Глава 13

Настя

В четверг, ближе к обеду, звякнул телефон. Михаил Александрович. Голос, как лезвие по стеклу. Отчитал, будто я школьница, забывшая дневник. «До среды носа в клуб не показывай», — сказал так что спорить даже желания не возникло. Анна Геннадьевна подхватит, а на замену Кате уже нашли девочку-официантку. Всё чётко, без лишних слов.

Интересно, кто ему пожаловался?

Мог Семён. Мог Дмитрий. Или даже Ромка… У него, кажется, и номер Михаила Александровича уже есть. Не исключено.

Ладно. Раз сказали — лечусь. Ногу не напрягаю. Компресс, мазь, нога на подушке. Бабуля хлопочет вокруг, как будто я при смерти, а не с растяжением.

В пятницу вечером в общий чат клуба начинают сыпаться сообщения: «Настя, как ты?», «Выздоравливай скорее!», «Ждём тебя!»

Приятно. Тепло внутри. Отвечаю всем — смайликами, шутками, обещаниями вернуться в среду свежей и бодрой, как огурчик. Как будто ничего и не было. Как будто не хромала до полуобморока в прошлую смену.

Только Дмитрия в чате нет.

Никогда не было, если честно. Он не похож на того, кто болтает в общих группах. Но сегодня особенно заметно его отсутствие. Пустота там, где раньше хоть тень его присутствия чувствовалась.

А потом Семён добавляет нового человека — Николай.

Так, а это кто ещё?

Если Семён добавил, то точно охрана. Но у нас же состав был укомплектован. Семён, Андрей, Алексей, Дмитрий… Или… он ушёл?

Сердце делает лишний оборот. Бесполезный, глупый.

Пишу Маше. Мы с ней всегда вместе домой на такси добираемся и общаемся хорошо, доверяем друг другу.

— Маш, а что у нас новый охранник?

— Да, Насть, вместо Дмитрия.

— А Дмитрий куда делся?

— Не знаю, у Семёна спроси.

Не хочу у Семёна спрашивать.

Он в среду уже смотрел на меня странно, когда я, поглядывала на Дмитрия. «Всё хорошо?» — спросил. Я кивнула. А сама чуть не сгорела от стыда. Врать не умею. И не хочу.

Вот как все просто получается: подкатил — я отказала. Он — просто ушёл.

Хотя… чего я хотела? Сама же сказала ему: «Ты мне ничего не должен».

Ну вот и получила.

И вообще… я же со Стасом сейчас общаюсь. Он пишет, звонит. Переживает за ногу. Говорит — «не торопись, выздоравливай». С ним легко. Спокойно. Интересно. Никаких этих рваных пауз, когда хочется и убежать, и остаться одновременно. Никакого этого взгляда, от которого внутри всё сжимается, как перед грозой.

Надо просто переключиться. Забыть.

Но почему-то, когда я закрываю глаза, мне всё равно видится, как он стоит под фонарём, смотрит вслед машине… и не идёт за мной.

В воскресенье нога почти не болела, только к вечеру, после похода в магазин, чуть-чуть отекла. Совсем чуть-чуть. Но я всё равно намазала гелем, перевязала эластичным бинтом и легла с ногой на подушку, как велел врач.

А в понедельник — выходной. И у меня, и у Стаса.

Договорились встретиться вечером в кафе. Он сам предложил. Сказал, что выберет кафе недалеко от моего дома, чтобы мне не тащиться далеко. «Тебе же ногу ещё поберечь нужно», — добавил. Заботливый. Внимательный. Такие редко встречаются.

Одеваюсь как обычно — мягкий свитер оверсайз, джинсы, угги. Удобные, бесшумные, как подкрадули. Мне они нравятся, не давят, не жмут, а если вдруг нога опухнет, то не станет больно. Бинтую голеностоп плотно, но не туго. Проверяю в зеркало — выгляжу нормально. Не как больная. Просто девушка, которая хочет чашку кофе и немного тепла.

Кафе — уютное, с маленькими столиками и запахом корицы. Стас уже там, сидит у окна. Встаёт, когда я захожу. Улыбается — легко, без напряжения.

— Ты отлично выглядишь, — говорит.

— Спасибо, — отвечаю, и это правда приятно слышать.

Выбираем кофе — мне лате, ему капучино. Десерт — шоколадный торт. Официантка, молодая, с ярким макияжем, явно строит ему глазки. Подавая заказ, задерживает взгляд, улыбается чуть дольше, чем нужно.

Он даже не замечает. Или делает вид.

Мне это нравится. Что он не ловит эти сигналы. Что не играет.

Болтаем. Легко. Без напряга.

Он рассказывает, как начал работать в шестнадцать — отец ушёл, мать заболела. Был единственным кормильцем в семье. Сейчас снимает квартиру с другом, копит на первоначальный взнос. Хочет ипотеку. Мечтает о доме за городом, с участком. С детсва любит футбол, ходит на тренировки два раза в неделю. Отдыхает на природе — походы, рыбалка, костёр, тишина.

— Город выматывает, — говорит. — Иногда хочется просто исчезнуть на пару дней.

Я киваю. Понимаю.

У нас много общего. Оба — самодостаточные. Оба — привыкли полагаться только на себя. Никто не спасёт, никто не прикроет. Только ты.

И всё было бы хорошо…

Но я постоянно ловлю себя на мыслях о Дмитрии.

Руки у Стаса — аккуратные, ухоженные. У Дмитрия — широкие, с мозолями, со шрамами, сбитыми костяшками. Как будто каждая царапина — это отдельная история.

Голос Стаса — мягкий, ровный. У Дмитрия — низкий, хрипловатый, будто прошёл через песок и огонь.

Улыбка Стаса — открытая, добрая. У Дмитрия — не знаю какая, видела только усмешки, это не считается...

Взгляд Стаса — спокойный, уверенный. У Дмитрия — тяжёлый, прожигающий. Как будто видит всё, что ты пытаешься скрыть.

Они разные. Совершенно.

Так зачем я их сравниваю?

Почему, когда Стас говорит «ты классная», я думаю: «А он бы просто молчал и смотрел.»

Проболтали несколько часов. Торт съеден, кофе выпит по второму кругу.

Стас предлагает проводить.

— Темно уже, — говорит.

Идём молча. По тротуару, под фонарями. Воздух морозный, под ногами снег.

У подъезда — неловкость.

Он останавливается. Смотрит мне в глаза. Делает шаг ближе.

Я чувствую, что сейчас поцелует.

Сердце замирает. Не от волнения. От… чего-то другого. От внутреннего сопротивления.

Подставляю щеку.

Он замедляется, чуть улыбается — без обиды, скорее с пониманием.

— Ну ладно, — говорит тихо. — Отдохни. Созвонимся?

— Обязательно, — отвечаю.

Он уходит. Я стою, смотрю ему вслед.

Потом поворачиваюсь к подъезду, начинаю подниматься по лестнице. На втором пролёте останавливаюсь. Смотрю в окно. Стаса уже нет. Улица пустая.

Но чуть в стороне, рядом с деревьями — знакомый силуэт.

И машина. Чёрная, с тонированными стёклами.

Дмитрий.

Стоит возле двери, курит. Голова чуть опущена, но взгляд направлен туда, куда ушёл Стас.

Сколько он там стоит?

Он всё видел?

Сердце бьётся так, будто я пробежала марафон.

Достаёт телефон. Смотрит на экран. Потом на мой подъезд.

Я инстинктивно хватаю свой. Экран пуст. Ни звонка. Ни сообщения.

Он стоит ещё минуты две. Неподвижно. Как часовой.

Потом медленно убирает телефон, садится в машину. Заводит. Фары вспыхивают и он уезжает.

Я остаюсь у окна.

Холод проникает сквозь свитер.

В горле — ком. Внутри… пустота.

Теперь точно всё.