Глава 6

Дмитрий

Сердце ушло в пятки. Глухой толчок в груди, будто кто-то с размаху вогнал кулак под рёбра. Настя вынырнула из-за стойки бара, поправила выбившуюся прядь за ухо, жест простой, но в нём столько незащищённости, что зубы сжались сами. И пошла к седьмому.

К столу, где четверо пацанов, которым, судя по виду, ещё вчера родители напоминали «не забудь зубы почистить», вели себя так, будто им весь мир в придачу к наследству положили. Руки раскинули, как орлы крылья, голоса на полтона выше нормы, а взгляды… Взгляды ползли по Настиным бёдрам так, будто она не человек, а новая модель телефона в витрине... потрогать бы, пощупать, «а как включается?».

Стул подо мной едва не рухнул, вскочил так резко, что колено громыхнуло о столешницу.

Блядь.

В наушник, коротко, без паники:— Андрей, седьмая зона. Срочно.

Минута и я между ней и этим столом. Спиной к ней. Андрей подоспел за секунду, стоял чуть сбоку, прикрывая фланг. Мы с ним, как два медведя в узком проходе: не рычим, не скалимся. Просто занимаем всё пространство. Воздух сгустился. Один из пацанов открыл было рот и захлопнул. Потому что понял: не тягаться им с нами.

Забираю Настю, мягко, но твёрдо. Вывожу.

— Ругаю, как новобранца, но стараюсь не жестить.

Вижу, что обиделась. Молчит. Глаза блестят — то ли от злости, то ли от испуга, который стыдно признать. Но потом плечи опускаются. Подбородок перестаёт дрожать.

Дошло. Молодец. Умница.

Хочется обнять. Прижать к себе, уткнуться лбом в её волосы, почувствовать, как бьётся её сердце. Но стою по стойке «смирно». Потому что знаю: один неверный шаг и всё пойдёт по звезде. А мне нельзя по звезде.

Предлагаю подбросить после работы. Отказывается, конечно. Кто бы сомневался.

Ладно. Твоя воля. Главное не передавить сейчас. Но я не отступлюсь.

После закрытия клуб выдыхает, музыка стихла, свет приглушён, персонал потянулся к выходу. Семён остаётся закрывать, я за ребятами. Настя с Машей и Романом ждут такси у обочины. А метрах в пятнадцати стоят те четверо. Курят свои модные вейпы. Стоят. Смотрят. Не уходят. Рядом ждёт такси.

Начинается.

Подхожу к своим.

— Ребятки, поехали. Я вас развезу. Орлы наши, походу, ещё не протрезвели. — Киваю в сторону.

Маша шипит:

— Блин, ну чё им надо-то?! Задолбали! Придурки!

— Пошли, — говорю спокойно. — Такси отменяйте.

Веду к своей машине. Задняя дверь — девчонкам, Роман-бармен впихивается спереди. Завожу. В зеркале заднего вида вижу, как такси трогается следом. Не отстают.

Палить адреса будут. Малолетние гандоны.

— Ребят, прокатимся немного. Не сразу развезу.

Все поняли. Тишина в салоне. Никто не разговаривает, не смеётся. Мне тоже не до смеха, надо разруливать.

Набираю Костю — дежурного в агентстве.

— Кость, такси нужно тормознуть. В «Луне» дебоширили, к персоналу приставали, теперь за девчонками хвост волочат. Возможно под чем-то. Организуй проверку. Быстро. Называю номер машины, маршрут.

Пять минут и мигалки режут темноту. «Патрульная» встала поперёк дороги, таксист затормозил резко.

Роман оглядывается:

— Это что сейчас было?

— Урок, — отвожу взгляд на дорогу. — По-хорошему попросил, они не поняли. А я повторять не люблю.

— Но они врятли под чем-то... Только пили вроде.

— Только? — коротко смехнулся. — А менты пусть теперь разбираются. Отпустят, но ночь в отделении, протоколы, родителям звонок... Жизнь попортят. Может, в следующий раз подумают, за кем хвост волочить.

Вбиваю адреса в навигатор. Настя — последняя. Это хорошо. Больше времени побыть вдвоём.

Смотрю на неё в зеркало. Растроенная или просто уставшая, не пойму. Сидит, щёку к стеклу прислонила. Свет фонарей бежит по её лицу — тень, свет, тень… Я ловлю себя на том, что запоминаю каждую линию: изгиб брови, тень от ресниц, как вздрагивает веко, когда машина проезжает через яму. Как маньяк. Но не могу остановиться.

Машина скользит по ночному городу, тихо, без резких движений. В салоне пахнет кофе и лёгким цветочным парфюмом Насти. Машу и Романа уже высадил. Остались мы двое и тишина.

Она молчит. Смотрит в окно. Но плечи уже не напряжены, расслабились. Значит, отпустило.

Я сворачиваю на её улицу. Тихий район с пятиэтажками, старыми дворами, где жильцы ещё помнят, как зовут соседей по имени.

Останавливаюсь у подъезда. Двигатель глохнет. Тишина становится плотной, почти осязаемой.

— Насть, приехали, — говорю мягко.

Она кивает, берёт сумку. Выходим из машины. Воздух свежий, прохладный. Она идёт рядом. Руки в карманах куртки, плечи подняты от холода.

— Спасибо, — говорит тихо. — За сегодня. Это было… круто. Как в кино прям...

Усмехаюсь.

— Не круто. Нужно было. Они бы не отстали. Малолетние уроды — самые опасные. Не боятся ничего.

Молчит. Мы подходим к подъезду. Старая железная дверь, но чисто, на ступенях ни соринки. Кто-то ухаживает.

— Дальше я сама дойду, — говорит она, уже тянется к кнопке домофона.

— Насть...

Она замирает. Поворачивается. Взгляд открытый.

— Извини, если перегнул сегодня… — начинаю я, и голос предательски сдаёт — становится тише. — Просто… испугался. За тебя.

Она краснеет. Щёки розовеют, как у девчонки, которой только что сказали комплимент. И это так мило, что в груди сжимается что-то тёплое и острое одновременно.

— Я была не права. Это было глупо с моей стороны. А ты... Ты прав...

Улыбаюсь. Едва заметно. Но искренне.

— Иди, Настя. Отдыхай. Спокойной тебе ночи.

Она кивает, нажимает домофон. Дверь со скрежетом открывается. И пока она переступает порог, я стою, не уходя, пока свет в окне третьего этажа не вспыхнул. Только тогда сажусь в машину. И еду домой. Один. Но уже не такой одинокий, как был до этого вечера.

Понедельник и вторник — клуб закрыт, у меня формальные выходные. Но обещание есть обещание: Миша ждёт меня в своём ресторане, нужно проверить охрану, осмотреть камеры, вникнуть в обстановку. Администратор ждёт к обеду.

Хочется хотя бы раз выспаться как нормальный человек. Лечь до трёх ночи, проснуться после десяти, почувствовать, как солнце ложится полосой на подушку. Но расслабляться рано: если только в агентстве сегодня обойдётся без пожаров. А так бывает редко.

Один день. Хоть один день тишины и я смогу вздохнуть.

Мечтаю об этом, пока ставлю будильник на десять.