Глава 21: Полоса невезения

Полосу препятствий нам построили такую, что Олег-альпинист, увидев её, прослезился бы от профессиональной гордости.

Сетки, стены, брёвна над водой, тоннели, канаты, какая-то конструкция, которую Артур гордо назвал «паутиной доверия», а я мысленно — «братской могилой координации».

Суть была проста: пара проходит трассу на время, синхронно, помогая друг другу. Кто быстрее и слаженнее — тому иммунитет.

Ключевое слово было «слаженнее».

А слаженность, как выяснилось в это прекрасное утро, штука невосстановимая.

Её или наработали за месяц в одной связке — или нет.

И алгоритм, перетасовав нас, как колоду перед фокусом, об этом, кажется, не подумал.

Марго подумала. Марго потирала руки.

Марго знала, что нет зрелища смешнее, чем пять пар, которые разучились понимать друг друга, не успев научиться.

* * *

Первыми на старт вышли мы с Денисом.

И — отдам нам должное — мы были безупречны. Вежливы. Корректны. Катастрофичны.

Проблема идеального партнёра в том, что онидеальный. Денис подавал мне руку там, где надо было толкать. Придерживал, когда надо было отпустить. Уступал дорогу на бревне с галантностью, от которой мы оба чуть не свалились в воду, потому что бревно, в отличие от Дениса, в куртуазность не умело.

— После тебя, — говорил Денис у каждого препятствия.

— Нет, после тебя, — отвечала я.

— Я настаиваю.

— Денис, мы на время.

— Тем более — даму вперёд.

Мы потеряли на этом «после тебя» секунд сорок.

Сорок секунд чистой, дистиллированной интеллигентности.

С Максом я бы это бревно прошла с боем, с тремя оскорблениями и одной угрозой — но за восемь секунд, потому что мы бы не уступали друг другу, мы бы друг другатащили.

С Денисом мы не тащили. Мы расшаркивались.

На «паутине доверия» стало совсем грустно. Надо было повиснуть на партнёре. Буквально — доверить ему вес.

Я повисла. Денис покраснел и извинился. За что — я так и не поняла. Кажется, за то, что я к нему прикоснулась.

— Прости, — сказал он, краснея гуще.

— Денис. Это испытание. На доверие. Тебе по сценарию положено меня держать.

— Я держу! Я просто… не хочу, чтобы ты подумала, что я…

— Я думаю, что мы сейчас оба упадём.

Мы упали.

Финишировали мы предпоследними, мокрые, вежливые и абсолютно несовместимые. Денис на финише подал мне руку — помочь встать.

Я машинально хотела огрызнуться «сама встану» — и осеклась. С Максом это было бы началом перепалки на три минуты и с подтекстом. С Денисом это было просто протянутой рукой.

Хороший человек. Не мой человек.

Не мой формат.

* * *

Зато на семейной паре — точнее, на бывшей семейной паре — студия отдохнула душой.

Их же развели. Муж теперь шёл в связке с тихой чакра-девушкой… нет, стоп, чакра-девушку забрал Гарик. Мужа отдали другой, спокойной. Жену — покладистому молчуну. Я уже запуталась, и, честно говоря, они тоже.

Потому что проходили трассу они каждый со своим новым партнёром — носмотрели при этом исключительно друг на друга.

Через всю площадку. Враждебно. Нежно. Непрерывно.

— Левее! — орал муж своей новой, ни в чём не повинной партнёрше, не отрывая взгляда от бывшей жены на соседней трассе. — Да не туда левее!

— Это ты мне? — пугалась новая партнёрша.

— Это он жене, — флегматично пояснял кто-то из зрителей. — Он всегда ей. Даже когда не ей.

А жена, повиснув на своём молчуне, кричала через всю полосу:

— А вот и неправильно ты лезешь! Ты всегда так лез! И на той парковке так же лез!

— Это был ЛИФТ! — взревел муж с другого конца трассы, забыв вообще про всё, включая препятствие, в которое тут же и впечатался.

Их новые партнёры стояли, держа канаты, и переглядывались с видом людей, случайно попавших в чужой бракоразводный процесс.

По-моему, оба уже мечтали обратно — к своим вторым половинам, кем бы те ни были, лишь бы не быть статистом в этой восемнадцатилетней саге о парковке.

* * *

Гарик с чакра-девушкой прошли трассу медленнее всех — и были единственными, кто получил от процесса удовольствие.

Они не торопились. Они «слушали тело». Перед каждым препятствием чакра-девушка закрывала глаза и сверялась со вселенной, а Гарик терпеливо ждал, жуя батончик и излучая покой размером с водохранилище.

— Канат говорит, что мы пройдём, — сообщала чакра-девушка.

— Ну раз канат говорит, — соглашался Гарик и лез.

Они не выиграли ничего. Они финишировали, когда уже почти выключили свет.

Но на финише оба светились таким безмятежным счастьем, что Артур, по-моему, на секунду засомневался в смысле всего своего шоу, построенного на конфликте.

Эти двое просто не конфликтовали. Им былохорошо.

В студии, посвящённой раздору, это смотрелось почти неприлично.

* * *

А потом вышли они.

Снежана и Макс.

Снежана подготовилась. Снежана была в спортивном костюме, который стоил, кажется, как трасса целиком, с макияжем «только что проснулась богиней» и с твёрдым намерением показать стране лучшую пару сезона.

Получилась лучшая иллюстрация к слову «картинка», которое я когда-то вынесла в заголовок.

Они были красивы. Боже, они были красивы.

Высокий, тёмный Макс и сияющая Снежана — оператор, по-моему, прослезился от композиции.

Они позировали на каждом препятствии.

Снежана успевала поправить волосы перед прыжком. Макс двигался лениво и эффектно.

И при этом они были несовместимы, как вилка и розетка из разных стран.

Потому что Снежана не доверяла Максу вес — она доверяла емуракурс.

Она не висела на нём, спасая секунды, — она драпировалась на нём, спасая кадр.

А Макс… Макс делал ровно то, что обещал. Картинку. Безупречную, пустую, ровно ту, которую страна обожает и которую я однажды разоблачила в колонке на восемьдесят тысяч просмотров.

Только теперь я смотрела на эту его идеальную пустую картинку — и точно знала, чего в ней нет.

В ней не было меня.

И — вот что грело мою мелкую, ревнивую, недостойную профессионала душу — он об этом тоже знал.

Я видела.

На «паутине доверия», где надо было поймать партнёршу, Макс поймал Снежану безупречно, технично, картинно — и абсолютно равнодушно.

Поймал, как ловят реквизит. А потом, выпрямляясь, нашёл взглядом меня в толпе и едва заметно приподнял бровь.

«Видишь? — говорила эта бровь. — Реквизит. Я же говорил».

Они со Снежаной финишировали быстро и красиво. И не выиграли.

Потому что красиво — это не слаженно. Слаженно — это когда тебе плевать на кадр, потому что ты занят тем, чтобы вы оба не сдохли.

А этому, как известно, не научишь за неделю. Этому учатся в темноте квеста, на верёвочном мосту и под водой.

* * *

Иммунитет в итоге не взял никто из фаворитов.

Его забрала пара, на которую никто не ставил, — два спокойных, ничем не примечательных человека, которых алгоритм свёл случайно и которые, не питая друг к другу ни любви, ни ненависти, ни ревности, просто методично, без драм, прошли трассу быстрее всех. Потому что им нечего было делить и нечего было играть.

— Вот она, ирония, — сказал мне Денис, глядя, как победителям вручают иммунитет. — Выигрывают те, кому всё равно.

— Как всегда, — отозвалась я. — В этом и ужас.

— Не во всём. — Он посмотрел на меня, потом, понимающе, на другой конец площадки, где Снежана прилипла к Максу для финального кадра, а Макс смотрел поверх её идеально уложенной головы. Прямо на меня. — Кое-кому, я смотрю, очень даже не всё равно. Обоим.

Я хотела съязвить. Не нашла чем.

Потому что Денис, безопасный, приличный, не-мой Денис, был абсолютно прав. И это читалось на табло так же ясно, как наше с ним предпоследнее время.

«Чудно, — подумала я, выжимая мокрый рукав и глядя, как через всю площадку на меня смотрит чужой по документам мужчина. — Просто несинхронно, нелогично, не по алгоритму — чудно».