Глава 23

Моя жизнь неожиданно пошла под откос. До сих пор не понимаю, откуда взялся такой поворот судьбы. Никому я не насолил, не перешёл дорогу, встречался с друзьями, катался на байке, любил Ксюху, и вдруг пропали покой и счастье, словно их и не было.

Эх! Не зря говорят, что жизнь, как матросская тельняшка: полоса белая, полоса чёрная без переходов и полутонов.

Ситуация в доме Регины осложняется до предела. Если бы знал, что у неё такая жесткая и непреклонная мать, ни за что бы не согласился на авантюру, но отступать я не привык, а значит, нужно довести дело до конца во что бы то ни стало.

«Попался, ты Задвора! — крутится, как заводная юла, в голове мысль. — Ксюха не окрутила, так на первой встречной женюсь, пусть и фиктивно. Кстати, надо посмотреть, какую выгоду могу извлечь из нового статуса».

Вот только что делать с тягой к Регине? Доигрался, идиот! Поцеловал и, словно яду напился: сладкие губы отравили сознание, тело перестало слушаться разум.

Ещё раз оглядываю себя в зеркале: жених готов, а вот с невестой проблема. Не хочет одевать нарядное платье. Дух протеста у Регины слишком хорошо развит. Ещё бы! Хорошо, что с такой матерью не выросла профессиональной лгуньей. Я же вижу, как трудно ей даётся эта ситуация.

Перебираю ее одежду в шкафу, и правда, ничего интересного не попадается. Даже красный костюм, в котором увидел ее впервые перед дверью отеля, выглядит более подходящим, чем все это юношеское тряпьё.

Среди вешалок вижу светлое пятно и вытаскиваю на свет нежно-розовое платье. Кружевной лиф, украшенный цветами, лежит на атласной подкладке более темного тона. Пышная юбка на жестком подъюбнике спускается до самого пола.

Платье в руках чуть слышно шуршит, в дырочках кружев блестит атлас, цветы, собравшиеся в клумбу на груди, становятся реже к талии, и к бёдрам уже и вовсе пропадают.

— Я его не надену! — заявляет Регина. — Смеёшься, что ли? Это бренд прошлых сезонов. Да меня же засмеют соседи.

— Не капризничай! Думаешь, все видели это платье?

— Конечно! Мама устроила во дворе барбекю в честь окончания университета. В гостях был весь посёлок. Не удивлюсь, что и новость уже облетела всех соседей.

— Хорошо, или в джинсах. Но в этом наряде ты бы смотрелась восхитительно. И потом, мой костюм и это платье хорошо сочетаются по цвету. Вдруг мы так и задумали?

Бросаю платье на кровать, и оно пышной розовой пеной закрывает всю постель. Вот бы любить Регину на этой роскоши. Живо представляю ее обнаженное тело сверну розовой шуршащей кучи и гоню картину прочь. Не до грязных мыслей сейчас, но, если сегодня же мы не уедем в Москву, чувствую, что сорвусь.

Регина смотрит на платье с ненавистью, потом хватает его и скрывается в ванной. Появляется она через несколько минут, а я икаю и… отвожу взгляд. Не могу справиться с эмоциями, настолько моя невеста красива.

— Волосы распусти, — прошу, сцепив зубы.

— Обойдутся!

— Мать наверняка сделает фотографию для портрета. Хочешь потом показывать своей дочери унылое лицо?

Говорю и ловлю себя на мысли, что думаю об этом вполне серьезно. Ни разу такие мысли не появлялись за время отношений с Ксюхой. Она ценила свободу больше меня, я тоже не хотел связывать себя путами. Жена, дети, совместный быт — и нет уже байкера Владислава Задворного, есть мужик на диване в семейных трусах и банкой пива в руках.

— Ты о чем? Какая дочь? — губы у Регины трясутся, вот-вот расплачется.

— Не бери в голову, я пошутил, — протягиваю руку и снимаю резинку с ее волос. Они светлой копной ложатся на плечи, спускаются до талии. — Идём, моя принцесса?

Выставляю локоть, как делали джентльмены в прежние времена, невеста несмело кладёт на него руку. Черт! Жена! Или теперь невеста? Не запутаться бы в понятиях!

Мы выходим в коридор и медленно спускаемся по лестнице. Родители и семья тети Марины поднимаются с диванов и кресел. Они смотрят на нас снизу вверх, а в глазах я вижу восхищение. Настроение неожиданно поднимается.

— Альберто, — поворачивается к сыну тетя Марина, — принеси наш подарок.

Француз, который стоит с перекошенным гримасой лицом, исчезает и через мгновение появляется с диадемой, украшенной белыми цветами с нежно-розовым оттенком, между которыми кое-где блестели камни и виднелись жемчужины. Марина надевает украшение на голову Регине и отходит в сторону, любуясь своей работой.

— Идеально! — восклицает Диана Алексеевна и целует подругу в щеку. — И как ты догадалась?

— Это флёрдоранж, цветы горького апельсина. Его использовали раньше в уборе невесты.

Тревожное сомнение появляется в душе. Когда эта женщина успела купить такой дорогое украшение? Быстро в голове прокручиваю временную цепочку. Вчера все разошлись со скандалом, а мать Регины сказала на прощание, что утром нас ждёт сюрприз. Неужели она задумала эту скоропалительную свадьбу ещё с вечера?

Встречаюсь взглядом с Региной. Она тоже растеряна, не знает, то ли благодарить за подарок, то ли вернуть его.

— Ты очень красива, моя дорогая доченька, — к Регине подходит отец.

Он целует ее в лоб, потом накидывает на плечи шаль, сплетенную из белых норковых шариков.

— На улице май, — сопротивляется дочь.

— Болеро легкое, оно больше для украшения, чем для тепла. Готовы? Поехали.

Дальнейшее я воспринимаю как слуховую, зрительную и тактильную галлюцинацию. Не верится, что это происходит со мной. Нас куда-то везут, потом ведут, какие-то незнакомые люди встречают, хлопают в ладоши, бросают в нас зерна риса (а может, крупицы соли, поди разбери!).

В большом кабинете стоит стол, покрытый красной скатертью, за ним расположилась высокая женщина в строгом костюме. В руках у неё синяя кожаная папка. Она говорит нам торжественные слова, предлагает расписаться на заполненных бланках, вручает свидетельства о браке и паспорта.

Все это время Регина сжимает мою руку так сильно, что она немеет. Я вижу, в какой панике находится моя невеста. Ее большие глаза подозрительно блестят, а пухлые губы подрагиваю. Кажется, будто несовершеннолетнюю девушку выдают за старика, и ей надо смириться со своей судьбой или прыгнуть с обрыва в омут, чтобы прекратить эти муки.

С хлопком открывают бутылки шампанского. Диана Алексеевна и тетя Марина раздают гостям наполненные фужеры. Оглядываюсь: комната и коридор за ней набит людьми. Весь посёлок пришёл посмотреть на представление.

Представление? Эта мысль бьет в голову, и я встряхиваюсь, но додумать не успеваю: мне в руку суют шампанское.

— Горько! Горько! Горько! — скандируют люди.

— Или ко мне, — прижимаю Регину.

— Я не хочу целоваться, — шепчет она. — Давай, сбежим.

— Куда? Посмотри в коридор.

Она выглядывает из-за моего плеча и охает. Я наклоняюсь, слегка касаюсь сладких губ и отпускаю их.

— Так не годится! — выкрикивает Альберто.

— Горько!

Регина приподнимается на цыпочках, и сама целует меня. Черт! Да пошло оно все… лесом! Я подхватываю ее за талию и теперь уже целую по-настоящему. Мир перестаёт существовать вокруг. Мне плевать на этих незнакомых людей, плевать на только что испорченный печатью паспорт. Есть только я и она, а ещё невыразимо сладкие губы, от которых не хочется отрываться.

Раздаются звуки Марша Мендельсона.

— Вальс молодых! — объявляет представитель ЗАГСА.

— Танцую все! — кричит подвыпивший французик.

Так и хочется дать ему в модельный нос!

Мы начинаем кружиться. Я не умею танцевать вальс. Совсем. Топчусь на месте, как медведь, боюсь наступить на ногу Регине. Но, несмотря на предельную сосредоточенность на танце, с каждым поворотом замечаю: народу в комнате становится все меньше. И когда наконец затихают звуки музыки, и мы замираем, я понимаю, кроме нас шестерых в помещении больше никого нет.

— Куда все пропали? — шепчет Регина.

— Не знаю, — поджимаю плечами я.

— Дорогая дочь, зять… — Диана Алексеевна делает паузу. — Посмотрите сюда…

Я слежу взглядом за ее рукой и столбенею: на меня смотрит красный глаз видеокамеры, прикреплённой к потолку.

— И сюда, — отец поворачивает Регину в другую сторону.

— И сюда, — теперь улыбается тетя Марина.

— Что это? — голос моей невесты дрожит.

— Обычная забота о новобрачных и их гостей, — поджимаю плечами я, хотя сам сомневаюсь: слишком много камер для такого помещения. Словно президента приготовились принимать. — Поставлена на высокий уровень. Молодцы! Я должен похвалить организатора? Или денег дать?

— Владислав, не ёрничай! — строго говорит Диана Алексеевна, а глаза смеются.

Смеются! Первый раз вижу ее такой веселой. И тут до меня начинает доходить весь комизм ловушки, в которую мы попали.

— Ничего не понимаю! А ты?

Я глажу руку Регины, которая все еще держится за мой локоть. Жена качает головой, а взгляд такой потерянный, что прижимаю ее к себе и целую в лоб.

— Дочка, это розыгрыш, — мать берет Регину за руки и ведёт за собой. — Солнышко, вас снимала скрытая камера.

— Камера? Какая камера?

— Эта! — взмах руки на потолок. — И эта! — поворот в другую сторону. — И эта. Неужели ещё не понимаешь?

— Мама, как ты могла? Как ты могла? Папа, у меня нет слов!

Регина пытается вырваться, но мать крепко держит ее. Мне хочется освободить жену от тисков, но я не двигаюсь.

Или уже не жену, а просто знакомую? Черт ногу сломить в этой семейке!

— Не обижайся, это была проверка ваших чувств. Теперь я точно знаю, что ты выбрала себе в спутники жизни настоящего мужчину. И ещё, — Диана Алексеевна отодвигает волосы дочери от уха и притягивает ее ближе. Я напряжённо прислушиваюсь. — Я ни на миг не поверила, что вы женаты!

— Как не поверила? — на лице Регины написан такой шок, что, кажется, будто она сейчас хлопнется в обморок.

— Вот так! Когда станешь сама мамой, поймёшь! Ох, что я говорю! Надеюсь, дети, у вас будет сначала свадьба, а потом уже киндеры!

Диана Алексеевна подходит ко мне и тоже целует в щеку. У меня в душе буря эмоций, и как реагировать на представление, не понимаю.

— Влад, ты прости меня, — тетя Марина улыбается во весь рот. — Моя маленькая… м-м-м… шалость — это тоже проверка. Спасибо, что ты не отреагировал на прикосновения.

Вспоминаю, как ее пальцы скользят по животу, а я изо всех сил держусь, чтобы не дернуться, не показать своё волнение. Ни один нормальный мужик не будет спокоен после такого женского приёмчика, а эта Марина — очень красивая женщина, да ещё и свободная от обязательств и мук совести. Ее муж ни словом, ни взглядом не показал, что ему не нравится такое поведение жены.

Дьявол! Или у этих французов так принято? Угрюмо стреляю взглядом в сторону Николя, как он представился вчера. Вот и сейчас он прихлебывает шампанское, а на лице нарисована довольная улыбка. Может, они ещё и жёнами обмениваются? Или практикуют «шведскую семью»?

От этой мысли передергиваюсь, настолько живо представляю себя в центре кровати, а по бокам лежат Регина и… эта активная тетушка.

— А выходки Альберто — тоже ваша задумка? — наконец размыкаю губы я, чтобы отвлечься.

Чувствую себя паршиво: так глупо повелся на провокацию! А главное, даже не подумал о розыгрыше: все казалось естественным и серьезным.

— Увы. Мой сын бывает не совсем приятным человеком. Но и его можно понять. Он не хотел лететь в Россию, срывался важный контракт, я заставила, а тут такая неприятность: предполагаемая невеста уже замужем. Вот он и наговорил дерзостей.

— Не налетай на Альберто, — Диана Алексеевна мило улыбается мне. — Владислав тоже хорош, полез в драку, поставил парню отметину на нос. Теперь он нарушит модельный контракт.

— Гримом закроет или Фотошопом, — бурчу я.

Мне совсем не жалко этого напомаженного хлыща, но немного стыдно. Мы слишком увлеклись своей аферой, потеряли бдительность и сами угодили в переплет.

— Ну, повеселились, и хватит, — улыбающаяся Диана Алексеевна подхватывает нас с Региной под руки. — Теперь давайте праздновать Первое мая. Предлагаю пообедать в ресторане. Столик уже заказан.

Она ведёт нас к выходу ни на секунду не оставляя одних. Мы бросаем через неё взгляды. Регина одними губами спрашивает: «Что будем делать?»

«Не знаю», — также отвечаю я, и тут новая мыль пронзает голову.

— Погодите! А диадема?

— Я купила ее на местном рынке, — хохочет Марина. — Правда, красивая?

— Болеро…

— Оно мое. Дочка, неужели не узнаешь? — Диана Алексеевна всплескивает ладонями. — Идём уже!

— Но я сам видел, как ставили штампы в паспорт, — не трогаюсь с места я.

Виктор Николаевич открывает красные книжицы с девственно чистой станицей брака.

Все блеф, все обман… Нет, я понимаю, можно провести Регину, она слишком нервничала из-за ввалившихся проблем, была рассеянной. А я? Как я умудрился все прозевать? И даже подозрений не возникло.

— Не понимаю, когда вы успели все спланировать?

— Вчера вечером, — весело отвечают хором подруги. — Решили проверить ваши чувства, слишком подозрительно все было.

В ресторане я решительно беру свою жену (пусть будет так, привык к этой мысли уже) за руку и сажаю рядом. Теперь мы сможем поговорить. Семья и гости веселятся, они в прекрасном настроении. И для нас ситуация заканчивается в целом неплохо. Можем возвращаться в Москву и разбегаться по своим квартирам.

— Когда поедем? — спрашиваю Регину на ухо, делая вид, что заправляю ее выбившуюся прядь за ухо.

— Хоть сейчас, — отвечает она. — Я больше не могу выносить этот фарс. Слава богу, нас раскусили, и не пришлось объясняться!

— Не совсем раскусили. Они думают, что мы не женаты, но имеем отношения.

— Вот и пусть остаются в неведении.

— Вы о чем шепчетесь? — Диана Алексеевна внимательно смотрит на нас.

— Влад говорит, что ему пора уезжать, — находится Регина.

— Так рано? Погостите ещё немного! Проводим сначала Марину с семьей, потом вас.

— Спасибо за гостеприимство, но мне позвонили с работы. Группа туристов из Японии недовольна обслуживанием, требует директора, — лгу я и чувствую, как начинают гореть уши.

— Распорядись по телефону, и все! Разве у тебя администраторы такие беспомощные? А как отель называется?

— «Золотой ключик», — неохотно говорю я.

Сейчас вспомнят: отель в разобранном состоянии, и решат, что мы с Региной не пара. Новый виток перемен не хочу получить.

— Отличный отель! — восклицает мать Регины. — Витя, помнишь, мы в тамошнем ресторане твой юбилей отмечали?

— Да-да! Кухня прекрасная! Ваш повар слово петушиное знает, все, к чему его руки прикасаются, превращается в шедевр мирового класса.

— Согласен. Михаил Григорьевич у нас мастер, — довольно киваю я. Фух! Пронесло! Везение пока на нашей с Региной стороне. — Жаль, что высокая французская комиссия не присваивает ресторанам России звезду Мишлена!

— Предлагаю выпить за молодежь! — Диана Алексеевна поднимает бокал.

— И за их светлое будущее, — поддерживает ее Марина.

— Хочу с Региной на брудершафт! — с места вскакивает Альберто.

Он уже прилично подшофе. Зелёные глаза теряют прозрачность, волнистые волосы выбиваются из хвоста. Но ему это удивительным образом к лицу. Я вижу, как француза провожают восхищенными взглядами дамы, а он пользуется их вниманием и красуется вовсю.

Альберто огибает стол и приближается к нам, но я тоже встаю и заслоняю собой Регину.

— Это моя невеста, — шиплю тихо, чтобы никто не услышал. — Достал ты меня, Альбертина! Убирайся, пока пасть тебе не порвал.

— Да, ладно тебе! Мы же свои люди в доску!

То, что происходит дальше, не мог представить даже в страшном сне.

Альберто качает из стороны в сторону, он пытается то ли меня обнять, то ли Регину. Я контролирую каждое движение, но не прикасаюсь к нему, держу на расстоянии вытянутой руки.

— Владислав, не обращай на него внимание, — смеётся Марина. — Альберто, сядь на место.

— Брудершафт… Хочу…

И вдруг он ухмыляется, делает вид, что пробивается к Регине, а потом резким движением просовывает руку с бокалом под мой локоть, залпом выпивает шампанское и быстро целует меня в губы.