Глава 22

Я немедленно сползаю с колен Влада. Сказанное мамой не укладывается в голове. Что она придумала? Зачем идти на такие крайности? Кажется, я совершенно не знаю, на что она способна.

— Мама, погоди! Ничего не понимаю.

— И я, — Влад встает и трет виски.

— Тебе и не надо! — поворачивается к моему напарнику мама. — Я не допущу, чтобы моя дочь жила с мужчиной без брака.

На лице Влада написано изумление. А уж что чувствую я, не передать словами. Втянула парня в авантюру. Но разве я могла подумать, что мама окажется настолько подозрительной и не верящей в мои слова? И как теперь из неё выбраться из это проблемы?

Ответ один: резко и со скандалом.

— Мы венчались! Я же тебе говорила! И вообще, нам пора домой. Спасибо за гостеприимство, дорогая мамочка.

Обиженно поджимаю губы, хватаю мужа за руку и тяну его за собой: смываться, пока нас не раскололи.

— И что? Где доказательства? Фотографии, свидетели, праздничное платье и фата? Покажи! Ты ни слова не сказала о том, что вышла замуж. Я такие сюрпризы не принимаю.

— Мы не взяли с собой, — Влад выдёргивает руку и поворачивается к маме. — Приедем в Москву, и все отправим вам электронной почтой, Диана Алексеевна. Обязательно.

— Не убедили. Или вы сейчас женитесь на моих глазах или…

— Ты нас сожжешь на костре, — не выдерживаю я.

— Ну, зачем так грубо, Регина! — мама огорчённо качает головой. — Я просто окончательно пойму, что вы разыгрываете передо мной представление.

— Какое? Хочешь сказать, что мы даже в постель легли вместе, чтобы тебе что-то доказать?

— Ну, ты была в пижаме. Сомневаюсь, что молодожены хотят спать одетыми.

Я открываю рот и закашливаюсь, словно захлёбываюсь словами. Один — ноль в пользу мамы. Кажется, она нам не поверила, несмотря на все старания.

— Ха-ха! Eh bien, et le fou!(ну, и глупец!) — хлопает в ладоши Альберто, который потягивает из бутылки минералку и явно развлекается. — Зайчик, ты попал!

— Et toi, tais-toi, gopher! (А ты заткнись, суслик!) — огрызается по-французски Влад. — Сам разберусь в семейных делах!

— Вы, молодой человек, полны сюрпризов, — в кухню входит тетя Марина. — Говорите на английском, на французском языках. Или после поцелуя с унитазом стали гением?

— Он окончил Гарвард! — защищаю я Влада.

Странно, но теперь я безоговорочно верю своему парковщику. Мы на одной стороне и, как партизаны, готовы держаться до последнего за свою легенду, пока не сбежим.

— А стажировку проходил в отелях Парижа. Ещё вопросы есть? — муж насмешливо смотрит на окружающих. — А ещё я хорошо знаю русский матерный. Продемонстрировать, дамы и господа?

Я невольно горжусь своим мужчиной. Влад всегда на высоте, даже в той ситуации, когда полный крах.

— Дамы, — на пороге появляется папа, — оставьте парня в покое! Что вы на него набросились?

— Виктор, неужели ты не понимаешь, что дочь нас водит за нос?

— Не понимаю. Я вижу, как они нежно относятся друг к другу, и верю им. В конце концов, это их жизнь.

— Спасибо, папочка! — бросаюсь к отцу на шею, а Альберто показываю язык.

Удивительно, теперь я нахожу его внешность отталкивающей.

— Oh mon Dieu! (О, мой бог!) — он поднимает руки и томно закатывает глаза. — Мам, когда у нас самолёт в Париж? Пора убираться из этой грязной России.

И тут Влад срывается.

— Ч-о-о-о? — он ревет, как бык, и хватает Альберто за воротник. — Грязной? Это в вашем Париже вонь, грязь и бомжи, которые живут прямо на тротуарах. Мне такая демократия на хрен сдалась! Вали отсюда!

Никто не успевает опомниться, как парковщик вытаскивает француза из кухни и швыряет на пол холла. Тот теряет равновесие и проезжает пару метров по ковру. Большой, с перекошенным от гнева лицом и перевязанной головой, Влад сейчас похож на оскорбленного бойца, раненного прямо в сердце. Не знаю, на самом деле он такой патриот, или мерзкий Альберто стал триггером, сорвавшим чеку с гранаты, но даже мне становится страшно.

Я бросаюсь к Владу и крепко прижимаюсь всем телом.

— Милый, милый, не надо. Плюнь на него!

Сейчас я не играю, а по-настоящему беспокоюсь о своем мужчине. Даже не знаю, в какой момент он стал мне так дорог.

— А ну, петухи, разошлись! — рявкает папа.

Вместе с подоспевшим на шум мужем тети Марины он поднимает Альберто. Тот скрипит зубами от злости и вращает прозрачными глазами, а на носу краснеет длинная царапина.

— Я тебя засужу, козел!

— Вперед! — Влад поворачивается ко мне. — Регина, собирайся! Нам в этом доме не рады. Больше я сюда — ни ногой! Извините, Диана Алексеевна, но я думал, по рассказам вашей дочери, что вы более гостеприимны.

Мы берёмся за руки и в полной тишине начинаем подниматься по лестнице, а с каждой ступенькой мне становится все хуже.

«Что я наделала? — бьется в висках мысль. — Разрушила жизнь своей семьи из-за примитивной прихоти». Чувство вины, едва тлевшее в душе, разгорается пламенем. Мне жалко всех: и родителей, которые не ожидали такой подлости от меня; и Влада, ни за что попавшего в свадебную заварушку. Да его финт с моей машиной — детская шалость, по сравнению с тем, что ему устроила я.

Даже тетю Марину жалко. Старые школьные подруги за двадцать лет встретились впервые, а я им испортила праздник. А что о нас, о русских, подумает муж тетя Марины? Решит, что мы по природе своей агрессивные и злые, как дикие звери.

В спальне я падаю животом на кровать и начинаю плакать. Рыдания разрывают грудь. Долго сдерживаемыми слёзы текут ручьем. Влад садится рядом и гладит меня по спине.

— Ну прости, Региша, прости меня, дурака. Сорвался, перегнул палку. Не стоит этот французик твоих слез.

— Ты… ты… — всхлипываю и пытаюсь что-то сказать, но слова застревают в горле. — Это они… нет… мы…

— Хочешь, сейчас извинюсь и все расскажу твоим родителям? Объясню, что мы просто знакомые, и операция «Фиктивный брак» придумана мною. Ты долго не соглашалась, я тебя уговорил.

Я мотаю головой, но не отвечаю, потому что сама не знаю, отчего мне так плохо. Влад встает и выходит из спальни. Только почувствовав на спине холод, понимаю, что в комнате одна.

— Нет! Нельзя! — шепчу себе под нос и срываюсь с места.

Выбегаю в коридор, не замечая ступенек, слетаю с лестницы и замираю: в холле никого нет. Прислушиваюсь. Какие-то звуки доносятся из папиного кабинета. Врываюсь туда: на диване и креслах сидят гости и родители. Влад стоит перед ними с повинной головой, а главное, все они улыбаются.

— Дорогая? — муж удивленно смотрит на меня. — Ты зачем пришла? Я уже все сказал.

— Что? — осипшим голосом спрашиваю его, кажется, под ногами разверзлась пропасть и я вот-вот упаду на самое дно.

— Что мы согласны расписаться, только просим полчаса на сборы. Альберто и тетя Марина любезно согласились быть нашими свидетелями.

«Два — ноль в пользу мамы», — мелькает мысль.

Я разворачиваюсь и выхожу из кабинета, а отчаяние тисками сжимает грудь.

Это конец!

Влад догоняет меня уже на лестнице. Он берет за локоть и поворачивает лицом к себе.

— Региша, не злись. Ну, не мог я иначе, — шепчет он.

— Не трогай меня!

Я выдергиваю локоть и взлетаю по ступенькам. Но Влад, несмотря на большое тело, оказывается проворнее. Он перехватывает меня у балюстрады.

— Пойдём, поговорим. И будь осторожнее, внизу опасность.

Я поворачиваюсь: действительно, родители и гости стоят уже в середине холла и смотрят на нас. Парковщик машет им рукой и тянет меня в мою детскую. Только закрыв дверь, он меняет весёлую маску на серьезное выражение лица.

— Я не поняла, что ты сделал? — сажусь на кровать, он пристраивается в нескольких сантиметрах рядом.

— Короче, нам не оставили выбора.

— Зачем идти на поводу у мамы? Давай, расскажем ей все и покончим с этой авантюрой.

— Уже поздно. Дорогая, я готов на тебе жениться.

Влад шутливо встает на одно колено и целует мне руку. Я вскакиваю с криком:

— Не паясничай! Кто тебя тянул за язык?

— Я вполне серьезно, — он снова садится на кровать. — Твой план с самого начала был провальным. Посуди сама: мы объявили себя молодоженами, но никто не знал о свадьбе, не видел фотографий, даже колец. Я уже не говорю о паспортах! Нужно было оставить их дома или в бардачке машины.

— Но… ты же видел, что родители нас встречали. Форс-мажор, вот у меня из головы все и вылетело. А кольца…

Развожу руками: о них я даже не думала. И все было бы нормально, если бы мама не притащила гостей к нам в дом.

— Регина, а чего ты боишься?

Лицо Влада становится серьезным и напряженным. Голубые глаза светлеют: первый признак раздражения. Удивительно, как складываются наши отношения. Мы почти незнакомы, встретились случайно несколько раз, ничего не рассказали друг о друге, но я уже знаю привычки парковщика, могу по его лицу угадать настроение или эмоции.

— Как чего? Ты предлагаешь нам пожениться по-настоящему?

— Это же твоя задумка. Заключим фиктивный брак, и все. Приедем в Москву, вернёмся к обычной жизни. Ты будешь работать в школе, я — в отеле. Договоримся встретиться через год, например, и разведемся.

— А вдруг я раньше найду любимого человека?

— Ну, найдёшь, так найдёшь, — тусклым голосом огрызается Влад. Мне кажется, или он обижается? — У меня тоже невеста есть. Ты же ее видела. Собирайся, у нас осталось десять минут.

Он резко встаёт и идёт в ванную. Я смотрю ему вслед, в голове настоящая каша из мыслей, а ещё чувствую, как откуда-то изнутри поднимается раздражение. Как бурливое вино, оно заполняет меня целиком и ударяет в голову.

Я срываюсь с места и несусь в ванную. Не стуча, распахиваю дверь.

Влад стоит у зеркала, обнаженный по пояс, и бреется. Острая бритва скользит по пене, оставляя на коже ровную гладкую полосу. Я вижу его мускулистую смуглую спину, крепкие ягодицы, стройные бёдра. Рот мгновенно наполняется слюной, кожа вспыхивает жаром, а по всему телу разливается томление.

В голове мелькает картинка: совсем недавно мужская задница вызвала у меня подобную реакцию, и было это в моем собственном подъезде.

— Ты о той рыжей истеричке говоришь? — выдавливаю из себя слова,

Что случилось с моим горлом? Оно словно сжато спазмом.

— Регина, что с тобой? — отражение Влада удивленно смотрит на меня.

— Ничего! Выходи из ванной, мне нужно привести себя в порядок.

Он кладёт бритву на раковину и шагает на меня. Понимая, что попала впросак, я начинаю метаться. Несусь к дверь, но длинная рука парковщика захлопывает ее. Я оказываюсь прижатой к створке в опасной близости к ходячему тестостерону.

Влад упирается руками по обе стороны от моего лица и наклоняется. Теперь мы смотрим глаза в глаза и, честное слово, мне хочется сбежать.

— Кажется, моя дорогая женушка ревнует?

— Не придумывай!

— Мне и не надо.

Муж смеётся, при этом верхняя губа приподнимается, обнажая белоснежные зубы. Он медленно касается пальцем моей щеки, проводит по бровям, вокруг глаз, спускается к губам. Я дергаю головой, но неожиданно оказываюсь прижатой к двери так, что не могу пошевелиться.

— Отпусти меня! — шиплю упрямо.

Еще и с телом творится что-то неладное: сердце бешено колотится, колени мелко дрожат, а в виски стучится одна мысль: «Поцелуй меня! Пожалуйста, поцелуй!»

— Ох! Что ты делаешь со мной, Региша? — выдыхает Влад и слегка касается моих губ, словно спрашивает разрешения.

— Все, больше не могу!

Я приподнимаюсь на носочках, и сама чмокаю этого мужчину, словно в омут с головой бросаюсь. В дальше ванная превращается в огненный шар. Мы яростно целуемся, рвём друг на друге одежду, а все вокруг кружится, сверкает, звенит и стонет. Кажется, что рядом борются дикие звери.

Стоп! Или эти звуки издаю я? О Боже!

Прикусываю нижнюю губу Влада, он вскрикивает и отшатывается.

— Пусти меня!

Дергаюсь и вырываюсь из сильных рук. Что я делаю? Точно, схожу с ума!

— А ты горячая штучка, женушка, — усмехается Влад и вытирает капельку крови.

Но я уже его не слушаю, вбегаю в комнату и падаю на кровать. Ой! Сюда нельзя! Вскакиваю и кружусь по полу, пытаясь унять жар, сконцентрировавшийся теперь в одной точке. В один момент замечаю себя в зеркале и останавливаюсь. Кто эта женщина? Волосы растрёпаны, лицо перемазано пеной, щеки красные, как свекла.

Это не я, скромная и воспитанная учительница, для которой любое грубое слово или поступок — моветон. На меня смотрит дворовая девка, которая только что в конюшне кувыркалась на сене с кучером.

Вытаскиваю полотенце и яростно вытираю лицо. Не хочу быть такой! Не хочу! Телефонный звонок вырывает меня из отчаяния.

— Регина, вы уже передумали? — слышится в трубке голос мамы. — Сколько вас можно ждать? Между прочим, у работников ЗАГСа тоже праздничный день.

— Зря ты это затеяла! — срываюсь на матери. — У нас с собой ни колец, ни свадебных нарядов нет. Шло бы все своим чередом. Ты же хотела выдать меня замуж за сына подруги. Почему передумала? Или тебе хочется быстрее сбыть меня с рук на плечи мужа?

— Не груби мне, Регина! Ты сама выбрала себе партнёра для жизни. Я всего лишь помогаю.

— Отмени все!

Из ванной выходит Влад, полностью одетый и готовый к торжеству. Он делает круглые глаза и отрицательно качает головой. По губам я читаю: «Не сходи с ума!»

— Как скажешь, дочка! На какой день у вас назначена регистрация в Москве?

— Я не помню, — говорю и прикусываю язык: опять попалась в ловушку.

— Тогда я приеду к вам с Владом и, пока вы работаете, помогу подготовить свадьбу.

Яма, в которую я проваливаюсь, становится ещё глубже. Отчаянно смотрю на Влада, он понимает без слов и вырывает из пальцев мобильник.

— Диана Алексеевна, мы уже идём. Региша просто нервничает. Все так внезапно закрутилось.

Он отключается, открывает шкаф и перебирает мои наряды. Я знаю, что лучшая и модная одежда у меня в городской квартире. И тут Влад вытаскивает платье, в котором я была на выпускном в университете.

— Я не надену его! — пячусь задом, не зная, куда спрятаться.

— Регина, не капризничай. Давай, покончим с этим делом и уедем в Москву. Я что-то устал от суеты. Слишком нервно.

И тут я понимаю: и правда, если не можешь изменить ситуацию, подстраивайся под неё. Молча беру платье и иду в ванную.

Свадьба, так свадьба! Видимо, всем подругам на роду написано выйти замуж по любви, а мне вот так, по недоразумению.