажется, мебель сломал. Что делать?

— Вредитель! Как ты посмел! — ровные брови соединяются на переносице, делая красивое лицо суровым, а в глазах плещется смешинка. — Это кресло-реклайнер. Оно подстраивается под твоё тело. Мама специально незнакомцам его подсовывает, чтобы были разговорчивее.

— Предупреждать надо!

— Не бойся, оно выдержит любого.

— Ага!

Пробую пошевелиться, но эта зверюга подо мной угрожающе колышется. Хоть не дыши совсем!

— Молодые люди, вы долго шептаться будете? Пора поговорить!

— А может, сначала поужинаем? — Регина умоляюще смотрит на мать. — Мы есть хотим, правда, милый?

Она поворачивается ко мне, подмигивает и, кажется, собирается сбежать. Не выйдет, крошка! Я дергаю ее за руку, но девушка ловко уворачивается и садится на мягкий подлокотник, моя филейная часть проваливается глубже. Ох, не к добру это!

Хватаю Регину за руку: слабая защита, но все же…

Ее пальцы шевелятся, пытаясь освободиться, но я не выпущу их ни за какие коврижки! Или пирожки. Что там у семьи сегодня на ужин? Восхитительный запах льётся из кухни, где кто-то гремит посудой. Получается, в доме есть ещё жильцы?

— Давайте познакомимся, — внезапно слышу вопрос и встряхиваюсь: расслабился, однако, терпила*, пора и ответ держать.

— Меня зовут Владислав Задворный.

Пытаюсь встать с этого чертова кресла, чтобы пожать руку отцу, как того требует этикет, а оно крепко держит меня в своих объятиях.

— Я Виктор Николаевич, а это моя жена, Диана Юльевна, — начинает допрос хозяин дома.

— Кем вы приходитесь Регине? — в лоб спрашивает мать.

— Он мой муж, — отвечает девушка и крепко сжимает мои пальцы.

Я все же дергаюсь, отталкиваюсь от спинки, придавая телу ускорение, и… валюсь плашмя назад, задрав ноги. Хозяйская тапка взлетает в воздух, шлепает меня по лбу, а сверху падает Регина.

'Это конец! — мелькает мысль.

От грохота на мгновение закладывает уши. Открываю глаза, и первое, что вижу: мой нос уютно расположился в ложбинке на шее Регины. Пикантная ситуация, а главное, сладкий запах уже совсем не раздражает, привык, видимо.

— Прости, дорогая…

Слегка касаюсь губами кожи, уж очень соблазнительно, давно рядом с женщиной не лежал. Жена (мысленно называю ее так, чтобы не ошибиться случайно) начинает яростно выбираться из неудобного положения.

— Ты у меня точно сегодня получишь! — шипит она.

— Хочешь ещё? — пытаюсь шутить даже в таком положении, но рядом вижу лисьи тапочки хозяйки дома и толкаю Регину вверх, пусть хотя бы она встанет.

— Как же так, Владислав! Вы неуклюжий, как…

— Как слон, — заканчиваю за неё я. Черт! Мне так и придётся лежать коленками в потолок? И зачем Регину вытолкал? Хотя бы она от неловкости прятала. — Знаю, знаю. Вечно со мной так! Простите. Я оплачу ущерб.

Мне стыдно за своё невезение. Боюсь даже смотреть в глаза хозяевам. А ещё более смущает, что из того положения, в котором оказался, я не могу встать самостоятельно.

— Диана, оставь гостя в покое! — передо мной появляется широкая ладонь отца. — Вставайте. Ничего страшного не случилось.

Я опираюсь на крепкие пальцы и с трудом, но выползаю из кресла. Оборачиваюсь, с удивлением смотрю на зверюгу, уложившую меня на пол, и понимаю: кресло не сломано, оно просто раскинулось.

— Извините, — развожу руками. — Не знаю, как получилось.

— Вы случайно нажали на механизм и привели кресло в лежачее положение. Курите?

Виктор Николаевич кивает на дверь.

— Д-да. Нет…

Прикусываю язык. Что несу?

— Так, да или нет?

— Курил. Недавно бросил. Буквально на днях, — говорю все тише.

Лучше бы он мне не напоминал! Теперь просто смертельно хочется затянуться дымком и избавиться от напряжения.

— Пошли.

— Витя, вы куда? — Диана Алексеевна поднимает брови.

Точно так же недавно делала Регина. Теперь, когда мать и дочь стоят рядом, я вижу, как они похожи. Обе стройные блондинки с длинными волосами и серыми глазами. Даже пухлые губы словно сделаны по одному слепку. Только дочь выше матери на полголовы. Ростом она пошла в отца, и это хорошо: не представляю рядом с собой маленькую женщину.

— Выйдем на десять минут. Парню расслабиться надо. А вы пока стол накрывайте, заодно и поговорите.

С уважением смотрю на Виктора Николаевича. Понимающий мужик, знает, как разрядить обстановку.

Мы выходим на застекленную веранду. Здесь тепло и уютно. Хозяин провожает меня в дальний угол к круглому чёрному столу, залитому смолой. В прозрачной глубине можно разглядеть светлые камни разных форм, какие-то блестящие вкрапления, угловатые веточки. На столе — пепельница и большая коробка в тон.

Осторожно сажусь в предложенное кресло и радуюсь, чувствуя под собой твёрдую и удобную поверхность.

Отец открывает коробку. В ней пачки сигарет разных сортов, в отдельном блоке — сигары. «Живут богато, — отмечаю про себя. — Не бедствуют. И гостей любят».

Оглядываюсь. Белые стены и потолок, чёрные рамы панорамных окон, деревянный настил на полу. Вдоль стен стоят кресла и диваны из ротанга, заваленные мягкими подушками, в центре пола лежит шкура белого медведя.

— Неужели натуральный мех? — невольно восклицаю я.

— Нет, искусственный, — смеётся хозяин.

— Вы шутите? Выглядит естественно.

Я приседаю, чтобы разглядеть ближе и пощупать.

— Нисколько. Диана не приемлет убийства животных ради меха. Это так, деталь интерьера, подобранная к скандинавскому стилю.

— А-а-а. Здорово придумано.

Молча прикуриваем от одного огня. Повисает неловкая пауза. 'О чем еще спросить? — мучительно думаю я, но не успеваю и рта открыть, как слышу вопрос.

— Владислав, позвольте спросить, давно вы… знакомы с Региной?

Внимательно смотрю на отца. Напротив сидит крупный мужчина лет пятидесяти. Коротко подстриженные волосы уложены в модную прическу. На носу — очки в роговой оправе. Массивный подбородок украшает небольшая бородка.

Красивый и моложавый мужчина. Ухаживает за собой. «За этим профессором ещё и студентки бегают», — усмехаюсь я.

На нем надета темно-зелёная рубашка с закатанными рукавами, жилет и свободные мягкие брюки. Тапочки с крокодилами смотрятся с этим нарядом не совсем гармонично, но не мне судить порядки, заведённые в доме.

— Полгода, — отвечаю ему после паузы.

Хорошо, что этот вопрос мы с Региной предусмотрели.

— Как же получилось, что мы, родители, даже не знали об этом?

— О чем? — осторожно спрашиваю я.

— О том, что у дочери есть отношения.

— Регина, кажется, говорила матери.

— Да, сказала. Неделю назад. Но тут же поправилась, что пошутила.

— Наверное, у неё есть для этого причина, — ухожу от ответа.

Разговор принимает ненужный оборот, пора смываться, вдруг ляпну что-нибудь лишнее. Да и Регину надо спасать, наверняка подвергается пыткам с пристрастием. Я кладу сигарету в пепельницу и прижимаю кончик. Виктор Николаевич делает то же самое и встает.

— Да, я понимаю дочь. Ее мама иногда бывает слишком… нетерпима. Гинка все пытается вырваться из-под гиперопеки, но у нее ничего не получается, а тут такое… событие. Вы когда поженились?

— Недавно. В апреле.

— Не рано?

— А зачем тянуть? Мы друг без друга не можем.

— И все же. Надо проверить отношения, пройти через огонь, воду и медные трубы…

— Мы в двадцать первом веке живем, — развожу руками. — Сейчас все быстро.

— А как же свадьба? Мать мечтала увидеть дочь в белом платье. У нас ещё бабушкин наряд хранится. Невероятно красивое одеяние.

— Зачем нам старьё?

Виктор Николаевич вздыхает, его лицо грустнеет. Кажется, я делаю прокол за проколом, а ещё хотел вернуть долг на двести процентов.

— Это традиция. Вы знаете, что Диана Алексеевна — потомок князей…

Час от часу не легче! Угораздило же меня связаться с таким семейством!

С тоской смотрю на дверь. «Регина, спасай! Стою под расстрелом», — мысленно призываю ее.

— Голубая кровь, титул, сейчас не играют никакой роли. За сто лет все дворяне перемешались с простыми людьми.

Дверь распахивается, на пороге появляется Регина. Ее глаза покраснели, пухлые губы обиженно сжаты. Я сразу бросаюсь к ней и притягиваю к себе.

— Что случилось у моей девочки? — большими пальцами вытираю слёзы со щёк. — Кто тебя расстроил, солнышко.

— Ты что делаешь?

Кулаки девушки упираются в мою грудь. Она пытается высвободиться из объятий.

— Стой тихо, — шепчу ей на ухо. — На нас смотрят.

Напряженная спина Регины вдруг расслабляется, плечи опускаются и мелко трясутся. Она утыкается лбом в мое плечо и, горько всхлипывая, плачет.

— Я хочу назад, в Москву! — вырываются отчаянные слова.

— Хорошо, поехали. Только успокойся!

— Диана, что ты сказала дочери! — отец врывается в дом. — Нельзя же так!

Я не трогаюсь с места, просто прижимаю к себе девушку, глажу ее по спине. Из глубины комнат доносятся громкие голоса, хотя слов не разобрать. Мне кажется, или их слишком много? А, плевать! Душа поёт: наконец-то моя мука закончится. Должок я выплатил, свободен, как сокол в небе.

— Тихо! Тихо! — радостно мурлычу под нос. — Твоё слово — закон. Хочешь в Москву, я готов тебя отвезти. Мама совсем разъярилась?

— Она просто в бешенстве. А все тетя Марина и ее сыночек виноваты! Сидели бы себе в Париже! Нет, приперлись! Знакомиться хотят!

Регина говорит отрывисто, выплевывает слова совместно со злостью и слезами.

— Слушай, в доме что-то слишком тихо, — отодвигаю девушку от себя. — Там все в порядке?

Регина вытирает лицо, поворачивается к двери и превращается в статую. Так и вижу, что каждый нерв напряжен и звенит, как натянутая струна.

Какое-то незнакомое чувство ворочается у меня в груди. Радость сменяется волнением и тревогой. Мне почему-то жаль эту замечательную учительницу, которая борется с властной матерью и, кажется, опять терпит поражение.

— Давай, посмотрим.

Она берет меня за руку — высший сигнал доверия — и тянет за собой. Мы входим в комнату — никого, идём по коридору к аппетитным запахам. Чувствую, как в желудке начинается ураган.

— Солнышко, я хочу есть. Неужели твои родители выгонят нас, не накормив, как паршивых собачонок?

— Регина, проводи своего… гостя в столовую.

Диана Алексеевна стоит в дверях и холодно пронизывает меня взглядом. Неужели серые глаза бывают такими страшными? Мороз бежит по коже. Хотя… какое мне дело? Вовсе не собираюсь с этой семьей родниться.

Я встряхиваюсь, гордо задираю подбородок, ввожу Регину в большую комнату и замираю: черт! куда я попал?

*Терпила — жертва преступления, потерпевший (сленг).