Глава 25

Настя

Смена пролетела в тумане привычных движений. А мысли крутились вокруг одного — как там Дима.

Плов я отдала Николаю сразу, едва пришла на работу.

— Вам Дмитрий передал, сказал накормить охрану.

Николай замер, брови поползли вверх. Взгляд его — острый, как всегда — скользнул от контейнера к моему лицу и обратно. Он не спросил ничего вслух, но я прочитала вопрос в паузе между его вдохами: Почему ты передаёшь мне еду от него? С чего это Дима через тебя? Принял молча, кивнул, поблагодарил коротко. Но чуть позже, ловила на себе его пристальные взгляды — тяжёлые, вдумчивые. Как будто он следил за мной, отмечая каждый шаг, каждое движение.

Разъехались как обычно на такси. Дома рухнула на кровать и вырубилась без задних ног, просто утонула в темноте сознания.

На следующий день Дима позвонил ближе к обеду. Голос был знакомым, тёплым, но с хрипотцой усталости, будто всю ночь не спал.

— Насть, мне уехать нужно. Срочно. На пару дней минимум, а может дольше. Сам пока не понял, на сколько всё затянется.

Сердце ухнуло куда-то вниз, к самой грудине.

— Куда ты поедешь в таком состоянии? — выдохнула я, сжимая телефон так, что фаланги побелели.

— Я на самолёте, терпимо уже. Ребро заживает, я буду очень аккуратным.

— Дим, а что случилось? Это по работе? Потерпеть не может?

Пауза. Длинная. В ней я успела представить всё — от новых угроз до госпитализации кого-то из его команды. Но то, что он сказал, оказалось из другой жизни.

— Нет, Насть, не по работе. Но я сам пока толком не понял. Нужно поехать разобраться. Возможно, недоразумение. Дочь у меня взросла откуда-то нарисовалась. Мать умерла, просит приехать забрать.

— Оу, — выдохнула я. Воздух в лёгких стал ватным.

— И не говори, «оу»… — в его голосе прокралась горькая усмешка. — Я правда не знал, Насть. Да и не уверен, что она моя. Поеду разруливать.

— Взрослая это сколько, Дим?

— Семнадцать. И проблема в том, что она в Таджикистане. Я там служил восемнадцать лет назад. Может быть и моя… Но странно, что раньше никто не объявился. Восемнадцать лет молчания — это не случайность. Это решение.

Я молчала. В горле стоял ком. Не ревность — нет. Скорее страх. Страх, что он уедет и вернётся уже другим. Что эта девочка, даже если окажется чужой, потянет за собой целую жизнь, которую он не знал и которая теперь ворвётся в нашу с ним реальность. Нашу? Я осеклась на этом слове внутри себя. С чего я взяла, что у нас есть «наша» реальность?

— Ты сам полетишь? — спросила я тихо.

— Сам. Это личное.

Он замолчал ненадолго, и когда заговорил снова, голос стал мягче, таким, каким говорил со мной.

— Я буду звонить тебе. Хорошо?

— Хорошо, — прошептала я.

— Ты же не вляпаешься никуда без меня? — в трубке послышался лёгкий смешок — первый за весь разговор.

— Постараюсь не вляпаться. А ты… ты там тоже береги себя.

— Я постараюсь.

Мы попрощались. Я ещё долго сидела с телефоном в руке, глядя в стену. В голове закрутилось: дочь, семнадцать, Таджикистан, восемнадцать лет назад. Я представила его молодым, в военной форме, чужая страна, жара, пыль… И девушка или женщина, которую он, может, даже не помнил. А теперь — ребёнок. Почти взрослый человек, который возможно носит в себе частичку его крови.

За окном шёл дождь — мелкий, нудный. В груди было пусто и тяжело одновременно. Я думала о нём: раненый, со сломанным ребром, летит через полмира к незнакомой девочке, которая может оказаться его ребёнком. Или обманом.

А я останусь здесь. Буду ждать звонка. И молча надеяться, что вернётся тот же Дима — с его заботой под грубой коркой и руками, которые умеют быть одновременно твёрдыми и нежными.

Но главное, чтобы вернулся вообще.