Глава 22

Дмитрий

Беда моя бедовая уезжает и становится пусто. Не только в квартире. Внутри, как после обстрела: тишина и ни души.

Хожу от кухни в спальню, к окну и обратно. Как волк в загоне. Шагов двадцать туда, двадцать обратно. Стены давят, хотя раньше и в землянке по месяцу сидели — не ныли.

Мало мне её было. Больше хочу. Раньше и малого хватало. А теперь — мало. Жадность, сука. Всю жизнь обходился малым. А тут впервые получил что хотел и сразу хочется больше.

Завтра приедет. Но ненадолго, вечером смена в клубе.

Что дальше-то? Определились, слава богу: она нравится мне, я ей. Бармена отшила — это я запомню на всю оставшуюся жизнь. Чётко и без вариантов. А теперь что — ухаживать? Свиданья? Цветы с конфетами? А мне бы ещё пару дней отлежаться, а потом повязка, обезболивающее и вперёд, работа не ждёт. А тут — романтика.

Лезу в интернет. Куча вариантов: рестораны, выставки, катание на чём-то. Но это все за пределами квартиры, а меня сейчас сама Настя никуда не выпустит.

А если дома, то сплошная банальщина: кино, ужин при свечах, потом «продолжение банкета». А нам пока рано «банкет». У нас еще конфетно-букетного не было. Да и физически я не в лучшей форме... смотрю варианты дальше. Приготовить что-нибудь вместе.

Плов. Вот о чём думаю. Попрошу её со мной приготовить. Настоящий узбекский. На службе повар-узбек учил. Не ради шутки, а как надо: баранина, зира с чесноком, рис чтобы не каша, а рассыпчатый. Пацанов на новоселье кормил — молчали минут десять, только ложки стучали. Потом Ванька сказал: «Дим, ты бросай всё и открывай точку на рынке».

Скидываю пацанам список продуктов, в конце добавляю коробку конфет, самых дорогих. Она ж сладкоежка. Пусть на работу заберёт. Зову пацанов завтра на ужин, покормлю и заодно дела обсудим.

Вечером Ванька привозит продукты. Ставлю воду, пельмени варить. Домашние, вкусные. От покупных отличаются, как небо от земли.

Сидим за столом, едим. Обсуждаем новый объект — охрана, смены, мелкие косяки. Дела как дела. Но Ванька — не просто напарник. Детдомовский, как и я. Судьбы похожие, поэтому и прикипели друг к другу. Почти как брат младший.

Уже за кружкой чая приглядывается:

— Чё за дебильная улыбка на твоей роже мелькает?

Не стал врать.

— Влюбился.

— Да ну?

— Да. Взаимно.

— Серьёзно? — глаза расширились. — Это кто ж умудрился-то?

— С огнетушителем помнишь историю?

— Ага… та самая?

— Мгу. Уложила на лопатки. По всем фронтам.

— Ну даёт… — качает головой, а в глазах — тепло. — Это хорошо, Дим. Не молодеем. Семью давно пора.

— Судьба не дура, свела чётко. А ты когда?

— Да чёт… меня судьба пока стороной обходит.

— Всему своё время, — говорю и верю. Впервые за годы верю.

Ванька уезжает после девяти. Я заваливаюсь на кровать и вырубаюсь, как после дежурства.

Просыпаюсь в шесть. Привычка. Душ, завтрак, порядок в квартире навёл. Вещи по местам, пол протёр шваброй. Чисто, как в казарме перед проверкой.

От нечего делать взялся за продукты. Баранину нарезал кубиками, лук нашинковал, морковку соломкой. Всё по уму.

Хожу. Не могу усидеть. Настя не пишет, не звонит. Может, мне первым надо было? «Доброе утро» и всё такое. Но договорились же, сама предупредит, когда соберётся.

Не выдерживаю. Набираю.

— Да, — отвечает быстро. А потом: — Ай, блин, блин… Дим, я перезвоню.

Не понял. Сердце в пятки.

Перезванивает через пять минут.

— Настя? Всё хорошо? — спрашиваю сразу.

— Эм… да. Почти. Привет.

— Привет. Что случилось?

— Пальцы обожгла…

— Да твою дивизию… Настя, ну ё-мое. Ты можешь хоть день без травм? Сильно?

— Нет. Но волдырь уже надулся.

— Больно?

— Уже нет.

— Как так-то?

— Блины тебе пекла. А тут ты, телефон, блин горит и я не так схватила… И вот...

— Так это из-за меня?

— Нет-нет, это я неуклюжая…

— Бедовая ты. Не неуклюжая — бедовая. Когда приедешь?

— К обеду.

— Бабушка не ругает? Может, мне нужно приехать — познакомиться? Чтобы не переживала.

— Всё хорошо. Как поправишься — познакомлю.

— Ладно. Тогда позвони, когда соберёшься — такси закажу.

— Дим, я сама…

— Настя. Сама ты без меня была. А теперь — со мной. Позвони.

— Хорошо, — бухтит недоволно.

— Жду тебя. Аккуратней там. Ты мне живая и целая нужна.

— Хорошо.

Кладёт трубку. Я сижу с телефоном в руке и улыбаюсь, как дурак.

Блины для меня печёт… М-м-м. Хорошо-то как.

Не привык я к такому. Обычно просто влечение, секс. Вкусно потрахались — разошлись. Честно. По-взрослому. Без глупых вопросов и завтраков на двоих.

Женщины были. Разные. Но ни одна… Ни одна не попыталась позаботиться, вкусно накормить. Кофе налила — и то редкость.

А она…

Блины для меня печёт.

Сижу за столом, в горле ком. От того, что кто-то впервые за… за двадцать лет… решил, что я достоин не тела. А вот этого. Простого. Тёплого.