Глава 19

Ужин в кругу семьи входит в наши с Региной планы, а вот появление за столом гостей из Франции все разрушает. Ещё и мою фиктивную жену мать сажает рядом с красавчиком Альберто, который бесит меня своим заносчивым видом.

Я понимаю, что люди самовыражаются, как могут и как умеют, сам такой. Ещё несколько дней назад, кроме байка и свободы мне не нужно было ничего, даже денег. Устроиться на любую подработку с моим образованием несложно, было бы желание, за что огромное спасибо отцу. Возможно, потому я не хотел привязываться к отелю, конкретному месту, нести ответственность не только за себя, но и за других людей. Да и отношения с Ксюхой зашли в тупик из-за моего нежелания связывать себя путами.

Но разряженный петух Альберто, одетый непонятно в каком стиле и в какой культуре, точно был далёк от моего понимания моды. То ли хиппи, то ли хипстер, то ли ковбой, то ли индиец — поди разбери, все в кучу.

Можно было бы наплевать на его мерзкие чётки, которые он все время перебирал в пальцах, если бы попутно он не лез к Регине. Я с трудом выдерживаю половину ужина, не хочу портить настроение дамам, но красавчик переходит все границы, а мое терпение не бесконечно.

Приходится даже применить болевой приём, чтобы художник убрал свои клешни с руки Регины.

Я обнимаю фиктивную жену за талию и вывожу в коридор. Она буквально висит у меня на руках. Нервное напряжение оставило бедняжку без сил.

— Что-то случилось? — спрашиваю ее, вглядываясь в точеные черты.

Ласково поправляю выбившуюся прядь волос. Прежняя Регина обязательно бы огрызнулась, но не эта. Она прижимается к моей груди и молчит.

Где-то в глубине сердца рождается нежность. Хочется взять подругу на руки и унести отсюда в тишину, покой, туда, где трещат дрова в костре и пахнет ухой, где плещется в озере рыба, а ночное небо усеяно звёздами. А потом мы бы всю ночь любили друг друга в палатке, и нам бы казалось, что в мире больше никого нет.

Трясу головой. Совсем крыша поехала? Романтик хренов! Откуда лезут такие мысли? Это чужой дом, чужая женщина и чужая семья. Через два дня мы расстанемся навсегда, и точка!

— Ты чего? — Регина спохватывается и резко отталкивает меня. — Выпил лишнего?

— Нет. Я не люблю сухое вино. От этой кислятины скулы сводит.

— Ничего ты не понимаешь в благородных напитках.

— Ещё бы! Куда уж нам, низкородным.

— Ладно, не обижайся. Пойдём туда, поговорим.

Регина шагает к веранде. Мы садимся на те же кресла из ротанга. Я невольно тянусь к коробке с сигаретами.

— Пожалуйста, не надо, — просит девушка, я тут же отдергиваю руку. — Голова кружится и тошнит.

— Может быть, ты пойдёшь отдыхать?

— Я хочу домой, в Москву.

— Сама понимаешь: нет причин для отъезда. Родители не поймут.

— Да, мама завтра примчится в гости, и наш обман мгновенно раскроется.

— Почему?

— Ну, ты же будешь ночевать в своей квартире, а я в своей.

— Мы можем спать вместе.

— Спятил?

Регина вскрикивает и словно приходит в себя. Нервно сцепляет в замок пальцы и отводит взгляд.

— Вовсе нет. Придётся мне пожертвовать собой ещё на какое-то время, — притворно вздыхаю я, — должок надо отдавать по полной программе.

— Влад, не шути так! Мы об этом не договаривались.

— Ура! Ты улыбнулась.

Заглядываю ей в лицо, она закрывает его руками.

— Нет.

— Улыбнулась, я видел. Уголки губ приподнялись.

Отвожу руки Регины от щёк. Она сопротивляется и краснеет, а глаза блестят в луче светильника. Смущается? Точно! Как мило! Сердце наполняется теплом.

— И потом, прекрати так бессовестно врать! — девушка стряхивает мои руки и садится глубже в кресло, чтобы я ее не достал. — Ты что, не понимаешь, что в нашей семье дураков нет? Наверняка сейчас Альберто роется в интернете и выясняет информацию о Гарварде. И что ты ему сделал под столом? Почему он ерзал?

— Ничего, просто сдернул мерзкий сапог с ноги.

— Понятно, почему он так разозлился. Вот он теперь ищет повод поквитаться.

— А пусть не лезет к тебе!

— Вообще-то вы равны. Я пока никому не принадлежу.

— Могу уехать. Хочешь?

На миг Регина замолкает. На лбу появляются морщинки. Неужели размышляет над моими словами? Дьявол! А это обидно. Вот и помогай невинным девицам после такой неблагодарности.

— Если ты так сделаешь, — едва слышно говорит она, — я… я…

Мне чудится, или в голосе звучат слёзы? Опять двадцать пять!

— Я шучу. Слышишь? Шучу. Не бери в голову мои слова. Никогда не бросал дело на полпути.

Беру ее прохладные пальцы в одну ладонь и закрываю второй. Она не дёргается.

— И откуда ты знаешь языки?

— В отеле туристы из разных стран, вот и приходится крутиться, — уклоняюсь от ответа. Пока ещё рано раскрывать все карты.

— Не мели чушь! Я понимаю, что администрация, девушки на ресепшн должны владеть языками, но не простой парковщик.

— А почему ты решила, что я парковщик? — теперь мне становится любопытно. — Ты даже мысли не допускаешь, что я могу быть кем-то другим?

— Но… — Регина теряется.

— Что «но»? Встречают по одежке, хочешь сказать? А вдруг я директор нового плана? Такой весь из себя демократичный и современный?

— Опять эти твои шуточки!

В дверях показывается Альберто. Кажется, он серьезно настроен увести у меня жену. Я также серьезно настроен помешать ему.

— Чего тебе? — спрашиваю нарочито грубо. — Не видишь, мы разговариваем.

— Регина, как такая девушка, как ты, могла выйти замуж за мужлана?

— Кто здесь мужлан?

Я медленно поднимаюсь и нависаю над французом. От отшатывается назад. Моему терпению приходит конец. Уже и развлекаться не хочется.

— Lumpen en pantoufles*.

Ну, все! Теперь этот облезлый дворянчик у меня получит! Начинаю наступать на него, он пятится задом. Наглая ухмылка сползает с лица. В прозрачный глазах отчетливо вижу свое отражение, а в гневе я страшен.

— Да, я простой человек, и горжусь этим! — цежу сквозь зубы, едва сдерживаясь, чтобы не размазать модельный face (лицо — англ.) по стене. — На себя посмотри. Где ты откопал эту тряпку, espèce de sale bâtard?**

Дергаю его за рукав туники. Ворот разъезжается, обнажая нежную кожу. Альберто раскрывает рот, и оттуда вырывается писк:

— Tu parles?**

— Oui, espèce de sale bâtard!***

— Влад, ты что делаешь?

Регина втискивается между нами и толкает меня в грудь. Но ярость, долго копившаяся в душе, уже нашла себе дорогу. Я сжимаю тонкие запястья и смотрю прямо в глаза жене.

— Может, мне уехать? Тебе здесь и без меня будет весело.

— Влад, не дури.

— Что здесь происходит? — на веранду врываются обе пары супругов.

Тетя Марина бросается к сыну, Диана Алексеевна — к дочери. Я одёргиваю на французе тунику, снимаю невидимую соринку с плеча и отхожу в сторону.

— Альберто иногда бывает несносным, — коверкая слова, говорит его отец.

— Я тоже не сдержался. Простите.

— Как я тебя понимаю! — усмехается Виктор Николаевич, хлопает меня по плечу и поворачивается к жене.

— Диана, наши молодожены устали. Может быть, покажешь им комнату?

Комнату? Настроение неожиданно поднимается. Вечер ещё не потерян. Я чуть ли не потираю руки в предвкушении того момента, когда мы останемся с Региной наедине.

— Да, идите отдыхать, — Диана Алексеевна обнимает дочь и целует ее в висок. — Завтра будет трудный день.

— Почему? — хором спрашиваем мы и переглядываемся. Наутро мы хотели удрать из этого дома.

— Это секрет, — Диана Алексеевна загадочно улыбается.

Вот только сюрпризов нам для полного счастья и не хватало!

*Lumpen en pantoufles — люмпен в тапочках (фр.)

**Tu parles? — ты говоришь по-французски? (фр.)

*** Oui! Espècedesalebâtard — хорёк облезлый(фр.)