Глава 21

Быть в одной комнате с Региной оказывается намного труднее, чем я предполагал. Как бы она ни старалась скрыть за мешковатой пижамой свои формы, я все равно представляю все ее изгибы и выпуклости. Ее фигура походит на песочные часы, и мне безумно хочется сжать ладонями тонкую талию и проверить, сомкнутся пальцы или нет.

А пухлые губы просто сводят с ума. Хорошо, что на мне брюки от делового костюма, иначе мое желание увидели бы и хозяева, и гости.

На мои шутливые намеки Регина реагирует мгновенно красными щеками и смущенным взглядом. Неужели она все ещё девственница и не нашлось в огромной Москве парня, решившегося распечатать драгоценный сосуд? Не зря она мне сразу показалась синим чулком, не способным на легкую интрижку.

Дьявол! И как выдержать эту ночь рядом с ней? Если бы знал, что предстоит такое испытание, не согласился бы на авантюру, тем более бесплатную.

На раскладушке, хотя она больше напоминала походную кровать, спать было неудобно. Я не знаю, куда деть длинные ноги. На спине спать невозможно, на боку тоже. Так и ворочаюсь, не в состоянии устроиться комфортно.

Регина лежит тихо, даже дыхания не слышно. А что если…

Приподнимаюсь на локтях, пытаясь разглядеть, что она делает. Черт! Ничего не видно. Вытягиваю шею, сажусь — жена лежит с закрытыми глазами. Осторожно встаю, и давлю на край кровати руками: скрипнет или нет? Эта зараза отвечает длинным стоном. Падаю на раскладушку. Вторая зараза возмущённо складывается, и я от сотрясения лязгаю зубами. Ещё чуть-чуть, и прикусил бы себе язык. Ну, что с этими бабами делать?

Регина глубоко вздыхает и поворачивается на бок лицом ко мне. Испуганно замираю: сейчас к-а-а-а-к откроет глаза, да к-а-а-а-к заголосит!

Но она сладко спит и даже посапывает. Сижу на своей раскладушке-развалюшке и любуюсь нежными чертами. Настоящая утонченная красота, только губы выбиваются из общей картины, зато делают лицо живым.

Удивляюсь самому себе: никогда не возникало желание любоваться Ксюхой. Знаю ее с малолетства, дергал когда-то за рыжие косички и дразнил за необычный цвет глаз Фиолетовой Мухой. Как только начали встречаться, она сразу прыгнула ко мне в постель и развлекалась, как могла и как хотела. Но и ревновала с размахом тоже, почему и отвернула от себя.

А с Региной все иначе. Где-то прочитал мысль, что мужчине нет смысла в расставаниях и разводах: для следующих отношений он выбирает подобную женщину. Так наша природа устроена. Но бывшая возлюбленная и учительница племяшки, как небо и земля, отличаются друг от друга.

Телефон вибрирует под рукой. Я чуть не подпрыгиваю и смотрю на экран: кого черти на ночь глядя принесли? Ванек. Что ему надо? Небось с Ромычем сидят в баре и меня вспоминают. Тихо встаю и на цыпочках пробираюсь в ванную.

— Да, что надо? — свистящим шепотом шиплю в трубку.

— Переживаем за друга, — хохочет Ванек. — Ну, как тебе в роли мужа живётся?

— Уже разболтал все! Ромыч, получишь у меня за длинный язык.

— Ладно тебе! Ты же понарошку притворяешься мужем. Приключение! Ещё не растерзали родители невесты?

— Нет, но хожу по раскаленному железу, — вздыхаю.

Кто бы сомневался! Друзья мне уже все косточки перемыли.

— А спать вместе положили? — это уже Ванек.

— Не твоё дело!

— Смотри, Ксюхе все расскажем.

— Мы с ней расстались, — устало огрызаюсь и зеваю: спать хочу смертельно.

— Неужели? Вот только она так не считает, — голос Ванька становится серьезным.

— В смысле?

— Приезжала вчера ко мне вся в слезах, жаловалась на тебя.

— Пусть на себя посмотрит сначала! — чувство вины все же шевелится в душе. — Надоели ее истерики. Все, пока. Завтра увидимся.

— Эй, погоди…

Но я отключаюсь. Выслушивать нравоучения удобренных пивом друзей нет желания. Опять на цыпочках крадусь к раскладушке. Бедняжка, не выдержала веса здорового мужика, сама перед ним лапки раздвинула.

Смотрю на Регину. Вот бы к ней под бочок! Скромный зайчик хочет баиньки. И что делать, мать ети?

Идея приходит внезапно. Громко стучу по прикроватной тумбочке и падаю на распластанную раскладушку. Прислушиваюсь: Регина шевелится, но не просыпается. Стучу ещё раз: должна же она отреагировать. Хотя… полуголый мужик, томимый желанием, уже полночи бродит по спальне, а она спит и в ус не дует.

И вдруг Регина садится. Вот только что сопела, и уже трёт глаза. Едва успеваю накинуть одеяло и притвориться спящим.

— Кто там? — тихо спрашивает она.

— Что случилось? — делаю вид, будто ничего не понимаю, таращу сонные глаза и сажусь.

Глаза девушки расширяются. Конечно, в комнате темно, но не настолько, чтобы не заметить мой обнаженный торс. Мне даже становится Регину жалко. Складывается впечатление, что она ни разу не спала с мужчиной и теперь не может справиться с эмоциями.

— Н-не знаю. Который час?

Регина говорит шепотом, словно боится спугнуть незваного гостя. Она выглядит так уморительно с одеялом, прижатым к груди, что я едва сдерживаю смех.

— Два тридцать.

— Ох! Ещё ночь.

— Хочешь, посмотрю, кто стучал?

Она согласно кивает. Я подкрадываюсь к двери и резко распахиваю ее. Конечно, там никого нет, и слава богу! Иначе мне досталось бы на орехи за цирковое представление.

— Кто? — кивком спрашивает Регина.

Делаю круглые глаза, закрываю дверь и бегом несусь к раскладушке.

— Мама идёт, — говорю быстро. — Помогай!

Она моментально срывается с места. Я закидываю свою кровать в ванную комнату, Регина сверху бросает белье и бежит к себе. Ныряю на вторую половину и вытягиваюсь под одеялом. Мы замираем в ожидании. Регина, не отрываясь, смотрит на дверь.

Наблюдаю за испуганной и напряженной женой, и чувство стыда поглощает меня целиком. «Эгоист! Свинья! Лишь бы удовлетворить свою похоть! — ем себя изнутри. — Чем ты лучше лягушатника? Такой же кобель, только большой!»

Естественно, проходит минута-две, но никто не показывается.

— Ты точно видел маму? — Регина смотрит на меня. — Не должна она подслушивать.

— Может быть, мне спросонья и показалось, — я сажусь на краю: пора и честь знать. Не хочу таким бессовестным путём получать благосклонность от женщины, даже готов честно рассказать, что пошутил.

Регина вскакивает и бежит к двери. Слегка приоткрывает ее и выглядывает в коридор. В полоске света ее шелковая пижама просвечивает, и сквозь легкую ткань видны очертания тела. Я замечаю, что на девушке нет бюстгальтера, а попу прикрывают крохотные трусики. Богатое воображение тут же дорисовывает картину.

— Бляха муха! — вырывается из горла стон.

Я вскакиваю и иду в ванную: черт с ней! Как-нибудь прокантуюсь остаток ночи на раскладушке.

— Ты зачем ругаешься?

— Ложись спать! Утром рано вставать! Надо уезжать из этого дома с полтергейстом.

— Ой!

Регина взвизгивает и бежит к кровати. Она натягивает одеяло на нос и трясётся.

— Ты чего? Я не хотел тебя пугать.

— Влад…

В спальне повисает пауза. Мы оба прислушиваемся: где-то в глубине дома слышится скрип, легкие шаги, даже кажется, что кто-то поднимается по ступенькам. Напряжение передаётся и мне, становится неуютно и зябко.

— Что?

— Влад, ложись на второй половине, — шепчет Регина. — Мне страшно. Только возьми своё одеяло.

— А если мать придёт утром? Молодожены не спят под разными одеялами.

— Не придёт.

И хотя совесть меня уже почти сгрызла, я не упускаю момент, такова моя сволочная мужицкая натура. Голос природы вопит в голове (и ниже) громче чувства вины.

Мы укладываемся вместе. Регина отодвигается на самый край кровати. Я просовываю руку под ее талию и, несмотря на отчаянное сопротивление, притягиваю к себе.

— Дурочка, не бойся! Я тебя не трону. Поняла? — заглядываю в ее глаза. — Зуб даю! Сама попросишь, когда захочешь.

— Спятил?

— Нисколько! Женщин не насилую и не принуждаю. Сами на меня прыгают.

— Козел!

— Согласен. Спи уже!

А утром просыпаюсь оттого, что не могу пошевелить рукой. Открываю глаза и ничего не вижу, потому что обзору мешает сетка волос. Выныриваю из-под копны: на плече лежит светлая макушка Регины, а ее рука обнимает меня за торс. Приехали!

— Доброе утро!

Вздрагиваю от неожиданности и поднимаю голову: в дверях стоит Диана Алексеевна собственной персоной и внимательно смотрит на нас.